Via mortis. Принятие

Как Джинни и подозревала, кончилась её авантюра домашним арестом до конца лета. Хотя дядя был на удивление спокоен, будто он ожидал от неё подобной выходки. Он только сказал, что где-то через десять дней её ждёт большой приятный сюрприз. Но девушке было всё равно, целый день, проведённый наедине с Гарри, стоял любых наказаний и любых сюрпризов от дядюшки. Только одно смущало, парень будто стал на неё по-другому смотреть. Она прекрасно понимала, что с ним происходит, но теперь шаг за Гарри. Он должен решить для себя, готов он к этому или нет. Поэтому девушка с нетерпением ждала следующей встречи. Хотя сейчас у него были проблемы серьёзнее. Приближалось слушание, на котором решится его дальнейшая судьба. За окном был жуткий дождь, и страшно хотелось спать, но Джинни упорно пыталась вникнуть в подаренную Грегором на день рождения новую книгу по некромантии, с целым разделом, посвящённым делению человеческой души на части. К слову, автором этой книги была не кто-нибудь, а Юргита Лисанская, невеста Грегора. И автор, да и учитель с нетерпением ждали от Джинни рецензии, причём как можно скорее.  — Гинни! Почитай мне! Да, Джинни заперли в комнате, но Касси слезами и истериками добилась у отца разрешения посещать крёстную. Так что маленький белокурый ангел оставался её единственным гостем. Слизеринка отложила книгу и мягко посмотрела на крестницу. Будем надеяться, что Юрга и Грегор её поймут.  — Хорошо, ангел мой, — улыбнулась девушка, взмахом палочки отправляя книгу на полку. — Иди ко мне. Касси с лучезарной улыбкой устроилась на коленях крёстной. Джинни ласково погладила малышку по золотым волосам и нежно поцеловала в розовую щёчку. Всё-таки нет ничего прелестней маленькой девчушки. Раньше она не понимала, почему тётя Цисси так любила с ней возиться, но теперь, когда у неё на попечении был такой вот ангелочек, особое отношение крестной к ней стало совершенно ясным и понятным. Даже не верится, что когда-то она сама была такой же…  — Чего тебе почитать, Касси? — мягко поинтересовалась Джинни.  — Не знаю, — пожала плечиками малышка, накручивая на пальчики золотистую кудрявую прядку. — Что-нибудь про лубофь…  — Это любая сказка, — легонько щёлкнув по носу крестницу, улыбнулась Джинни. Малышка наморщила носик и задумчиво закусила большой палец правой руки, левой продолжая теребить волосы.  — Давай пло магию и плевращения… и пло цветы! Пло лозы!  — Я, кажется, знаю, что тебе подойдёт, — задумчиво протянула Джинни, призывая нужную книгу. — «La Belle et la Bête *». Хотя дядюшка Люциус был против магловских сказок, его отец, Абраксас Малфой, был заядлым коллекционером. И коллекционировал он не что-нибудь, а книги. Сейчас она держала в руках сборник Жанны-Мари Лепренс де Бомон, изданный в начале двадцатого века, причём полностью на французском языке. Когда сама Джинни была малышкой, эта книга была её любимой, поэтому, собственно говоря, и перекочевала из библиотеки в её комнату. По ней тётушка учила её французскому.  — Il était une fois… — мерно, подражаю интонациям тётушки, начала Джинни. Пока девушка читала, она незаметно оживляла иллюстрации, даже иногда меняя их. Уж очень ей шатенка-Красавица и белокурый принц-Чудовище, напомнили Гермиону и Рона. Она просто не могла не перекрасить волосы принца в рыжий. Ребёнок на коленях начал клевать носом, а Джинни вдруг загляделась на розу, нарисованную иллюстратором в уголке страницы. Руки сами потянулись к ободку на голове — подарку Сириуса. Это был тонкий серебряный обруч, на котором блестящими чёрными камнями выложены три крупные розы. С самого дня рождения, девушку преследовало ощущение, что где-то она уже видела этот ободок, но только где…

***

Сириус снова через много лет вернулся в этот дом. Надо сказать, что совсем недавно он тут уже был, заходил за подарком Джинни. Но его визит не продлился и минуты. Он призвал любимый ободок Беллы и трансгрессировал на площадь Гриммо. Но сегодня что-то заставило его вернуться сюда. С самого разрыва с Беллой он обещал себе никогда больше не приходить в этот дом, дом который видел их счастье, их любовь и надежду. Однако, сам за неполную неделю уже дважды нарушил данное себе же слово. Сириусу казалось, что он сможет забыть женщину, которую любил всю свою жизнь, просто перестав вспоминать её. Но всё это время он упрямо врал самому себе. Вот он сейчас стоит посреди заброшенного грязного коридора и видит, как она, усталая, измученная, приходит к нему после очередного трудного дня в стане врага. Вешает мантию на кривую вешалку, которую он так и не прибил нормально. Снимает туфли на высоком каблуке и аккуратно ставит рядом с небрежно брошенными грязными аврорскими сапогами. Взлохмачивает влажные после дождя чёрные кудри. Забавно, она всегда стеснялась своего невысокого роста, стараясь компенсировать его высоченными каблуками, её раздражали вечно лезущие в глаза чёрные кудри, которые она всегда старалась убрать в косу, хвост или пучок. Ей не нравилось в себе то, что он боготворил. Сириус взмахнул головой. Да, все его старания псу под хвост. Глупо было думать, что её преступления, её измена, её предательство заставят его разлюбить эту женщину. Что-то в груди упорно настаивало, что где-то там жива та женщина, которая вырастила его, которая любила его. Что-то внутри упорно настаивало, что это лишь маска. Как выяснилось, не во всём он был неправ. Прежняя Белла, и правда, жива, она живёт в Джинни. Мерлин, и как ребёнок этого ублюдка Рудольфуса мог быть таким светлым, добрым? Да и красотой, и умом она пошла в мать. В ней нет ровно ничего от Лестрейнджей. Только фамилия. Которую можно легко сменить. Над чем упорно работает его любимый крестник. Сириус неуверенно вошёл в кухню. В нос ему ударил запах пригоревшего омлета. Комната перед его взором предстала идеально чистой, светлой. В окно, занавешенное кружевным тюлем, бьёт слепящий солнечный свет. На подоконнике зеленеет папоротник. На плите ворчит вскипающий чайник, а посреди кухни стоит Белла в его любимой полосатой рубашке, едва прикрывающей изящные бёдра, и с горячей сковородкой в руках. Она быстро подошла к нему, чмокнула в небритую щёку и вернулась к приготовлению завтрака.  — Ты украла мою рубашку, — ворчливо заметил мужчина, усаживаясь за круглый деревянный стол. — Вот и что мне надеть?  — Надень белую форменную, — пожала плечами женщина, даже не поворачиваясь к собеседнику. — А в этой ты был вчера, она уже несвежая.  — Но ты-то её надела, — замелил Сириус, поверх согнутого пополам Пророка смотря на собеседницу.  — Я её надела, потому что она пахнет тобой. Да и после вчерашнего… я только её смогла найти, — хмыкнула Белла, повернув голову к Сириусу и озорно ему подмигнув. — К тому же, кажется, ты мне рассказывал, что ничто так не красит женщину, как твоя рубашка. Правда, тогда ты говорил о Роуз Дюбуа или Хелен Мортимер.  — Мне тогда было шестнадцать! — возмутился Сириус.  — Ты сейчас ненамного взрослее, — улыбнулась волшебница, выливая на сковородку бело-жёлтую пенистую массу. — И чего ты так рано вскочил?  — Ты ушла.  — Сири, я всегда от тебя ухожу, потому что не могу спать до двенадцати, — повернулась к нему Белла. — В отличие от тебя.  — Но я не могу без тебя спать, — надул губы мужчина. Белла закатила глаза, поставила сковородку на конфорку и накрыла её крышкой. Иногда ей казалось, что она влюблена в маленького капризного мальчика. Хотя ночью этого уж точно нельзя было сказать.  — Мерлин, я встречаюсь с маленьким ребёнком, — усаживаясь к нему на колени и обнимая его за шею, воскликнула женщина. — Вот нисколько не поменялся.  — Да ну? — ухмыльнулся Сириус, притягивая женщину к своей груди и впиваясь в её губы. — Не помню, чтобы в детстве я так делал.  — Все вы мужчины одинаковые, — заглядывая в его глаза, заметила Белла. — Вам нужно только одно.  — Неправда!  — Правда, — легко поцеловав его в нос, хмыкнула женщина, — кстати. Наша крошка Цисси беременна! Она вчера забегала ко мне в Отдел Тайн по пути к колдомедику. Скоро я стану тётей!  — Да, ну! — удивился Сириус, устраивая руки на женской спине. — И кого ждут лорд и леди Малфой?  — Срок ещё маленький очень, — улыбнулась Белла. — Они пока гадают. Цисси хочет девочку, а Люциус мальчика, впрочем, это совсем неудивительно. Все мужчины хотят мальчиков.  — Неправда! Я бы хотел дочь, такую же красивую, как ты, — отогнув ворот рубашки и поцеловав женщину в покатое белое плечо, возразил мужчина, — такую же сильную как ты, — прошёлся губами по линии острой ключицы, — такую же умную как ты, — уткнулся носом в яремную ямку, с шумом втягивая любимый запах.  — А мои пожелания учитываются? — запрокидывая голову от удовольствия, поинтересовалась Белла.  — Конечно.  — Тогда глаза у неё будут твои, такие же сапфирово-синие, — поднимая его лицо и заглядывая в глаза, отозвалась женщина. — И твоё умение находить приключения на пятую точку и твоё знаменитое ослиное упрямство. Мужчина ухмыльнулся и страстно приник к нежным алым губам. А женщина мысленно напомнила себе, купить новое зелье от нежелательных последствий. Всё-таки организм со временем привыкал к противозачаточным, а она давно пользуется одним и тем же. Сириус подхватил Беллу на руки и понёс на второй этаж. Про омлет они благополучно забыли. Хотя он сам о себе напомнил. Едким дымом и отвратительным запахом. Сириус грустно вздохнул, оглядывая пришедшую в полное запустение кухоньку. Авроры, проводившие обыск, явно не старались быть аккуратными. Всю посуду перебили, стол валялся посреди комнаты вверх ножками, только старый добрый папоротник стоял на окне, хоть и был совершенно засохшим. С тяжёлым сердцем мужчина вернулся в коридор. Интересно, в каком состоянии их маленькая спаленка? Ступени ужасно скрипели, перила практически повалились. Дверь в спальню висела на одной петле. В окно стучал сильный весенний дождь. Время от времени небо освещали вспышки молний, но обитателям маленькой спаленки под самой крышей было не до того. У них царил уют и гармония. Прямо посреди комнаты в чугунном котле полыхало весёлое пламя. Недалеко от него, прямо на полу строился Сириус, начищающий свои форменные сапоги. Спиной он упирался о железную кровать, на которой расположилась Белла, читающая старую потрёпанную книгу в мягкой обложке.  — «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих. Так поражает молния…» — задумчиво процитировала женщина. — Как точно и одновременно, как неправильно… у нас с тобой было совсем не так…  — Почему не так? — не отвлекаясь от своего дела, поинтересовался мужчина. — Когда до меня дошло, что я люблю тебя, это было похоже именно на удар молнии.  — Да, но ты и до этого любил меня, только не так, — возразила Белла, заложив книгу засушенной веткой сирени. — Ты любил меня как сестру, как мать.  — Не думаю, Белль, — отставляя, наконец, сапоги и поворачиваясь лицом к женщине, отозвался Сириус. — Я всегда отдавал себе отчёт, что ты мне не мать. Сестра - да, но не мать.  — А когда ты понял… что любил меня как женщину?  — Когда попытался встречаться с другими, — аккуратно вынимая из её волос обруч, ответил Сириус. — Когда понял, что ни одна не может мне подарить те ощущения, которое дарит одно твоё присутствие. И это осознание было сравни удару грома, посреди ясного неба. Женщина, не отрывая взгляда от его лица, постаралась забрать волосы назад. Непослушные локоны не давали разглядеть собеседника.  — Знаешь, у меня такие же ощущения были после твоего признания, — призналась Белла. — Только я испугалась. Сам понимаешь, тебе признался в любви младший двоюродный брат, который фактически вырос на твоих руках.  — Да, я помню тогда твоё лицо. Я никогда не видел тебя такой испуганной и удивлённой, — хмыкнул Сириус. — Я тогда тоже испугался, что потеряю тебя.  — Да, и не придумал ничего лучше, чем убежать из дома, — возмутилась женщина. — Потом ты исчез на всё лето. Даже не написал ни разу!  — Будем считать, что я дал тебе время подумать, — улыбнулся Сириус, любуясь игрой света и тени на любимом лице.  — Дал время подумать, — передразнила его женщина, — ты меня чуть с ума не свёл! Я так за тебя боялась! Хотя, не спорю, именно это помогло мне осознать свои чувства к тебе и принять их. Хотя сложно принять то, что по идее невозможно. У Сириуса от боли сжималось сердце. Вот зачем он сюда пришёл? Увидеть, во что превратилась их общая с Беллой мечта? Увидеть, их милый маленький дом, погрязший в разрухе? У них отняли всё, чем они дорожили, всё, что было им дорого. Любовь часто сравнивают с растениями, как правило, цветущими. Их с Беллой чувства, можно было сравнить только с чёрными розами. Прекрасными, но невозможными. И он сейчас стоял посреди растоптанной клумбы, с одним засохшим ростком посередине.