Via mortis. Принятие

Гарри закончил свой рассказ и внимательно смотрел на Рона и Гермиону, ожидая их реакции. Подруга, не веря своим ушам, прикрывала рот ладонью и сокрушённо качала головой. Уизли сидел спокойно, но его кулаки под столом сжимались и разжимались, а глаза недобро сверкали.  — Ты сделал что? — с расстановкой поинтересовался Рон, смотря на друга.  — Я же говорю, — нетерпеливо повторил Гарри, — спустился по верёвочной лестнице и сбежал в лес.  — Нет-нет перед этим, — понимая, к чему клонит Рон, отозвалась Гермиона. — Ты ударил Джинни? Ты ей нос разбил? Я искренне надеюсь, что ослышалась.  — Нет, Гермиона, ты не ослышалась, я тоже это слышал, — хмыкнул Рон. — Позволь полюбопытствовать, дружище, ты сделал это вот так? Рыжеволосый размахнулся и заехал другу в нос кулаком. Гарри вместе со своим креслом-мешком опрокинулся на пол.  — Рон! — воскликнула девушка, налетая на Рона. — Нет, пожалуйста.  — Нет, Рон, локтём, — тяжело поднимаясь с пола, поправил его Гарри. — И я каждую ночь в кошмарах вижу её с разбитым лицом. Рон, я сам себя ненавижу за это!  — Но почему ты не извинился? — прорычал Рон, прожигая друга яростным взглядом. — Ты должен был вымаливать у неё прощение! Ты хоть понимаешь, что натворил?! Ты поднял руку на девушку! На девушку, которую ты называешь своей.  — Я не понимаю, почему это так задевает тебя, Рональд, — прошипел Гарри, чувствуя, как в груди поднимается самая настоящая неконтролируемая ярость. — Неужели ты влюбился в Джинни?  — Прекратите, вы оба не в себе! — воскликнула Гермиона, переводя взгляд с Рона на Гарри. Но парни не обращали на неё никакого внимания.  — Я люблю Джинни, — смотря прямо в глаза лучшему другу, твёрдо ответил Рон. — Люблю, как младшую сестру. И если подобное повторится, ты сломанным носом не отделаешься! На этом Рон вышел из комнаты Гарри. Брюнет закатил глаза и посмотрел на подругу.  — Ты тоже меня ударить хочешь?  — Нет, хуже, чем тебе сейчас, уже никто сделать не может, Гарри, — ответила Гермиона. — В твоём сердце будто поселилась тьма. И, как это не парадоксально, только Джинни может её из тебя выгнать.  — Да, но не думаю, что она сейчас горит желанием меня видеть, — резко ответил парень.  — В твоих силах это исправить, — заметила Гермиона, направляясь к выходу.  — А как ты исправишь то, что Рон смотрит на МОЮ девушку? — ядовито поинтересовался Гарри, хитро смотря на шатенку.  — Что ж… — девушка развернулась и стремительно вернулась к молодому человеку. — Мне вот почему-то кажется, что после происшествия на приёме, у тебя больше нет девушки. Потому что я знаю свою лучшую подругу. Я знаю Джинни. Так вот она бы никому не простила такого позора!  — Никому кроме меня, — ухмыльнулся парень.  — Нет, никому кроме Гарри, — возразила гриффиндорка, — но ты не он! Потому что Гарри, которого знаю я, Гарри, которого Рон считал братом, Гарри, которого любит Джинни, и Гарри, за которым мы бы последовали куда угодно, никогда бы себя так не повёл. На этом подруга оставила его одного в своей комнате. Гарри со злостью опрокинул журнальный столик и разбросал по комнате кресла-мешки. С ним происходила какая-то чертовщина, он это чувствовал. И Гермиона была абсолютно права: чтобы с этим справится, ему нужно помириться с Джинни. Срочно. Но, Гермиона снова права, Джинни никому не простит того, что он сделал.

***

Джинни сидела за письменным столом. Догорала уже вторая свеча, но она не могла выдавить из себя ни строчки, ни слова. Она не знала, как начать письмо. У неё рука не поднималась писать Гарри! Он ведь даже не извинился! Но, с другой стороны, тот танец с Блэйзом, как бы она сама отреагировала на такое? Повыдергала бы нахалке, которая посмела к нему полезть, все волосы.  — Да, чтоб тебя! — комкая очередной пергамент, воскликнула девушка. Джинни раздражённо швырнула комок в горящий камин, и его поглотило безжалостное пламя. Нужно взять себя в руки, переступить свою гордость и написать Гарри. Она же всё равно его простила уже. Но гордость не позволяла извиниться и написать первой. Она не могла переступить через саму себя. Но скрывать от Гарри случившееся… это неправильно! Кто знает, какие действия предпримит потенциальный жених. В тоже время, как будто она одна виновата в сложившейся ситуации! Как он со своей ревностью надоел! Как будто она хоть раз дала повод усомниться в себе! Девушка в ярости скинула всё со стола и, запустив пальцы в волосы, положила локти на стол.  — Мррр? — промурчал хаус, запрыгивая на стол и растягиваясь на оборванном пергаменте.  — Ох, мой хороший, знаешь, каких мы с Гарри дел наворотили? — прошептала Джинни, положив ладонь на голову Мерлина.  — Мур-мяу, — боднув её руку, ответил питомец.  — Да-да, мне нужно прийти в себя, — улыбнулась девушка, — пора переставать раскисать и взять себя в руки. И начать стоит с … Её чуткого носа достиг запах горящей бумаги. Подаренная Гарри шкатулка для писем упала практически в огонь. Джинни вскочила со стула, опрокидывая его на пол. Голыми руками она полезла в горящий камин, доставая резную шкатулку и драгоценные письма. Письма от друзей, Сириуса и Гарри. Она скорее обожжёт руки, чем даст им сгореть.  — Мерлин, только бы не сгорели… — шептала девушка, перебирая бесценные свитки пергамента. Да, они обгорели по краям, но, слава Мерлину, все легко читались. — А что это? На самом дне шкатулки лежали давно забытые фотографии. На первой — Дамблдор вручал маме приз за особые успехи в Трансфигурации. На второй — изображены тётя Нарцисса, тётя Андромеда и мама с Сириусом на руках. На третьей — мама и Сириус страстно целовались перед мотоциклом. Но на этот раз Джинни смотрела не на людей на фото, а на ободок на голове матери. Тот самый, который Сириус прислал ей на день рождения. Откуда он у него взялся?!  — Мерлин, мама, какие ты ещё хранила тайны? — протянула девушка, смотря на женщину, так похожую на неё саму. Как странно, если женщину на этих фотографиях хотелось называть мамой, то Беллатрису Лестрейндж так назвать, язык не поворачивался. Теперь она знала, кому писать. Сириус всегда понимал её лучше всех, к тому же он любит Гарри как сына. Он им поможет.

***

Астория достаточно часто бывала в Малфой меноре, но раньше девушка старалась больше времени провести с Драко, а не в прекрасных окрестностях поместья. Сейчас, впервые за всю жизнь, наследника благородного рода Малфоев видеть не хотелось, поэтому слизеринка отправилась гулять по своим будущим владениям. Ей всегда нравилось светлое и просторное поместье, однако совсем недавно она узнала о его внешних красотах. Такого изобилия роз она ещё никогда не видела. Белые, розовые, золотистые, радушные… Между розовыми кустами с важным видом вышагивали белоснежные павлины. Совсем ручные и, на удивление, ласковые. Кроме них по поместью порхали самые разные бабочки и стрекозы. Наверно, их привлекали прекрасные благоухающие розы. Девушка вдруг поймала себя на мысли, что будь её воля, она бы всё время проводила здесь, в саду. Астория бродила по тайным и забытым уголкам сада и представляла, как гуляет здесь вместе с Драко. Будь он нежнее и романтичнее, жених бы дарил ей цветы, качал на качелях и говорил бы разную романтичную чепуху. Как ей этого не хватало! Когда она мечтала о прекрасном слизеринском принце, девушка не думала, что получит в итоге красивый бесчувственный айсберг. Но вышло так, как вышло. Правильно говорят — бойся своих желаний, они имеют опасное свойство — сбываться. Вот сбылось её желание, через год или два она пойдёт к алтарю со своей первой и единственной любовью, но рада ли этому она? Снедаемая противоречивыми мыслями, девушка не заметила, как вышла к фамильному склепу рода Малфоев. Это был грот, отделанный белоснежным мрамором. По обе стороны от входа стояли великолепные статуи плачущих ангелов. Проём закрывала кованая решётка, увитая позолоченными розами. Они были совсем как настоящие! Девушка наклонилась к решётке, чтобы лучше рассмотреть. Неожиданно кусты за её спиной зашуршали. Астория развернулась на звук и застыла от ужаса.

***

За завтраком не было только Астории. Все обитатели поместья уже перешли к чаю, но девушка так и не появилась. Дафна заметно нервничала. Сестрёнка всегда была ранней пташкой, поэтому её отсутствие не могло не пугать. — Лорд Малфой, позвольте мне пойти поискать сестру. Она уже должна была спуститься к столу. — Да, я бы тоже могла помочь, — живо отозвалась Джинни, которой очень нужно поговорить с подругой наедине. — Поместье всё-таки немаленькое. — Нет, девочки, — строго отрезал Люциус, намазывая на тост черничный джем. — Драко пойдёт искать Асторию. Во-первых, он будущий хозяин менора. Во-вторых, Астория — его невеста, а, значит, именно Драко несёт за неё ответственность. Правда, Драко? Парень что-то тихо проворчал и неохотно поднялся со своего места. Приказы отца — не обсуждались. Шутки шутками, ворчания ворчаниями, но дома Астории не было, и парень начал волноваться. Конечно, ничего страшного произойти не могло. Наверное, не могло. Но если Астория была вне дома, она могла и потеряться и влипнуть в какую-нибудь историю. Драко уже не знал, что думать, выбегая в сад. Сад в поместье Малфоев — отдельная тема. Это была сложная система переходов и уединённых маленьких садиков с беседками, качелями, лавочками и фонтанами. А выходило это произведение искусства прямо к фамильному склепу. — Астория! Астория! — парень бежал по коридорам, горланя имя невесты, но она не отзывалась. — Когда найду это пропащую, на правах жениха закрою в библиотеке! Глупая девчонка. Он совсем запыхался, когда выбежал к склепу. Там на решётке он нашёл нежно-розовую ленточку, которой Тори завязывала волосы. — Нет… только бы с ней всё было нормально… Парень только собрался кинуться домой и рассказать отцу, что его невеста пропала. Как услышал звонкий, похожий на нежные переливы колокольчика, смех. Драко ещё никогда в жизни не был так счастлив его услышать. — Тори, где тебя пикси носят! Драко залетел в ближайший садик и обомлел. Его нежная красивая как весеннее утро невеста сидела на качелях и звонко смеялась, а раскачивал её не кто-нибудь, а Скорпиус Лемюэль Малфой, его предок, убитый на дуэли в тысяча семьсот пятьдесят пятом году. Юноша его признал по дыре на груди, оставленной шпагой лорда Мармадьюка Пимпельботтома, и медно-рыжим волосам. И выглядел его предок как живая ссохшаяся мумия. Интересно, как изнеженная Астория, которая при виде крысы падает в обморок, позволила этому уродливому порождению некромантии себя коснуться?! — А почитайте ещё, пожалуйста! — вдохновлено попросила Астория. — Мне никто никогда не читал стихов. — Миледи, вы верно шутите! — Нет, правда, — грустно опуская глаза, ответила девушка. — Мой жених никогда не читал мне стихов. — Тогда он пустоголовый дурень, который не ценит подарков судьбы, — серьёзно ответил предок, а Драко почувствовал, как ему будто бы дали подзатыльник. Его обскакал предок. Давно почивший предок. Опустив голову, парень направился домой. Судя по всему, ему срочно нужно пересмотреть свои приоритеты. А потом попросить Джинни отправить предка снова в склеп, где ему и место.

***

Гарри проснулся посреди ночи в холодном поту. Его определённо пугало то, что с ним сейчас происходит. А особенно — возможные последствия этих перемен для близких. Сейчас, например, ему снилось, как он остался с Джинни наедине в её комнате. Они заняли диван, всё было просто прекрасно, пока он не озверел. Он до сих пор слышал хруст разорванного платья, чувствовал, как его пальцы впивались в нежную кожу, оставляя чёрные синяки, в ушах раздавались её крики. Нет, с этим определённо нужно что-то делать. Но что?! Сна не было ни в одном глазу, а в горле пересохло. Гарри на неловких ногах поднялся с кровати, натянул длинный халат и направился в кухню. В коридоре было темно, только под дверью опекуна желтела полоска света. А, может, поговорить с Сириусом? Парень неуверенно подошёл к двери и только собрался постучать, как раздался скрип, и она сама открылась перед удивлённым магом.  — Заходи, Гарри, — хрипло пригласил его хозяин комнаты. — Не спится?  — Да, — ответил юноша, проходя в комнату. — Сириус, что со мной такое?  — Что-то странное, — коротко ответил опекун, сидящий в кресле перед камином и настраивающий старую гитару, — Джинни, мне всё написала, хотя я вчера и сам всё видел. Что ты сам-то можешь на это сказать?  — А ты мне по лицу не съездишь? — хмыкнул Гарри, усаживаясь рядом с крёстным.  — Нет, не съезжу, — прорычал Сириус, раздражённо смотря на крестника. — Знаешь почему? Потому что Джинни попросила.  — Сириус, мне самому плохо от того, что я сделал! Но я не знаю, как это исправить!  — Попробуй просто поговорить с ней, — просто ответил мужчина, наигрывая ритмичную мелодию. — Тем более, ей нужно тебе кое-что рассказать.  — Что случилось?  — Она сама тебе расскажет.  — Ты сделаешь мне портал?  — Нет, — отрезал Сириус, переводя взгляд с инструмента на Гарри. — Сам придумай, как добраться. И если подобное повторится, я тебя запру в комнате с портретом моей орущей мамашей.