Via mortis. Принятие

Гарри проснулся посреди ночи от саднящей боли в шраме. Ему снова снились коридоры, двери и плач Джинни… повернув голову он понял, что последнее ему не снилось.  — Джин… Джинни! — девушка принялась беспорядочно метаться по кровати, отчаянно сжимая кулаки, до крови впиваясь ногтями в ладони. — Джинни! Джинни никак не могла проснуться. Как и просил Сириус, она перестала принимать успокоительное, однако это привело к неожиданному эффекту. Кошмары стали ярче и реальнее. Плюс, в виде бонуса, она теперь не могла сама просыпаться, как ни пыталась. Гарри приходилось её будить. И будить Джинни с каждым разом становилось всё сложнее и сложнее. Её будто что-то удерживало во сне… Тем временем слизеринка начала будто бы задыхаться… будто там, во сне она от кого-то бежала и бежала во весь опор. Не придумав ничего лучше, Гарри буквально впился в её губы. Постепенно, сопротивление начало спадать, руки, до этого намертво вцепившиеся в простынь, обняли его спину, а дыхание постепенно выравнивалось.  — Я в порядке… — хрипло пробормотала Джинни, отстраняясь от парня и устало откидываясь на подушки. — Спасибо.  — Не за что, — хмыкнул Гарри, всё ещё взволнованно смотря на слизеринку. — Что на этот раз?  — Ох, лучше не спрашивай… — закрывая лицо руками, пробормотала Джинни. — Мерлин, я, кажется, сегодня не усну больше…  — Может, и правда, расскажешь? — осторожно поинтересовался Гарри. — Тебе обычно легче становится.  — Лучше скажи, почему ты не спал? — убирая руки и смотря прямо в зелёные глаза, поинтересовалась девушка. — Самого же кошмары мучили? У тебя всё на лбу написано! Опять болел шрам?  — Ну, не на лбу, — хмыкнул парень, приподнимая руку Джинни и отодвигая рукав блузки. На руке, чуть ниже запястья появилась тонкая царапина в виде зигзага. — Я же просил, не закрепляй булавку рядом с венами.  — Говорит человек, у которого она висит на шее, — проворчала слизеринка, снимая булавку с рукава и закрепляя на другом рукаве с внешней стороны запястья. Гарри заворожено наблюдал за Джинни. И кто поверит, что её только что мучили кошмары? Она спокойна, собрана, только вот глаза неестественно блестят. Эх, жалко, Теодор ещё не научил его лигилименции. Как ему хотелось помочь Джинни побороть её страхи! Но она же ему почти ничего не рассказывала. Каждое слово приходилось вытаскивать из неё клещами.  — Кстати, почему она не реагирует на твои дурацкие сны? — поинтересовался волшебник, стараясь сменить тему.  — Потому что они не приносят мне физического вреда, — легко ответила девушка, переворачиваясь на живот. — Вот если бы меня пытали круциатусом, пытались отравить или же я горела заживо… тогда бы твоя булавка с ума сходила. А так…  — Меня поражает, как легко ты об этом говоришь! — возмутился герой, ложась рядом с ней.  — Гарри, то, что мне снится, страшнее всего этого, — призналась девушка, поворачиваясь к нему. — Я бы лучше месяц билась в агонии, чем видела этот ужас каждую ночь. Если я превращусь в это чудовище…  — Не превратишься, — горячо отозвался Гарри, перехватывая её руку. — Я этого не допущу.  — Я надеюсь… — опуская взгляд на их переплетённые пальцы, протянула Джинни. — Мне снилось, как Волан-Де-Морт управляет мною как безвольной марионеткой, — тихо призналась девушка, качая головой. — Я такое творила…

***

Сириус сидел в кресле у жарко горящего камина и внимательно изучал выписку из магического реестра чистокровных магов. Как оказалась, за бутылку Domaine de la Romanee-Conti 1945 года готов родную мать продать, не то чтобы предоставить благородному лорду Блэку конфиденциальную информацию. В выписке однозначно значилось, Джиневра Маргарита Лестрейндж была дочерью достопочтенных лорда Рудольфуса Лестрейнджа и леди Беллатрисы Лестрейндж в девичестве Блэк. И всё прекрасно, если бы не одно "но", Сириус был не единственным магом, у которого в погребе завалялась бутылка дорогого коллекционного вина.  — Чёрт! — Сириус со злости пнул журнальный столик и встал из кресла. Знал же он, что нельзя было пускать эту мысль в голову! Теперь она так крепко засела… зажгла в душе огонёк надежды, что он не один! Что у него есть дочь. Их с Беллой ребёнок. Искра запретной любви. Это бы объяснило многие странности. Ох, какое же его будет теперь ждать разочарование, если это окажется домыслом, плодом его отравленного надеждой воображения. Он же с ума сойдёт! Мужчина быстрыми шагами приблизился к комоду, на котором стояла колдография, сделанная каким-то маленьким гриффиндорцем. На ней запечатлены Гарри и Джинни на Святочном балу. Мерлин, какая же она всё-таки красивая… и как она похожа на свою мать… та же грация в каждом движении, та же просто великолепная светлая улыбка, даже такой же горделиво приподнятый подбородок и чарующий взгляд… Всё-таки удивительно, что ей ничего не досталось от Руди. Совсем. Ни одной черты этого урода. А может быть всё-таки…  — Нет! — оборвал свою крамольную мысль Сириус. — Это можно объяснить и по-другому! В несколько широких шагов Сириус оказался у гобелена с родовым древом. Он тоже однозначно говорил, что Джинни дочь Рудольфуса.  — Акцио! В руках тут же оказалась свечка. Нечего Рудольфусу здесь быть! Да, это был инфальтильный глупый поступок, но теперь, когда эта проклятая мысль крепко засела в голове, любой намёк на абсурдность его теории приносила почти физическую боль.  — Ну, ты и влип, Бродяга… — протянул Сириус, наблюдая, как весёлое пламя беспощадно стирает с древа имя Рудольфуса. — Ох, как бы я хотел, чтобы это был сам Руди, его проклятая физиономия… Вдруг происходит неожиданное. От витиевато вписанного имени пламя побежало по золотой нити, ведущей к имени Джинни, а от неё снова вверх к имени Беллы, буквально выжигая связь его любимых девочек с Рудольфусом Лестрейнджем.  — Интересно… Сириус подошёл к своему имени, выжженному уже, чёрт знает сколько лет назад. Что и требовалось доказать! С его именем такого феномена не наблюдалось. Нити, ведущие к родителям, были такие же яркие, как и до этого…  — Я себя обманываю… — покачал головой Сириус. — Но как бы это было прекрасно! Мерлин, будь это правдой, я бы стал самым счастливым!

***

 — Гарри, куда мы идём? — в сотый раз оглядываясь назад, поинтересовалась Джинни.  — Тихо! — прошептал Гарри, одёргивая мантию-невидимку. — Ты же не хочешь привлечь ненужное внимание? Дело в том, что Джинни в очередной раз проснулась с криками от нового кошмара, и Гарри решил попробовать её отвлечь: пару дней назад следя за своей девушкой по карте Мародёров, парень заметил один интересный ход из Астрономической башни.  — Мы пришли, — аккуратно снимая с себя и Джинни мантию, заключил юноша.  — Класс, — протянула Джинни, оглядывая до боли знакомое помещение. — Может, ты не помнишь, но последний раз, когда я здесь была…  — Я помню, но мы тут не для этого, — перебил её парень, подходя к одинокому держателю для факела. — Я хочу тебе кое-что показать. Я обнаружил этот тайный ход недавно. Думаю, тебе понравится… С этими словами парень резко опустил держатель вниз. Стена с тихим гулом отъехала в сторону, являя подросткам ход на небольшой уютный балкон, с которого открывался захватывающий вид на запретный лес и чёрное озеро, посеребрённые лунным сиянием.  — Мерлин, какая красота… — прошептала Джинни, выходя на балкон.  — А ты не хотела идти, — улыбнулся Гарри, следуя за своей девушкой. Стена за ними тихо закрылась. Но это было не страшно, Гарри знал, как её открыть. Хотя можно было немного разыграть возлюбленную, которая сейчас вдохновенно смотрела на круглую как золотой галеон луну. Юноша пристроился рядом, положив локти на ограждение, но взгляд от девушки оторвать не смог. В серебряном свете луны казалось, что светлая кожа Джинни буквально сияет изнутри. А глаза? Они были прекрасней любых драгоценных камней.  — Гарри, моргни, ради Мерлина, — переводя на него взгляд, ухмыльнулась девушка, — а то мне уже страшно за тебя.  — Ты такая красивая… Краснея, Джинни опустила взгляд. По телу пробежала дрожь. Ох, как он это сказал.  — Неужели я смог вогнать тебя в краску! — обнимая её за плечи, улыбнулся парень. — Не думал, что это в принципе возможно!  — Конечно, возможно! — возмутилась слизеринка. — Я же не кукла бездушная. К тому же, какая девушка может устоять, когда ей делает комплементы герой Магической Британии?  — Хочу заметить, что сейчас я считаюсь не героем, а маленьким грязным врунишкой, — хмыкнул Гарри. — У меня на руке даже официальное подтверждение есть.  — Ох, Гарри, ты что совсем перестал мазь втирать? — перехватывая его левую руку, возмутилась девушка. На запястье тонкими бледными линиями вырисовывалась мерзкая лживая надпись.  — Я втираю, Джин, но она перестала помогать, — пожал плечами парень.  — А почему ты не сказал? — поинтересовалась Джинни. — Мы бы с крёстным новый состав подобрали. Ещё и руку прятал…  — Джинни, я уже думаю, а, может, ну её? — заметил гриффиндоец. — Одним шрамом больше, одним меньше… Я же не буду тебе от этого меньше нравиться?  — Нет, конечно, дурачок, — обнимая его за талию, ответила девушка. — Как же я ненавижу эту розовую жабу!  — Ох, это-то как раз мы знаем, — улыбнулся Гарри.  — Да уж, — хмыкнула девушка, прижимая щёку к груди парня. — Так, что в опасности оказывается вся школа. Тут ребята дружно притихли, обоим было сложно об этом говорить. Джинни, потому что она до сих пор каждую ночь пережевала ужасные последствия своей неконтролируемой ярости, а Гарри было до жути неприятно осознавать, что девушка права. — К слову об этой дряни, — вдруг отозвалась Джинни, заглядывая парню в глаза. — Мне сегодня перед собранием старост одна птичка на хвостике принесла весть о замечательной идее организовать клуб любителей ЗОТИ. — Гермиона… — зло протянул Гарри, складывая руки в карманы джинсов. — Гарри, ты же понимаешь, что идея хорошая! — Я не могу! Джин, представь меня в роли профессора! — Я уверена, что ты справишься с этой ролью блестяще, — хитро улыбаясь, заметила девушка. — А вот я нет! — отрезал парень, отворачиваясь от девушки. — Мне везло. — Гарри, знаешь, что мой крёстный говорит про случайности? — вставая между ним и ограждением, заметила Джинни. — Первый раз — случайность, второй — совпадение, третий — закономерность. А ты у нас уже настоящий уникум. — Джинни, ты не понимаешь! — воскликнул юноша. — В последний раз я даже тебя защитить не смог! — Гарри, прекрати винить себя в смерти Седрика, — взяв его лицо в ладони, попросила слизеринка. — Если кто в ней повинен, то только я.  — Нет, Джин…  — Да, я и больше никто, — твёрдо перебила его девушка. — У меня, как мы теперь знаем, была возможность его вернуть, но я из трусости или ещё из-за чего, пошла у него на поводу, и не оживила его. И мне с этим теперь жить. А ты должен перестать винить себя в его смерти. Гарри молчал. Он знал, что если Джинни что-то вбила себе в голову, спорить — бесполезно.  — Гарри, тебе свойственно винить себя во всех смертях, которые происходят рядом, — заметила Джинни, смотря ему в глаза. — Уж не знаю, это величайший героизм, или величайшая глупость, но ты такой и тебя не переделаешь. Я только хочу, чтобы тебе больше не пришлось этого делать никогда. Чтобы не пришлось потом винить себя ещё в чьей-то смерти — научи их сражаться и выживать! Делать то, что не раз спасало жизнь тебе самому.  — Но что я могу, Джинни! Ты не хуже меня знаешь, что мне просто везло.  — Везёт раз в жизни, или два, — улыбнулась девушка, приподнимаясь на носочках и утыкаясь лбом в его лоб. — Мне повезло однажды столкнуться с лохматым добрым мальчиком на пороге у Олливандера. А тебе везёт каждый раз, когда Тёмные силы встают у тебя на пути. Так скажи мне, неужели это везение? Гарри хмыкнул и обнял девушку за плечи. А может быть, она не так уж и не права? Он знал, на что способны пожиратели, мог, если не победить, то хотя бы противостоять им. Почему бы не поделиться опытом? К тому же, если у него не получится, всегда есть те, кто придут на помощь.  — Замёрзла?  — Немного, — честно призналась Джинни, зябко пожимая плечами. — Но так уходить не хочется…  — Отойди на секундочку… Девушка послушно сделала шаг назад. А Гарри начал снимать толстовку, однако ему в голову пришла одна шалость. Он взялся за нижний край кофты, поднял её и натянул на девушку. Теперь они оба оказались в одной толстовке. На нём сегодня так кстати была одна из его старых парок, которые ему достались ещё от Дадли. Почему-то с ней он так и не смог расстаться.  — Так теплее? — поинтересовался парень, когда из его ворота вылезло удивлённое девчачье лицо.  — Конечно, — хмыкнула девушка, уже придумав маленькую месть. Джинни аккуратно залезла ледяными пальцами под футболку. От её рук вверх по позвоночнику юноши побежали толпы мурашек. Парень в ответ на это приподнял её за бёдра, практически усаживая на ограждение. Девушка в это время принялась за его шею, целуя каждый миллиметр, прикусывая кожу… С балкона ребята ушли только под утро. Хотя когда они вернулись в кровать, им удалось уснуть без кошмаров, хоть и всего на несколько часов.