Via mortis. Принятие

Мыслей в голове было просто море. Джинни лежала в кровати, смотря на изумрудный полог. Гарри удалось немного успокоить её, теперь она хотя бы знала, что он от неё не отвернётся… но у неё не получалось принять и смириться, что все близкие до единого врали ей. Каждый раз, когда она спрашивала тётю о родителях, она сознательно как могла искажала правду. А дядюшка? А крёстный? В том, что они знали правду, Джинни даже не сомневалась. Стали бы они, думая, что она Лестрейндж, давать ей только порталы Блэков? Или стал бы дядя так упорно выдавать ей замуж, причём за француза с огромным поместьем в Лионе, не будь серьёзной угрозы в ближайшее время встретиться с «её отцом»? Мерлин, а эта ненависть крёстного к Сириусу? Его чуть ли не колотило при самом призрачном намёке, что Джинни могла видеться с Сириусом… А сколько мыслей было об отце?! Знал ли он, что она его дочь? Рассказала ли ему мама, что беременна? А может, он сам отказался от дочери? Может, испугался? Может, думал, что мама от неё избавилась? Как только наручные часы показали шесть часов, Джинни поднялась из кровати и перенесла своё бренное тело в кресло гостиной. Там её мысли потекли немного в другом направлении. Мама, а почему она так поступила? Почему бросила Сириуса и ушла к от… Рудольфусу? Мама вообще была главной загадкой. Тётя всегда говорила о кардинальной перемене характера мамы, перед её рождением. Но с чем она была связана? С нежеланной беременностью? С расставанием с Сириусом? С чем? Одни вопросы, никаких ответов? — Эй, Лестрейндж, ты сменила образ и теперь косишь под панду? — бухаясь на соседнее кресло, язвительно поинтересовался Тео. — Ты выглядишь не хуже твоих мёртвых подчинённых. Как дошла до жизни такой? — Как давно ты со мной разговариваешь? — хмыкнула Джинни, толкнув друга в плечо. — С тех пор, как увидел эту милейшую панду в кресле, — фыркнул парень. — Похоже, что не так я тебе безразличен, Лестрейндж. Расскажи ты мне о том, что стряслось, я бы, вероятно, сейчас выглядел также ужасно. Похоже, ты заботилась обо мне. — Тебе всё объяснила Луна? — язвительно поинтересовалась девушка. — Да, мне всё объяснила Луна, — вполголоса подтвердил её догадку Теодор. — Только перестань кричать об этом. — Только не говори, что ты стесняешься того, что влюбился в нашего медиума, — хмыкнула Джинни. — Я не влюблён в Лавгуд! — Влюблён. — Нет! — Да. — Нет, нет и нет! — Да. Вскоре старосты факультета слизерин принялись выяснять отношения путём проведения подушечного боя. Они даже не заметили, как поднялся весь факультет. Поглазеть на смеющихся старост, которые били друг друга диванными подушками, собрались уже все слизеринцы. — Нотт, Лестрейндж! — прорычал Снейп, сердито смотря на своих старост. — Вам по сколько лет? — Физически или эмоционально? — весело поинтересовался Тео, смотря на декана. Но Снейп не смотрел на парня, его взгляд пытался найти глаза крестницы, которая смотрела куда угодно, но не на него. «Мадмуазель Лестрейндж, не могли бы вы обратить взор своих дивных глаз на меня? — язвительно поинтересовался Снейп, надеясь что тревоги его мысли не выдали. — Или мне удалось впервые в жизни воззвать к вашей совести?» Джинни даже не знала как вести себя с крёстным… с одной стороны, она не могла точно сказать, знал ли крёстный о её происхождении, но с другой… он не мог этого не знать! И от этого становилось дурно. — Мисс Лестрейндж вы с нами? — осторожно позвал её Снейп. — «Джинни, всё в порядке?» — Да, профессор, — отозвалась девушка, быстро поднимая взгляд. — Вы ведь не просто так в нашу гостиную пожаловали? Снейп пристально посмотрел на девушку, но промолчал. Что-то произошло, и что-то не очень хорошее, чутьё бывшего двойного агента не могло обмануть. Но это он может выяснить и потом… — Вас с мистером Ноттом ожидает мадам Амбридж, — ответил декан строго смотря на старост. — Да, сэр, — отозвалась Джинни, на высокой скорости вылетая из гостиной. — Я, пожалуй… тоже… До кабинета Амбридж шли молча. Тео, конечно, очень активно пытался залезть в голову своей очаровательной коллеге-старосте. Но после того, как третий раз прослушал чудное пенье Панси Паркинсон в душе, решил бросить эту затею. У кабинета генерального инспектора Хогватса собрались уже все старосты не хватало только представителей факультета гриффиндор. — Что здесь происходит? — холодно поинтересовалась Джинни, оглядев собравшихся. — Зачем нас собрали в такую рань? — Хороший вопрос, Лестрейндж, — фыркнул Майкл Корнер. — Только скорее всего его нужно задать тебе. — Это же ты и твой драгоценный Поттер обычно оказываетесь в центре каких бы то ни было проблем, — заметила староста девочек пуффиндуя, складывая руки под внушительной грудью. — Мне кажется, или я слышу в твоём голосе зависть, — язвительно поинтересовалась Джинни, надеясь скрыть за ядом беспокойство. Зная Гарри, могло случиться что угодно, и её это безумно пугало. — Девочки не ссорьтесь, — примирительно попросил Тео, вставая между девушками. — Вы слишком милы, чтобы… — Брось свой глупый флирт, Нотт, — прорычал Джастин, староста мальчиков пуффиндуя. — Все знают, что у тебя только одно на уме. Все вы слизеринцы, как один, грязные извращенцы. — О, как, — хмыкнула Джинни, положив руку на напряжённое плечо Теодора. — Интересно, ты так говоришь, потому что Астория Гринграсс неделю назад отказалась идти с тобой в Хогсмид? И её жених, мой брат, намылил тебе шею в честной схватке? — Ах, ты дрянь продажная! — прошипел пуффиндуец, доставая палочку. Тео тоже выхватил палочку, и на этот раз Джинни его сдерживать не собиралась. И, казалось, драки не избежать… — Кхм-кхм? В дверях своего кабинета замерла профессор Амбридж. Она с улыбкой смотрела на перепалку студентов, будто для неё не существовало большего блаженства, чем наблюдать за ругающимися школьниками. — У вас всё в порядке, ребятки? — елейным голосом поинтересовалась женщина. — Да, профессор, — не сговариваясь, хором отозвались студенты. — Вот и ладненько, — сладко улыбнулась Амбридж. — Проходите, ребятки. Старосты-девушки вошли первыми, за ними, немного потолкавшись у входа, зашли парни, тут же заняв места у своих коллег-девочек. Рона и Гермионы так и не было. И это не могло не пугать… — Я собрала Вас так рано в выходной, чтобы… — Простите за опоздание! — в кабинет влетела лохматая и запыхавшаяся Гермиона. — Я не могла дождаться… — Мистера Уизли надо полагать? — хихикнув, поинтересовалась Амбридж. — И где он? — Я не знаю, профессор, — отчаянно покраснев, покачала головой девушка. — Могу я сесть? — Да, конечно, мисс Герйнджер! Староста девочек когтеврана, тут же подвинулась, освобождая Гермионе место. Вообще все смотрели на Гермиону со странной смесью жалости и интереса. Теперь получалось, что напротив Тео и Джинни сидели все остальные старосты. Джинни внимательно наблюдала за подругой. Гермиона была явно чем-то встревожена. Она то и дело смотрела на дверь, будто ожидая, что кто-то войдёт, руки её мелко дрожали от волнения. Ох, как хотелось залезть в голову подруге… «Лестрейндж, потерпи чуть-чуть, мне тоже интересно, что случилось, но сейчас Амбридж тебя раскусит» Джинни тут же перевела взволнованный взгляд на Тео. Парень выглядел спокойно, но его тоже явно напрягло отсутствие Рона. Он незаметно взял Джинни за руку и аккуратно её сжал. «Всё нормально…» — Кхе-кхе, — напомнила о себе Амбридж, — мы можем продолжить? Старосты тут же замолчали и перевели взгляды на генерального инспектора Хогвартса. — Я собрала Вас здесь, чтобы поинтересоваться, точно ли вы знаете свои обязанности? — невинно поинтересовалась профессор. Старосты переглянулись, что по мнению этой старой жабы они снова сделали не так? — Нет-нет, ребятки, я не виню вас… просто ваши руководители не смогли сработаться с вами… Ну, вот началось… мысленно закатила глаза Джинни. Сейчас начнутся пространные рассуждения длинною в вечность. А как хотелось знать, что случилось! И как можно скорее. — Я же хочу, чтобы мы работали одной командой… — И как вы планируете с нами «сработаться»? — язвительно поинтересовался Тео. Все кроме Джинни и Гермионы одарили парня яростными взглядами. Его комментарий был воспринят как одобрение идеи профессора, хотя тем, кто его хоть немного знает, был отчётливо слышан сарказм. — Отличный вопрос, мистер Нотт, — заметила профессор Амбридж, — но, с вашего позволения, я отвечу на него позже. А сейчас… мисс Грейнджер, из гриффиндорской башни сегодня ночью исчезли четверо студентов. Что вы об этом знаете? Гермиона удивлённо посмотрела на профессора. Джинни взволнованно переглянулась с Теодором, кажется, она знала кого именно не хватало. — Я ничего об этом не знаю… — начала оправдываться староста. — И не должна знать! — в кабинет влетела профессор МакГонагалл. — С вашего позволения, Долорес, я бы хотела поговорить с вами наедине… Как только старосты вышли из кабинета, Гермиона на высокой скорости кинулась толи в свою гостиную, толи в совятню. Джинни уже было направилась за ней, но её перехватил Тео. — Лестрейндж, дурью маяться некогда, скоро поезд, — твёрдо заметил юноша. — «Ты чертовски палишься. С ним всё в порядке. Я тебе гарантирую» «Как ты можешь быть уверен?» «Лестрейндж, оставь панику и включи голову, давай» Джинни глубоко вдохнула и выдохнула. Во-первых, Гарри точно ночью был в замке и здесь, в Хогвартсе, с ним ничего не могло случиться. Во-вторых, если она права и пропали Гарри и Уизли, значит то, что случилось связано с Уизли… но как к этому причастен Гарри? В-третьих, о том, что случилось, точно знала профессор МакГонагалл, следовательно это как-то связано с Орденом… — Так, а теперь, мисс Лестрейндж, идём собирать вещи… — видя, что девушка успокоилась, Теодор аккуратно повёл её в сторону гостиной. — Тео, но… — Мы должны проводить первокурсников до станции, и я не собираюсь опять делать это за тебя… — А… — А своему благоверному ты напишешь из дома, пойдём, — потянул её к лестнице парень.

***

Солнце садилось, наполняя серую комнату алым цветом. А может это был рассвет? Мгновения в этом проклятом месте казались вечными, а если вспомнить, сколько ей здесь ещё находиться… и единственная ее связь с внешним миром — газетные вырезки… а точнее оборванные колдографии из Пророка, которых за много лет набралась целая коллекция. Львиная доля лежала под соломенным матрацем, а особенно любимые размещались на каменной стене. На одной красивая девочка лет двенадцати — тринадцати с короткими до плеч кудрявыми волосами и красивыми лучистыми глазами прекрасного синего оттенка, который мерещился ей даже на черно-белом снимке. Помнится статья под этим колдо очень ее перепугала… «Происшествие на школьном турнире». Она не знала, каким чудом ей удалось совладать с нервами и дождаться следующей газеты… колдографии к статье не было, но в ней говорилось, что операция прошла успешно и маленькая мисс Лестрейндж быстро идет на поправку. На другом та же девочка… нет, девушка с длинной кудрявой копной цвета воронова крыла, а рядом должна была быть колдография ее матери. В той статье, помнится, Рита Скитер рассуждала о том насколько злой и жестокой вырастит волшебница, удастся ли ей переплюнуть родную мать… Эта статья клочьями вылетела в узенькое окошко вместе с колдографией пожирательницы. Но снимок дочери был очень красивым. Хотя разве может такая прекрасная девушка выйти иначе? Далее изображена пара. Просто прекрасная, если честно. Уже знакомая нам девушка в великолепном бальном платье. Она то и дело скромно опускала взгляд, разглаживала несуществующие складки на мантии юноши, поправляла свои черные локоны… а её партнер смотрел на красавицу с восторгом и гордостью. И эти двое были просто чудесной парой. И на последнем колдо, лежащем под серой мешковатой подушкой, мужчина с такими же лучистыми, как у девушки глазами. Надо сказать, свобода, не только от тюрьмы и голословных обвинений, но и от семейных традиций, пошла ему на пользу, он помолодел лет на десять, будто и не было заточения в Азкабане. А может, дело в воспитаннике, с которым надо держать ухо востро. Да, этот юноша весьма интересный субъект… это она могла сказать точно. Или же он догадался… нет! Только не это! Он же её возненавидит, если не уже… Женщина старательно разгладила колдо пальчиками. С него озорно подмигивал мужчина в старой бандане и кожаной куртке, кажется, поднеси снимок к носу, и повеет городом, кофе и мотоциклом… Белла поднесла колдографию к губам… но вместо фото, они коснулись щеки, покрытой легкой щетиной. — Эй, Белль, я всё понимаю, но скоро приедут Гарри и Джинни… — язвительно поинтересовался до боли знакомый озорной немного сонный голос. Женщина моргнула и огляделась. Это была комната Сириуса в поместье на площади Гриммо. Она была облагорожена, не было маггловских фото с мотоциклами и полуголыми девицами, да и порядок был если не идеальным, то очень к этому близкий. Будто в той комнате поселилась женщина… — Белль, всё в порядке? — взволнованно, спросил Сириус, положив ладонь на щёку женщине. — Плохой сон, — отозвалась Белла, смотря на мужчину. — Не бери в голову, мародер. — Хочешь, я помогу тебе забыть этот сон… — поинтересовался Сириус, запуская руки под шёлковую сорочку… — Нет-нет! — хлопнув его по рукам, рассмеялась женщина. — Сам говоришь, наша сладкая парочка вот-вот приедет. — О, да… парочка, — фыркнул Сириус, поднимаясь с кровати и обворачивая бедра простынёй. — Если мы к столетнему юбилею моего байка мы дождёмся внуков, нам повезёт… — Ты недооцениваешь нашу дочь, — поцеловав мужчину в щёку, отозвалась Беллатриса. — Она сможет любого уговорить… — У неё твоё обаяние… — И твоё упрямство, — хмыкнула Белла, приподнимаясь на носочки и страстно целуя губы Сириуса. Мужчина подхватил её на руки и отнёс в ванну. Ожидаемо утренний душ очень затянулся… — Сириус, прекрати, — прошептала Беллатриса, выбираясь из объятий мужа, — хорошо, что дети… — Вообще-то мы уже дома, мам! Опустив взгляд вниз, Белла и Сириус увидели у входа Гарри и Джинни. В руках парня были два огромных чемодана, а девушка держала клетку с полярной совой и огромного рыжего кота. — Вы уже здесь? — удивился Сириус, приподнимая брови и спускаясь в холл. — Я должен был вас встретить… — О, мы привыкли, — фыркнул Гарри, весело смотря на крестного. — Вы третий год забываете встретить нас с поезда. — У меня было… — Ночное дежурство, — хмыкнула Джинни, поставив клетку с совой и кота на пол и скрестив руки на груди. — Гарри, сколько раз мы это слышали? — Раз пять точно, — весело ответил парень, успевший отдать чемоданы Кикимеру. — Один раз Бродяга признался, что просто забыл… — Ну, я же знаю, что могу доверить тебе свое главное сокровище, Поттер, — спускаясь с лестницы и сгребая в охапку дочь, заметил Сириус и шепотом добавил. — Я разумеется про байк. Джинни на это легонько ударила его по затылку, а Сириус и не заметил. Белла беззвучно хмыкнула, она-то точно знала, как скучал муж по любимой дочери. Поцеловал девушку в лоб и последовал к крестнику. Пока Гарри с Сириусом обменивались рукопожатиями, Белла тоже обняла дочь. Джинни будто ещё выросла… она уже была выше мамы, и, казалось, должна была вырасти ещё. Глаза дочери горели счастьем… Беллатриса мягко погладила её по щеке, понимая, что ей жизни не хватит наглядеться на неё… — Солнышко, я скучала, — шепнула Белла, прижимая к себе дочь. — Я тоже мам, — ответила Джинни, прикрывая глаза и укладывая голову на плечо маме. Женщина улыбнулась, поднимая взгляд. Перед ней стояла Гарри и Сириус. Оба ласково смотрели на любимых девочек. Гриффиндорец, поняв что его заметили, покраснел и отвернулся, неловко поправляя очки. Как маленький, честное слово… — Пора просыпаться, мама, — шепнула девушка, немного отстраняясь и смотря на Беллу. — Реальность ждёт… — Что? — Просыпайся, мам… — Джинни? — Эй, Лестрейндж, — раздался мерзкий мужской голос надзирателя. — Твоя жратва и газета. На откидное окошко со звоном приземлилась тарелка, а в неё, разбрызгивая мутную жижу по камере, шмякнулся Пророк. Белла огляделась. Снова камера, наполненная закатным светом… снежинки, летавшие в воздухе и шум моря снаружи… О, как хотелось, чтобы это всё было ужасным сном.