Via mortis. Принятие

— И всё-таки я тобой восхищаюсь, Гермиона, — заметил Рон, придерживая дверь «Трёх мётел», которая так и норовила захлопнуться от шквального ветра. — Так лихо манипулировать Скитер… Я уверен, что мысленно она тебя поливала гноем бубонтюбера. — Зато я бы никогда не додумалась позвать Полумну на это интервью, — отозвалась девушка, пряча алые щёки под гриффиндорским шарфом. — Это было прекрасным ходом, Рон. Луна была просто спасательным кругом. Момент, когда она начала распевать «Уизли — наш король» — бесценен! — Да, всё бы прошло ещё лучше, если бы наш герой мысленно не летал бы в облаках, — хмыкнул парень, закинув руку на плечо другу. — Видимо, наш друг ждёт не дождётся вечера… Гарри шёл рядом с друзьями, глазами рыская по сугробам. Он даже не слышал их разговора. Странная тревога охватила его, как только они вышли из таверны, будто что-то случилось, или случится. С Ритой Скитер и её статьёй это было совершенно точно не связано. — Гарри, всё в порядке? — потянув друга за рукав куртки, осторожно спросила Гермиона. — Опять шрам? — Нет, — резко отозвался Гарри, погладив чёлку, прикрывавшую шрам. — Не пойму, что стряслось… Но не шрам, точно. Рон и Гермиона переглянулись, но ничего спрашивать не стали. Обычно Гарри несильно доверял своим предчувствиям, если только они не касались одной слизеринки… Навстречу друзьям попадались парочки влюблённых, спешащие спрятаться от непогоды в уютных кафе и маленьких магазинчиках, с тошнотворно-розовым дизайном в честь праздника. Среди них были Драко и Тори, бегущие в сторону кафе мадам Паддифут. Чжоу и капитан когтевранской команды по квиддичу, о чём-то споря, направлялись обратно в замок, их свидание явно не задалось. Гарри мог поклясться, что в одном из капюшонов разглядел рыжие вихры Фреда Уизли, спешившего навстречу Дафне. Интересно, что сейчас делала его Джин? — Гарри, аккуратно! — воскликнула Гермиона, оттаскивая друга в сторону от прохожих. — Ты где вообще витаешь? — Не знаю, — покачал головой парень, сунув руки глубже в карманы пальто. — Состояние дурацкое. Рон и Гермиона взволнованно переглянулись. Друг, и правда, выглядел неважно, хоть он и не говорит, похоже, шрам снова его донимает, хотя он и не хочет этого признавать. — Гарри, а ты уже придумал, что подаришь Джинни на праздник? — живо поинтересовалась Гермиона, стараясь отвлечь друга. — Может, нужна помощь? — Не думаю, что Гарри для подарка Джинни нужна чья-то помощь, — играя бровями, хмыкнул Рон. — Он и без помощи способен… — Ой, завидуй молча! — толкнув друга в бок, фыркнул Гарри. — Кроме того, наши с Джин отношения не сводятся только к постели! — Ладно-ладно, — поднимая руки, ухмыльнулся Рон. Во всяком случае, Гарри явно отвлёкся. — Но всё-таки, что ты ей подаришь? Мне тоже интересно, что ты придумал. — О, спасибо нашему общему славянскому другу, — довольно отозвался Гарри, уже представляя, как обрадуется подарку Джинни, — я не знаю, где он её отыскал… в общем, по моей просьбе, он умудрился найти английский перевод Книги Мёртвых. Ей должно понравиться… Рон вылупил глаза на лучшего друга, а Гермиона издала что-то среднее между визгом и писком. Гарри был более чем доволен собой, даже тревоги отошли на второй план, стояло ему представить счастливое лицо любимой. Это должно было стать их лучшим Днём Святого Валентина. — Ты же дашь мне на неё взглянуть? — строго поинтересовалась староста. — Нет, если ты снова будешь читать мне и моей девушке морали по поводу использования тёмной магии, — легко ответил герой. — Нет, я, конечно, не одобряю увлечение Джинни… — строго отозвалась Гермиона, — но я хочу хоть одним глазком взглянуть на эту книгу! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, Гарри! Гермиона крепко схватила руку Гарри, стараясь изобразить умоляющий взгляд. Герой довольно ухмыльнулся, кажется, он всё-таки угадал с подарком. Если даже Гермиона, в восторге от книги, то Джинни… — Для этого нам нужно добраться до замка, — отозвался Гарри. — Может, я и не могу сам сварить даже самое элементарное зелье или написать эссе, но мне хватило мозгов спрятать подарок Джин в надёжном месте. Книга дожидалась своего часа в Выручай комнате. Нет, музыкальный класс — прекрасное место, но всё-таки хотелось, чтобы их праздничное свидание прошло идеально. В красивом месте, где им никто не сможет помешать. Гарри даже успел представить, какой будет Выручай комната в этот праздничный вечер. Он хотел вообразить лесную поляну с озером под необъятным звёздным небом, а посреди этой поляны должен был быть костёр… он не знал, что из этого получится, но в его мечтах это было прекрасно. — К слову, тоже хочу взглянуть на подарок, — заметил Рон. — Билл мне все уши прожужжал про эту книгу. Интересно, что она из себя представляет… — О, неужели Ронольда заинтересовала книга? — язвительно поинтересовалась Гермиона, удивлённо смотря на парня. — Не думала, что они тебя интересуют… — Ты будешь удивлена, но читать я умею, — в тон подруге отрезал парень. — Почему у тебя вечно такой тон…? — Ну, обычно… Дальше Гарри не стал прислушиваться к спору друзей. Его внимание привлёк Захария Смит. Герой собрался махнуть ему, но ученик вытаращил на него глаза и, не оборачиваясь, бросился в сторону замка. Интересно, что это на него нашло?

***

— Вот! Эту книгу ты должна отдать Джинни, как только она вернётся, Цисси. Нарцисса, которая в этот момент заплетала дочурке волосы, чуть не уронила на ковёр щётку для волос. Беллатриса, будто не замечая, что сестра занята, с глухим стуком положила на туалетный столик древний фолиант в кожаном переплёте. — Via mortis, — мельком взглянув на обложку, прочитала Нарцисса. — Путь смерти? Только не говори мне, что ты хочешь сделать из Джинни жрицу! Маленькая Касси потянулась ручками к книге, но Нарцисса ловко перехватила ладошки дочери. Не хватало, чтобы её крошка трогала эту тёмную гадость. — Ангел мой, поиграй со своим кукольным домиком, — чмокнув дочь в макушку и направляя в сторону игровой, попросила леди Малфой. Девочка счастливо улыбнулась и побежала в свою детскую к новому кукольному домику, который ей подарила крёстная. Беллатриса проводила дочь младшей сестры тоскливым взглядом. Она не могла позволить Джинни повторить её судьбу. Это невыносимо, смотреть, как из-за её трусости страдают любимые люди. Кроме того Нарцисса и Люциус каждый раз напоминают ей о том, чего она себя добровольно лишила! Её дочь не должна повторить её судьбу. Нарцисса, тем временем, плотно закрыла дверь и наложила на детскую заглушающие чары. — Так, Белла, а теперь поговорим начистоту! — подходя вплотную к сестре, строго проговорила Цисси. — Я растила Джинни с младенчества! Я учила её играть на фортепиано, говорить по-французски и танцевать вальс. И ты не обратишь эту девочку в Старую религию! Я не позволю! — Цисси, это даст Джинни силу, доселе невиданную, — спокойно отозвалась Беллатриса. — И моя девочка способна эту силу принять и управлять ею! — Белла, Джинни — ребёнок! Просто девочка, — зло заметила Нарцисса. — У неё, бесспорно, есть способности к некромантии, но до роли жрицы она не доросла. — Нарцисса, как думаешь, что произошло в Тайной комнате? — спокойно спросила Белла. — Это было посвящение, понимаешь? У Джинни уже нет выбора… — Нет… — Джинни, будучи двенадцатилетней девочкой, смогла зайти в Смерть и вернуться обратно, — будто разъясняя ребёнку прописную истину, пояснила Лестрейндж. — Много знаешь второкурсников Хогвартса, способных на такое? — Нет, Белла! — воскликнула Нарцисса, яростно сжимая кулаки. — Это ничего не значит! — Нарцисса, мне тоже страшно, ты даже не представляешь насколько страшно, — покачала головой Беллатриса. — Но я верю, что моя дочь с этим справится, а её молодой человек ей в этом поможет. — Поттер — всего лишь мальчишка, а Джинни нужна настоящая защита! — воскликнула леди Малфой, упрямо смотря на сестру. — Он не сможет спасти её, уберечь от Тёмного Лорда. — То есть, по-твоему, свадьба с каким-нибудь чистокровным иностранным остолопом убережёт её от войны? — скептически поинтересовалась Белла. — Спасёт от Тёмного Лорда и её, с позволения сказать, отца? — Она хотя бы будет далеко от всего этого! Беллатриса закатила глаза, смотря на сестру. Иногда ей казалось, что Нарцисса так и осталась несмышленым маленьким ребёнком. Чистым и невинным. — Цисси, — устало покачала головой Белла, — Тёмный Лорд очень живо интересуется Джинни. Люц сам говорил, что он заинтересован в моей дочери, как в женщине. Он и нас с Руди вытащил из Азкабана только чтобы впечатление произвести. Думал, после этого она будет у его ног. Да только просчитался… — Именно поэтому нужно… — Неужели ты думаешь, что её замужество остановит Тёмного Лорда? — повысив тон, поинтересовалась Беллатриса. — Когда его это останавливало, скажи Нарцисса? Ни моя свадьба с Руди, ни твоя с Люцом… если он чего-то хочет, он берёт это, и ему всё равно. Он Джинни из-под земли достанет, помяни моё слово! Я предлагаю дать в руки девочке такое оружие, с которым она сможет защитить себя от Тёмного Лорда и помочь тому, кого любит, спасти Магическую Британию. — Тебе не хватило смелости принять эту ношу, Белла, — наступая на сестру, отозвалась Нарцисса. — Теперь ты хочешь скинуть эту ответственность на дочку, это эгоистично, сестра. — Да, я сплоховала, Цисси, — взяв изящные руки сестры в свои, кротко отозвалась Белла, — но Джинни лучше меня, она сильнее меня. Ей хватит пороху взять такую ответственность. К тому же, она не одна. Нарцисса смотрела на спокойную, уверенную сестру и не верила, что она это, и в правду, говорит. Подвергать родную дочь, свою плоть и кровь, такой опасности, это же уму непостижимо! — Мама… Пока сёстры спорили, маленькая Касси вернулась в детскую. Слишком уж её пугал голос мамы, таким она его никогда не слышала. Её тревога будто бы передалась дочери. Нарцисса опустила взгляд, маленькая дочка смотрела на неё испуганными глазами, ручками обнимая правую ногу. — Всё хорошо, ангел мой, — погладив Касси по немножко лохматой головке, успокаивающе проговорила леди Малфой. — Мы с тётей Беллой немного поспорили. — Не обращай на нас внимания и ничего не бойся, детка, — присев на корточки и легонько щёлкнув малышку по носу, отозвалась Беллатриса. — Твоя мама не даст тебя в обиду. — Какая душевная сцена, леди… я сейчас расплачусь. Нарцисса и Беллатриса резко повернулись к говорившему. На пороге комнаты стоял человек, которого сёстры хотели сейчас видеть меньше всего. И последний человек, который должен был слышать их разговор.

***

Джинни было дико холодно, невыносимо болела голова, а во рту чувствовался мерзкий металлический привкус. Кто бы мог подумать, что она попадёт в такой глупый переплёт? Мерлин, её побил малолетка… стыдно-то как! — Эй, Ласточка… — сил поднять голову на говорившего не было. Ей не нужно было видеть собеседника, чтобы узнать его голос. — Ну же, не ленись, вспомни уроки этого Д-Д-Дмитрова… Давай, отпусти всё земное… вспомни лёгкость с которой ты неслась в Смерть… Что, конец? И даже её хранитель опустил руки и зовёт её в последний путь. Какая же глупая смерть… от рук малолетки, который палочку-то держать научился недавно… К слову, а научили его палочку держать её любимый герой и кузен. — Так, а ну соберись, Лестрейндж! — резко воскликнул Седрик. — Тебе ещё спасать Поттера от Тёмного Лорда! И жить с ним долго и счастливо! И я про Поттера! Джинни вздрогнула и подняла голову. Над ней стоял Седрик, протягивая ей руку. Девушка приняла помощь и встала на ноги. Седрик смотрел на неё с непередаваемой нежностью и лаской. Слизеринка тут же почувствовала, как по щекам разлилась краска. — Ты хорошеешь день ото дня, Ласточка, — невесомо погладив хрупкую ладонь, заметил молодой человек. — Я чертовски завидую Поттеру. Девушка не зная, куда деть взгляд, опустила глаза на снег, под которым холодело её тело. Если она сейчас пойдёт за Седриком в Смерть, то не сможет ни спастись, ни подать знак, ей останется только уповать на счастливую случайность. Она смотрела, как её чёрные волосы стремительно покрываются инеем. Теперь увидеть её в этом сугробе не представлялось возможным. — Джинни, человек с любящим сердцем найдёт тебя, — аккуратно взяв её за подбородок и повернув к себе, произнёс Седрик. — В Хогвартсе и за его пределами есть люди, которые непременно тебя найдут и спасут. Я верю в это. — Седрик, одной веры мало… — покачала головой Джинни. — Сейчас, когда моё тело оцепенело, а волосы побелели от инея, меня не найдёт даже самый любящий человек. — Ласточка, давай начистоту. У тебя открытая черепно-мозговая травма, сильное кровотечение и гипотермия, — серьёзно заметил молодой человек. — При самом оптимистичном прогнозе у тебя осталось часа два, может быть, три. На улице вьюга и, самое позднее, через тридцать минут тебя всю занесёт снегом, и даже твой великолепный цвет волос тебя не спасёт. Но если ты перенесёшься в Смерть… — Если я перенесусь в Смерть, всё физиологические процессы в моём теле остановятся, что даст мне немного времени, — живо отозвалась девушка, смотря в глаза хранителю. — А там тебя найдут, Джинни, — твёрдо заметил Седрик. — Я искренне в это верю, а пока мне есть, что с тобой обсудить. Девушка кинула последний взгляд на сугроб, под которым лежало её тело. Ей оставалось только молиться, чтобы кто-нибудь нашёл её в этой богом забытой подворотне.

***

За окном начинало темнеть. На Лондон надвигалась буря. Тихо трещал огонь в камине, слабо освещая комнату и золотя бутылки из-под огневиски, батареей стоящие рядом с очагом. Сириус сидел в своём кресле и наигрывал на гитаре только ему известную мелодию. Мысли его были направлены к Белле. Мерлин, эта женщина предала его, растоптала его чувства. Почему же упрямое глупое сердце вновь возвращается к ней, словно послушная собачонка? Сейчас у него был только один ответ — Джинни. Его дочь, в которой живут лучшие черты его Беллы, той которую он любил. Он видел свою прекрасную дочь в ночном небе, огне очага, слышал в аккордах своей гитары, чувствовал запах её духов в цветах и горячо любимых грейпфрутах. Но почему же она закрывается от него? Ненавидит, после того, как узнала, кто её отец? Или Нюниус и Люц наговорили о нём чёрт те что? Почему Джинни игнорирует его? Все его письма возвращаются обратно не прочитанными, подарок, который он так старательно выбирал ей на рождество, Карпива принесла не распакованным. А может, просто дело в том, что характер у девочки от матери? - I see a red door and I want it painted black No colors anymore, I want them to turn black I see the girls walk by dressed in their summerclothes I have to turn my head until my darkness goes Почему-то эта песня, с того дня, как он её услышал, ассоциировалась с Беллой. Чёрный — цвет их фамилии, цвет глаз Беллы, цвет волос Джинни… Он был готов отдать всё, что имел, лишь бы видеть каждое утро заспанные чёрные глаза Беллы, лохматить иссиня-чёрные волосы Джинни и знать, что обе они носят его чёрную фамилию. Мерлин, как бы он хотел, чтобы Белла с прежней любовью смотрела на него, а Джинни ласково называла… — Папа! Сириус вздрогнул. Неужели показалось? Неужели ему послышалось? Мужчина оглядел свою спальню, но никого не увидел. — Надо завязывать с огневиски… — покачал головой мужчина. — Папа! Прямо перед ним появилась маленькая девочка, от силы ей было года три. Она была одета в белое кружевное платье, длинные чёрные волосы распущены, а ясные глаза взволнованно смотрели на мужчину. И хотя сейчас девочка была гораздо старше, ему не составило труда узнать в малышке Джинни. Сириус закрыл глаза, немного помотав головой, и снова открыл. Видение никуда не исчезло. Видимо, действительно пора завязывать со спиртным. — Папа, помоги мне, — жалобно произнесла малышка. — Солнышко? — откладывая гитару, неуверенно спросил Бродяга. — Что стряслось? — Папа, мне холодно! — немного плаксиво произнесла девочка, зябко поведя плечами. — Иди ко мне, Джинни, — протягивая руки к девочке, севшим голосом попросил Сириус. Девочка тут же подошла к отцу. Он подхватил ей на руки и усадил к себе на колени. Малышка и впрямь была ледяной. Бродяга призвал с кровати покрывало и завернул в него девочку. — Ай! Как оказалось, когда он укутывал девочку, Сириус немного перестарался и дёрнул её за волосы. — Прости, солнышко! — мужчина тут же принялся поправлять волосы малышки. Стояло ему коснуться чёрных кудряшек, пальцы испачкались в тёплой вязкой жидкости. — Что это? Бродяга убрал в сторону волосы малышки и увидел, что всё лицо девочки справа залито кровью. — Джинни, что это? — взволнованно спросил мужчина, испуганно смотря на дочь. Девочка поманила его пальцем, прося наклониться ближе к ней. Он тут же выполнил немую просьбу. — Я умираю, папа, — шепнула девочка. Сириус вздрогнул, сердце колотилось как после пробежки, всё тело била дрожь. В руках у него лежала любимая гитара. Джинни не было и в помине. Можно было подумать, что девочка всего лишь плод больного, распалённого спиртным воображения, но холод, исходивший от девочки, всё ещё чувствовался в его ногах, а густая тёплая кровь будто бы въелась в руки. А страшнее всего - чувство ужаса, растекающееся по телу.