Via mortis. Принятие

За всеми событиями, которые ознаменовали этот год… тирания Амбридж, подлинные родители, эпопея с Чжоу Чанг… легко позабыть о том, что пятый год, вообще-то, рубежный, и именно на пятом курсе студенты Хогвартса должны определиться со своим будущим, со своей профессией. Хотя сразу после Пасхальных каникул школьная администрация очень навязчиво-элегантно напомнила студентам о всей важности пятого курса в жизни студента, а именно распихала брошюрки и рекламки о разных волшебных профессиях в каждом углу слизеринской гостиной. Нельзя было даже просто посидеть у камина или выбрать книгу для лёгкого чтения, чтобы на глаза тебе не попалась хоть одна подобная бумажка. Однако были популярны указанные брошюрки только среди младшекурсников, и то только как материал для волшебных самолётиков, которые теперь заполонили всё воздушное пространство обители слизеринцев. Из-за чего некоторым, особо неприятным и нелюбимым на факультете личностям, регулярно доставалось от незадачливых юных пилотов. — Почему никто не может прекратить это безобразие?! — визгливо поинтересовалась Панси, когда очередной летучий снаряд залетел ей прямо в лоб. — Лестрейндж, Нотт! Это вообще-то ваша обязанность, как факультетских старост. Обратилась она в сторону диванной группы, расположенной напротив камина, где сидя в уютных креслах Джинни расчёсывала своего кота, а Дафна штудировала юридическую латынь. Единственный парень в их компании — Теодор Нотт, вытянулся на диване, уперев глаза в потолок, смотря словно сквозь снующие в воздухе самолётики. Уже неделю пребывавший в своих думах Тео на речь однокурсницы даже не обратил внимания, и Джинни пришлось отвечать за двоих. — Знаешь, Панси, чтобы прекратить это, как ты гениально выразилась - «безобразие», нужно просто объяснить одной твоей подружке, что таскать тонну макулатуры в слизеринскую гостиную — бесполезная трата бумаги и времени. — Отозвалась девушка, со всем вниманием расчёсывавшая своего прибалдевшего кота. — Потому что к пятому курсу практически все слизеринцы уже определились со своей профессией, если, не пойдя по указке родителей, то наперекор семье. И сейчас рекламировать какие-либо специальности смысла не очень-то много. — Она мне не подружка! — возмущённо воскликнула Паркинсон, яростно смотря на Джинни. Она словно только оскорбительный пассаж и услышала. — Ой, вот нам сказки рассказывать не надо! — с глухим звуком захлопнув учебник по юридической латыни, отозвалась Дафна. — Все мы видели, кто сливает Амбридж и своих, и чужих! — Вот именно, — указав щёткой для кошачьей шерсти на подругу, отозвалась староста девушек слизерина. — Какое тебе вообще было дело до того, что Тео и Драко записывали на мой и Даф счёта свои баллы? Если никто не хочет помогать тебе — проблема только в тебе, а не в окружающих. — Не сказать, что нам с Джинни это было нужно, но это точно не твоя забота, Паркинсон! — отозвалась Дафна, серьёзно смотря на однокурсницу. — Не ты эти баллы заработала и не тебе их судьбу решать. Ладно бы мы получили наказания за бойкот этой возмутительной палочной системы, так она же всё выставила, как нашу с Джин попытку сжульничать! — Ой, как будто вам до этого дело есть! — воскликнула девушка. Джинни и Дафна устало переглянулись. То чувство, когда они ей говорят о фениксе, а она вещает о василиске. — Ты вообще в курсе, что девчонки за это получили очень даже реальные наказания?! — язвительно поинтересовался Тео, впервые за вечер оторвавший взгляд от потолка гостиной и прожигавший Панси злобным взглядом. — Как-нибудь вместо того, чтобы с завистью прожигать их спины, обрати внимание на левые кисти! — Вполне себе заслуженные наказания вообще-то! — Да ты хоть понимаешь своей куриной головой, что в сложившейся ситуации нам, слизеринцам, жизненно необходимо держаться вместе, а не строить друг другу козни?! — воскликнул Теодор, вскакивая на ноги и зло смотря на Панси. — Что вся школа на нас смотрит как на выслуживающихся перед Амбридж ничтожеств? Что в глазах остальной школы мы — враги номер один? Между прочим, даже несмотря на то, что их больше и они объединяются против нас, главным злом выглядим именно мы. Даже помогая другим, мы выглядим злобными чудовищами… Джинни и Дафна удивлённо переглянулись. От Теодора они подобных речей точно не ожидали. Нет, положение их факультета сейчас было совершенно очевидно — ненавистные всеми изгои, работающие по указке Амбридж, но Тео как будто это никогда не смущало. Он на любые нападки отвечал действиями, как правило, такими же прямолинейными и бескомпромиссными, иногда даже безжалостными, как и он сам. Это касалось и его отношений с девушками и его отношений с врагами. И это его никогда не смущало, но не сейчас… что-то произошло, что подорвало его уверенность в собственных методах. Теодор, видимо поняв, что сболтнул немного лишнего, принялся отступать к выходу из гостиной. — Тео! — вскакивая на ноги, хором воскликнули Джинни и Дафна. Но парень уже вылетел из гостиной и побежал, куда глаза глядят. Понимая, что сейчас ему лучше побыть одному, девушки сели обратно на свои места. Единственное, что они сейчас могли — дождаться его прихода и оказать дружескую поддержку.

***

Последний матч слизерина против когтеврана в этом году был запланирован на первую субботу после пасхальных каникул. И Грэхем, который надеялся получить-таки в этом году кубок школы, отпросил свою команду со всех возможных вечерних мероприятий и устроил каждодневные изнуряющие тренировки, после которых команда не приходила в гостиную, а просто приползала. — Если мы завтра не свалимся замертво на поле, это будет чудом… — проворчал Блейз, падая спиной на влажную траву. Джинни молча парила рядом. Да, она не любила Блейза, но сейчас не могла не согласиться. Она после сегодняшней тренировки даже была не совсем уверена, что сможет ногами до раздевалки дойти… — Так, Забини, возвращайся на метлу, ты ещё недостаточно бросок отработал! — воскликнул Монтегю, паря у колец. — И ты, Берти, слабо бьёшь… — Все устали, кэп! — возмутился Пьюси, из последних сил сжимая квоффл в руках. — Правда, Грэхем, — подлетая к капитану, обратилась Джинни. — Нам всем перед завтрашним матчем выспаться надо, а не умирать прямо на поле. — Лестрейндж, перестань отлынивать и займись снитчем! — прорычал парень, облетая кольца. — Это твоя задача, Лестрейндж! Джинни только открыла рот, чтобы возмутиться, как снизу раздался усиленный Сонорусом, самый омерзительный голос всея школы Хогвартс. — Дорогие, спуститесь на землю, пожалуйста! Джинни, чувствуя, как в груди поднимается тревога, вслед за капитаном полетела к земле. На сочной изумрудно-зеленой траве Амбридж в своей неестественно розовой мантии выпирала как одинокая свинья посреди пастбища. Даже издалека была видна отвратительная ухмылка директора школы. И конкретно ей, Джинни Лестрейндж, эта ухмылка ничего хорошего не сулила. — Ваша команда в отличной форме, капитан, — слащаво улыбаясь, заметила профессор. — Что говорит о профессионализме их тренера, мистер Монтегю. — Спасибо за комплемент, но нет предела совершенству, — явно уставший и раздражённый, отозвался Грэхем, сжимая рукоятку метлы. — И мы хотим продолжить, профессор… — Я не задержу вас надолго, мистер Монтегю, — манерно растягивая слова, заметила профессор Амбридж. — У меня только одно маленькое требование для вашей команды, которое вам необходимо соблюсти, чтобы продолжить участие в школьных соревнованиях. — Какое требование, мэм? — предчувствуя что-то нехорошее, спросил Блейз, переглянувшись с капитаном. — Сущий пустяк, мистер Забини, — успокаивающе улыбаясь, отозвалась профессор. В руках у неё был розовый ежедневник с пушистой обложкой. Джинни чувствовала, что эта обложка скрывает что-то пренеприятное… — Понимаете, есть одна проблема… — извиняющимся тоном, кротко, как долбанная овечка, продолжила директор. — Какая, мадам Амбридж? — теряя терпение, практически прорычал Грэхем. — В соответствии с новым декретом директора школы Хогвартс, — ласково улыбаясь, начала профессор, — быть участником студенческой организации, а равно принимать участие в школьных турнирах не может студент… Джинни закатила глаза, что бы это не было, это явно направлено против неё лично. Сейчас ей запретят играть в квиддич только за то, что у неё волосы от влажности пушатся или за то, что у неё глаза синие. — Который получает больше одного наказания в семестр. Так что мисс Лестрендж, как лицо, получившее только за последний месяц пять наказаний, играть не имеет права. — Ну нет! — воскликнул Грэхем, смотря на Амбридж. — Вы не отнимете моего ловца! У Лестрейндж нет замены, директор! Мне некого… — Незаменимых нет, мистер Монтегю, — улыбаясь, заметила Амбридж. — В случае неповиновения этому декрету, я буду вынуждена снять вашу команду с соревнований. — Но до матча меньше суток, мадам! — уже не скрывая ярости, воскликнул Грэхем. — Вы вывели из строя обоих моих ловцов! Что Вы мне предлагаете делать?! — Вы непревзойдённый капитан, мистер Монтегю, и непременно придумаете что-нибудь, — ухмыльнулась Амбридж, переводя взгляд на Джинни. — Мисс Лестрейндж, отдайте мне свою метлу! Джинни отчаянно вцепилась в деревко своей любимой метлы. Ещё тёплой, словно живой. И неужто она должна будет передать её Амбридж… Нет, она точно не могла сказать, что без полётов она загнётся или впадёт в безумную депрессию, но вот сейчас послушно передавать Амбридж метлу не хотелось просто принципиально. — Ну же, мисс Лестрейндж, — протягивая руку, отозвалась профессор. Джинни оглядела своих коллег по команде, рассчитывать на этих «джентльменов» не приходилось точно. Монтегю — самый вменяемый представитель слизеринской сборной, на данный момент был слишком зол на весь мир, чтобы думать о чём-то кроме собственной ярости. Забини… без комментариев, с ним просто не хотелось работать, и точка. Пьюси и Уорингтон, туда же, куда и Забини. А про Кребба и Гойла даже говорить не стоило. Как всегда, одна. — Моя метла — моя собственность, профессор, и Вам я её не отдам, — отрезала Джинни, немного по-детски, пряча метлу за спину. — Мисс Лестрейндж, не испытывайте моё терпение, согласно декрету №394, я… — Как всё ещё староста факультета, я знакома с его текстом, профессор, — перебила девушка, почувствовав прилив уверенности, — и в данном случае конфискация имущества студента не предусмотрена, как мера наказания. Наказанием за нарушение норм декрета является отстранение от общественной деятельности, поэтому сначала перепишите санкцию декрета, а потом уже ставьте вопрос о конфискации моей метлы. Отрезала Джинни, после чего уверенно проследовала в женскую раздевалку. Данную ситуацию с уверенностью можно было назвать ничьёй. Амбридж выставила её из команды, но слизеринка отстояла свою метлу.

***

День матча Джинни провела на тайном балконе астрономической башни. Однокурсники её встретили вчера вечером очень прохладно, конечно, при честолюбии принять, что из-за принципиальности одного игроков из команды их ждёт позорный проигрыш, непросто. Разумеется, у старосты девушек было просто блестящее утро… Паркинсон, вместе с Мелисентой с утра пораньше устроили ей ледяной душ, да и мальки её просто игнорировали, за завтраком все смотрели на неё волком. Видимо, этого жаба и добивалась, чтобы даже слизеринцы её возненавидели. Поэтому Джинни и укрылась от всех подальше. — Эй, Джиневра, ты в курсе, что твой рыцарь с ног сбился за твоими поисками? — язвительно поинтересовался задорный мужской голос. — О, спасибо за сообщение, оруженосец, — хмыкнула девушка, поднимая взгляд, на зависшего над ней лучшего друга. — Здравствуй, Рональд. — Хреново выглядишь, сестрёнка, — заметил Уизли, подлетая ближе к парапету. — Это из-за того, что тебя из команды выгнали? — Да, нет, наверное… — протянула Джинни, запуская пальцы в непокорную капну. — Рон, меня ненавидит весь факультет. Вся школа, точнее. — Джин, это гавнюки-слизеринцы, — заметил Рон. — Мы-то тебя так и любим. Джинни беззвучно хмыкнула, смотря на друга сквозь завесу чёрных кудрей. Как она по его этой рыжей ухмылке скучала… — А как на счёт пончиков, Лестейндж? — поинтересовался парень, доставая из-за пазухи бумажный пакет, из которого шёл просто сумасшедший аромат клубничного джема. — Ты же за фигурку сейчас уже не боишься? — Ну, надеюсь, если наберу лишние сто грамм, наш герой меня не разлюбит, — отозвалась Джинни, усаживаясь на парапет. — Эй, а ты не упадёшь? — поинтересовался Рон, подлетая вплотную к парапету и усаживаясь рядом с подругой. — О, не копируй Гарри, ради Мерлина, — скрещивая ноги в щиколотках и осторожно покачивая ими над разверстой бездной, попросила девушка. — Его бы уже сердечный приступ хватил. — Но он на земле и со своим зрением ничего не увидит, — хмыкнул парень, протягивая подруге пышущий жаром, ароматный кругляш. Джинни хмыкнула, откусывая добрую половину сдобы. Рон всё-таки был её самым близким другом. Понимал с полуслова, с полумысли. И как же ей его не хватало! — Как прошёл матч? — прожевав пончик, поинтересовалась Джинни. Тут парень подавился пончиком, отчаянно хихикая. Девушка вопросительно взглянула на рыжего парня, который от смеха весь изгваздался в клубничном джеме и вот-вот мог слететь с парапета. — Рональд, перестань хихикать, или в блин превратишься, — схватив друга за рукав, отозвалась девушка. — Что тебя так рассмешило? — Прости, змейка, — хмыкнул парень, рукавом свитера вытирая клубничные усы. — Только вот нечего рассказывать… матча, считай, что не было. — Это как? — удивилась Джинни. — Квиддич же не отменяют. — Его и не отменили, — всё ещё хихикая, отозвался Рон. — Его просто слили. Джинни удивлённо приподняла левую бровь, внимательно смотря на своего друга, беззаботно мотавшего ногами над бездной и буквально проглотившего пончик целиком. — Ну, не томи! — стукнув друга по локтю, воскликнула девушка. — Аккуратно, — хмыкнул гриффиндорец, надёжнее усаживаясь на парапете. — Так вот, понимаешь, ты была не единственным игроком, который не смог выйти на поле… После чего Рональд снова многозначительно взглянул на ёрзающую от нетерпения подругу. — Ну говори же, Уизли! — Скажем так… — стараясь придать своей очень уж выразительной физиономии серьёзный вид, начал юноша. — Совершенно неожиданно, прямо перед матчем… у Чанг случилось кишечное расстройство со всеми вытекающими. — Что?! — хватаясь за живот и отчаянно борясь со смехом, переспросила Джинни. — Уверен, что твои постарались… — ухмыльнулся Рон, протягивая Джинни ещё один пончик. — Но матч был фееричный. Оказалось, что слизеринцы ради победы на всё готовы. Они сначала вырубили когтевранского вратаря, а затем и охотников по полю размазали. После чего забили просто рекордное количество голов в пустые ворота. — Представляю, — покачала головой Джинни. — Я скучала, Рон. — И я змейка… и я, — обнимая подругу за плечи, отозвался парень. Джинни с удовольствием уложила голову на плечо другу, любуясь прекрасным видом. Да, когда она узнает, кто додумался организовать Чанг диарею, расцелует, обязательно расцелует.