Via mortis. Принятие

С началом учебной недели думать о Гроххе и Хагриде стало физически некогда. Весь быт студентов пятого курса отныне крутился исключительно вокруг неумолимо приближающихся экзаменов. Пятикурсникам даже домашних заданий стали меньше в разы задавать, лишь бы их немного разгрузить, несмотря на это им и без того работы хватало по самое горло. Надо было умудриться запихнуть в свои бестолковые головы материал аж пяти курсов, что было потенциально проблематично. Сейчас Джинни даже о спасении отца было думать некогда… укладываться в голове курс истории магии совершенно не хотел. — Кому вообще нужен этот дурацкий предмет! — воскликнула Джинни, кинув толстенный учебник в сторону камина. — Акцио! — тут же воскликнул Тео, призывая талмуд почти в полторы тысячи страниц себе на колени. — Ты не для того обманом вытащила из библиотеки единственный экземпляр Всемирной магической истории во всей Англии, чтобы так просто сжечь. — Я его оттуда вытащила, чтобы Грейнджер не обошла меня по истории магии, — проворчала Джинни, складывая руки под грудью. — Да, и поэтому ты её сжечь решила? Из серии, так не доставайся ты никому? — скептически поинтересовался Драко, поднимая голову от конспектов сестры по трансфигурации. — И вообще, почему ты зубришь самый элементарный предмет школьного курса? Что ты на нём делала вообще пять лет? Джинни тут же залилась краской и принялась составлять исторические схемы, разложенные на всей поверхности мраморного журнального столика. — Я тебя умоляю, у нас же с первого курса История магии с гриффиндором, — хмыкнула Дафна. — Готова биться об заклад, наша Джинни ни одной лекции за всю учёбу не написала… Остальные слизеринцы переглянулись и начали мерзко посмеиваться над подругой, которая уже могла посоревноваться со всей семьёй Уизли в яркости румянца. — Так, я сейчас у вас всех свои конспекты по трансфигурации заберу! — воскликнула староста, доставая из рукава палочку. — Ладно-ладно, — хмыкнул Тео, — не кипятись. Мы просто шутим… — Шутят они… — проворчала Джинни, на память расставляя даты войн с гоблинами… по крайней мере надеясь, что это именно войны с гоблинами, а не восстания домовых эльфов. Примерно к двенадцатому часу ночи выяснилось, что всё это время она расписывала не войны с гоблинами и даже не восстания домовых эльфов, а даты заключения мирных договоров с маглами. После выяснения этого мега важного и совершенно неожиданного факта, леди некромант, звонко цокая каблуками школьных туфель, удалилась в спальню девочек, где после двадцатиминутного душераздирающего вопля в подушку, чисто для смены обстановки она решила удалиться в Смерть. Только чтобы развеяться, не больше. — Вот только дочь Бродяги, чисто ради смены обстановки может спускаться в иной мир, — от неуместно задорного голоса, Джинни едва не подпрыгнула. На одном из глубоких подоконников, под самым потолком комнаты сидел парень, до жути напоминавший её собственного молодого человека. Только старше. На вид ему было от силы лет двадцать-двадцать пять, хотя волосы уже припорошила лёгкая седина, а на лбу и между бровей залегли глубокие морщины. Очки в прямоугольной оправе скрывали совсем не изумрудно-зелёные, но орехово-карие глаза, в которых пляшут озорные чертята. Кроме того, что греха таить? Этот мужчина был гораздо шире в плечах Гарри. Одет он был в совершенно дурацкий свитер с силуэтом оленя горчичного цвета и джинсы, расширяющиеся к низу. — Мистер Поттер? — осторожно поинтересовалась девушка, подходя ближе к собеседнику. — О, Боже, Джинни, будь я жив, я бы, наверняка, имел честь называть тебя лисёнком! — насупился мужчина, легко, совсем по-мальчишески, соскакивая с подоконника. — Всегда хотел побывать в спальне девушек слизерина… Джинни хмыкнула, про себя отмечая удивительную схожесть и в тоже время непохожесть отца и сына Поттеров. Она совершенно ясно видела с детства знакомую мимику и жестикуляцию, но в тоже время она знала, что Гарри никогда бы не смог так нагло-заинтересованно оглядывать спальню девочек слизерина. Уж точно не при ней. — Я понимаю, что у Вас, Джеймс, только что сбылась голубая мечта студенчества, но Вы явно не ради этого райские кущи покинули. — Но ты сама меня разыскивала, Джиневра, — смотря на девушку немного сверху вниз, отозвался мужчина. — До райских кущ дошёл слух, что одна маленькая повелительница Смерти ищет встречи… — С хранителем Сириуса! — с готовностью воскликнула Джинни. — Так это Вы! — Ну, не думала же ты, что хранителем Бродяги станет эго ненормальная мамаша, — отозвался Джеймс. — Не для того она его имя с фамильного гобелена выжгла, чтобы добровольно на себя такую ответственность взвалить… Девушка тут же вновь залилась краской, отец Гарри был прав на все сто. Удивительно, когда они с Гарри думали над кандидатом, то его они рассмотрели вскользь, практически на нем не задержавшись. — А я думал, Блэки не краснеют, — легонько щёлкнув девушку по носу, заметил мужчина. — Ладно, лисёнок, пойдём прогуляемся, подышим свежим смертным воздухом. Заодно расскажешь, зачем я понадобился юному некроманту. Гуляли они не где-нибудь, а по квиддичному полю, и пока Джинни вводила Джеймса в курс дела, мужчина ногами гонял квоффл из стороны в сторону, как будто её не слушая. Девушка рассказала о пророчестве и его толковании, о побеге матери и встрече с «отцом», даже о собственных опасениях насчёт отношения отца к ней. — На этот счёт можешь не волноваться, — хмыкнул Джеймс, поднимая взгляд на слизеринку. — Ты без преувеличения — главная женщина его жизни. А вот на счёт пророчества… Вы абсолютно точно уверены, что речь о Бродяге? Пророчества — штука туманная… — Ну, мы ещё думали о Роне… у него патронус — терьер. — А какая твоя собственная анималогическая форма, Джиневра? — поправляя очки совсем как Гарри, поинтересовался Джеймс. — Разве не чернобурка? — Это же лиса, а не собака, — махнула рукой девушка. — А Флоренц говорил о собаке… Джеймс Поттер глубоко задумался, после чего внимательно посмотрел на девушку, словно решая сложную задачку. — Значит, ты просишь меня приглядеть за Бродягой, — протянул мужчина. — Что ж, если учесть, что большую часть своей жизни я занимаюсь именно этим — это не будет такой уж сложной задачей… — Отлично, — отозвалась Джинни, улыбаясь мужчине. — Значит, я могу быть спокойна… — Только пообещай мне, — схватив девушку за руку, произнёс мародёр. — Ради моего сына, береги себя. — То есть… вы не против… нас? — осторожно поинтересовалась некромант. — Мы с Бродягой были уверены, что наши дети будут близки, ещё тогда, когда вас даже и в проекте не было, — отозвался Джеймс. — А про тебя много рассказывала Лили. Ты же знаешь, что мой сын с третьего курса по тебе сохнет? — Нет… — Ну, теперь ты знаешь, можешь при удобном случае ему это припомнить, — мужчина подмигнул девушке. — А теперь, могу откланяться и прошу передать сыну привет и отцовский подзатыльник как минимум за шалопайство. На этом Джеймс, склонившийся в лёгком поклоне, яркой светящейся сферой унёсся ввысь, оставляя Джинни одну в безлюдном, тусклом мире смерти…

***

День перед началом экзаменационной недели прошёл словно во сне. Однокурсники просто достали Джинни просьбами проверить их знания по трансфигурации, и пару раз Тео и Дафне она даже дала согласие, но потом ей надоело и она вспомнила, что первым экзаменом у них вообще-то Заклинания, а не Трансфигурация. Так что весь оставшийся вечер она провела, отгородившись ото всех горами справочников по Заклинаниям и написанием вспомогательных конспектов по экзаменационным вопросам. В гостиной слизерина царила какая-то совершенно маниакальная атмосфера. Студенты пятого и седьмого курсов заполонили всё помещение, и выглядели они до нельзя странно. Дафна, покачиваясь в своём кресле, как сова на жёрдочке, вслух штудировала основные заклятья. Драко, накрыв голову раскрытым учебником, словно надеясь, что все знания буквально выспятся на его голову, ходил кругами по гостиной. Ну, никто не был виноват в том, что он вечерам с книгами на прошлой неделе предпочёл прогулки с Тори? Тео, закинув ноги на спинку дивана, сидел вниз головой и вспоминал заклятья на память, видимо, прибираясь в собственных чертогах разума. Панси и Милисента оккупировали спальню девушек, а вот уж чем они там занимались — было тайной покрытой мраком… К полуночи Джинни всё надоело, и она собралась и ушла вместе со своим котом в музыкальный класс. Там она, лёжа на огромной кровати, обняла Мерлина, уперев взгляд в гобелен. — Не один я устал от атмосферы беспробудной зубрёжки? — устало поинтересовался Гарри, заходя за гобелен и уваливаясь поперёк кровати. — Я не сдам… — И я всё равно тебя не брошу… — бесстрастным голосом отозвалась Джинни. — В любом случае победителя Тёмного Лорда и без экзаменов в Аврорат примут… — Вот сейчас мне кажется, что Лорда убить проще, — отозвался парень, даже не смотря на собственную девушку. — Выбора у тебя просто нет, — заметила девушка. — Если ты его не победишь, я стану женой короля змей… Гарри в ответ только фыркнул. Для них уже не было секретом увлечённость Тома Реддла Джинни, но за двенадцать часов до экзамена по заклинаниям, это, как ни странно, так не пугало. — Вот я лучше прямо завтра с ним на дуэль пойду, чем сдам экзамен… — отозвался Гарри. — И я ни разу тебя за это не осуждаю, — заметила Джинни и каким-то совершенно тоскливым и испуганным голосом поинтересовалась. — Мы же сдадим? — Ты точно сдашь, я знаю… — погладив девушку по ноге, отозвался Гарри. — А вот я вряд ли… — Могу только повторить, даже если ты не сдашь, я тебя не брошу, — серьёзно заметила слизеринка. — Эй! — гриффиндорец, воскликнув, легонько стукнул девушку по ноге, чем разбудил прикорнувшего Мерлина. — Я её успокаиваю, а она… Джинни ухмыльнувшись, поднялась на кровати и заткнула возмущённого парня поцелуем. Мерлин на их поведение мог только закатить глаза и, распушив рыжий хвост, отправиться в гостиную зону музыкального класса. В конце концов, им сейчас нужно было немного отвлечься от волнения и разгрузить голову…

***

На следующее утро Джинни не смогла даже крошки проглотить, только мелкими глотками тянула простую воду. В голове было пусто… она слышала, как Тори поправляла свою сестру, допускавшую в ответах маленькие недочёты. Сама она словно ни на один вопрос ответить не могла. В голове было словно сладкое вязкое желе, как будто ни одна мысль в голове не задерживалась. Повторять никакого смысла она не видела. Драко, напротив, на сложенных руках тихо сопел, видимо повторял всю ночь. Тео сидел с закрытыми глазами, беззвучно шевеля губами. Забини судорожно читал собственные конспекты, словно надеясь запихнуть как можно больше сведений в свою извращённую голову. Панси и Милисента пересказывали друг другу конспекты по заклинаниям, хотя у них явно что-то не клеилось… На стол гриффиндора Джинни даже не смотрела. Она и без того знала, что Гарри сейчас уныло проверяет Гермиону по её же конспектам, а Рон, закрывая уши руками, зубрит учебник. — Дорогие мои, — поднимаясь со своего места, сладким голосом проговорила госпожа директор, — прошу всех выйти, нам с профессорами нужно приготовить Большой зал к экзаменам. До экзамена оставался час. Джинни принялась судорожно начитывать собственные конспекты, и, хотя она объективно понимала, что всего повторить физически не успеет, сидеть просто так и ждать приговора было выше её сил. В голове словно была огромная, всепоглощающая пустота, а длинные тонкие пальцы мелко подрагивали от волнения. Девушка не видела ничего вокруг себя и не слышала. Только громом среди ясного неба прозвучало приглашение на экзамен. Перед самыми дубовыми дверьми Джинни на мгновение почувствовала, как её ледяные пальцы сжала шершавая, словно огненная ладонь Гарри, но девушка даже взгляд его уловить не успела, только пальцы, уверенно сжимавшие перо, словно горели до конца письменного экзамена. Не успели студенты прийти в себя, как их уже вызвали на практическую часть экзамена. Тут Джинни чувствовала себя чуточку спокойнее. В самом крайнем случае ей наверняка могли помочь знания по трансфигурации. Главное, от волнения палочку не потерять… — Джиневра Лестрейндж! Чувствуя отвратительную пустоту в желудке, Джинни дрожащей рукой открыла дверь в Большой зал. — Мисс Лестрейндж, профессор Гастингс свободна, — заметил Флитвик, указывая Джинни на леди средних лет в клетчатом твидовом костюме, с зализанными назад жидкими волосами соломенного цвета. На её длинном носу сидели прямоугольные очки в металлической оправе и серые глаза сквозь толстые стёкла смотрели на девушку совершенно недружелюбно. — Профессор Гастингс? — сглотнув в горле ком, не своим голосом уточнила Джинни. Женщина молча кивнула на стул перед собой, но слова студентке не сказала. Джинни села, старательно выпрямляя спину, и потянулась за билетом. — Не стоит, — смотря на дрожащую руку девушки, неожиданно произнесла женщина. — Ваша задача — заставить этот канделябр спеть Марсельезу… Джинни принялась судорожно соображать. Это явно выходило за рамки школьных знаний. Значит, надо было быстро придумать, как выкрутиться. Пробормотав записывающее заклятие, Джинни принялась тихо напивать гимн Франции. — Мисс Лестрейндж… Но девушка, приложив палец к губам, коснулась кончиком палочки канделябра. Тот вдруг словно ожил. Он принялся маршировать по парте, а через мгновение послышался преувеличенно-громкий голос слизеринки: — Allons enfants de la Patrie Le jour de gloire est arrivé Contre nous de la tyrannie L'étendard sanglant est levé L'étendard sanglant est levé Entendez vous dans les campagnes Mugir ces féroces soldats Ils viennent jusque dans nos bras, Égorger nos fils, nos compagnes. Под конец куплета, канделябр упал бы с парты, если бы девушка не спохватилась и заклятьем не поменяла бы его направление. — Неплохо, мисс Лестрейндж, — что-то помечая в своём блокноте, сухо отозвалась профессор. — Пригласите следующего… В смешанных чувствах Джинни удалилась из кабинета, и хотя сама она осталась довольна собственными чарами, у неё осталось чувство проклятой неуверенности… После экзамена заниматься самобичеванием или просто отдохнуть было некогда. И хотя в своих знаниях по трансфигурации Джинни была уверена на все сто пятьдесят процентов, после напряжённого экзамена по заклинаниям, на СОВах по любимейшему предмету девушка хотела блеснуть. Так что сейчас она старательно штудировала материал за шестой и седьмой курсы. Благодаря серьёзной подготовке, письменный экзамен Лестрейндж написала быстрее всех. Поэтому перед практикой она успела повторить самые сложные обряды трансфигурации. На самом экзамене ей удалось обратить экзаменационную ведомость в поющего бумажного феникса, который с завораживающей песней облетел зал, после чего сгорев, обратился снова в свиток. Её экзаменатор хлопал от восторга. В среду на экзамене по травологии всё прошло относительно неплохо, хотя Джинни умудрилась ужалить жгучая антенница. А вот в четверг должен был быть экзамен по защите… и вот за него она отчаянно переживала, так как Гарри накануне вечером ей нормально подготовиться просто не дал. Письменный экзамен прошёл неплохо, хотя на пару вопросов слизеринка ответила наобум. А вот на практике ей предстояло столкнуться с боггартом… — Не бойтесь, Джиневра, — аккуратно обхватив её за плечи, произнёс её экзаменатор, пузатый, усатый и весьма добродушный старый аврор, — это всего лишь боггарт. Джинни прикрыла глаза, сжимая палочку. Она совсем не боггарта боялась, она боялась как-то выдать себя. Во что превратиться её боггарт? В неё — пожирательницу или в мёртвого отца? Оба варианта для неё сейчас были весьма нежелательны. И тут Джинни вспомнила ужасающие кроваво-красные глаза, следившие за ней на новогоднем балу, вспомнила липкий ужас, обуявший её в пенной ванне и алую розу на коротком стебельке… С тихим щелчком открылась дверь шкафа, из которой бесшумно выплыла фигура в чёрном балахоне с горящими, словно тлеющие угли, красными глазами… — Р-р-редикулус! — указывая прямо в капюшон, прошептала Джинни. Не сразу, но постепенно балахон осел и превратился в швабру, которая в лёгком вальсе принялась танцевать вокруг студентов и преподавателей. Студенты тихо хихикали, заставляя швабру вальсировать обратно в свой шкаф. Не слушая хвалебных од преподавателя, девушка стремительно вышла из кабинета. Перед глазами всё также стояла фигура в балахоне, протягивая к ней свои пальцы, с длинными когтями… Вечером старосту ждали древние руны… и только тёплые руки Гарри на плечах отгоняли от Джинни её оживший на экзамене кошмар… сам экзамен прошёл на удивление просто. Не сильно сложный тест и чтение рунических текстов на практику. Так что вечером можно было себе позволить выдохнуть и забыться в объятьях мистера Поттера. Выходные прошли за подготовкой к зельям. Тут Джинни и Гермиона чувствовали себя относительно спокойно, а вот мальчики нервничали так, словно они пять лет в своих котлах не зелья варили, а супы. Так что девочки терпеливо разжёвывали им весь материал, начиная с первого курса. При этом, для того, чтобы не отвлекаться на нежные чувства, Джинни занималась с Роном, а Гермиона с Гарри. В итоге, в воскресенье вечером они даже умудрились провести время приятно в компании горячего шоколада и тающего во рту рахат-лукума… Сам экзамен без стоящего над душой крёстного также прошёл и для девочек, и для мальчиков практически безболезненно. На экзамене по Уходу за магическими существами, кажется, больше всех переживал Хагрид. Его внушительный силуэт то и дело мелькал в окнах хижины… сами ребята и письменную часть, и практическую сдали почти автоматом. Также, шутя, в среду прошла астрономия. К ней Джинни даже не готовилась. Помня свои проблемы в прошлом семестре, она только для того, чтобы заглянуть в телескоп и ответить на вопрос, выпустила из рук учебник по нумерологии. В итоге она заучила его настолько, что все вопросы теста показались ей через чур простыми, да и заклинание на практике, само разложилось в нужную формулу… но вот ноги её после экзамена не держали. Герой на руках, как спящую принцессу, нёс её в музыкальный класс. — Осталась только история магии? — скользя пальчиками по оголённому плечу парня, тихо спросила Джинни. — Я тоже не верю, — хмыкнул Гарри, коснувшись губами её виска. — Всё прошло как будто неплохо… Джинни молча улыбалась. В принципе, за выходные она подтянула Историю магии, так что никаких проблем с завтрашним экзаменом быть не должно. Так что этим вечером можно было вдоволь понежиться в объятьях героя…