Via mortis. Принятие

И хотя вечер в объятьях любимого человека был прекрасен, ночь встретила и Гарри, и Джинни отвратительными кошмарами. Герой снова метался по министерским коридорам, а девушка как наяву наблюдала за истязанием несчастного Бродяги. И так по кругу. На завтрак оба они пришли сонные и раздражённые. — Эй, Лестрейндж, тебе Поттер выспаться не дал? — ткнув подругу локтем, поинтересовался Тео. — Не боишься после страстной ночи на экзамене уснуть? Джинни закатила глаза, строго смотря на друга. Слизеринский стол точно не то место, где стоит произносить вслух фамилию Гарри. Хотя всем однокурсникам явно было не до того. Не сказать, что кто-то особо зубрил историю магии, для большинства профессий этот предмет был более чем необязателен. Хотя были и те, кто без него обойтись бы никак не смог. Дафна прямо сейчас, раскачиваясь на лавке, шёпотом проговаривала основные даты и события. Её даже никто из студентов не трогал, давая будущей судье Визенгамота, хорошенько подготовиться к основному предмету. Остальные слизеринцы, совершенно измотанные экзаменами, смотрели словно сквозь собеседников, мысленно явно находясь уже на отдыхе дома, а совсем не в школе. Они пребывали в какой-то спасительной прострации, где больше не было никаких экзаменов, конспектов и профессоров. — Кошмары замучили, — честно призналась девушка, видя, что никто из слизеринцев на фамилию её парня не отреагировал. — И его, и меня… мы практически не спали этой ночью. Только один закрывал глаза, как другому приходилось его будить. И так до самого утра. — Расхолаживают его эти чёртовы экзамены, — проворчал менталист. — Ну ничего, закончится этот глупый СОВ, и я им займусь. Джинни мягко улыбнулась, смотря на насупленного Теодора, пилящего взглядом своего ученика. А Гарри совершенно ничего не замечал, он дремал, уставившись в свою чашку кофе, и пребывал где-то в себе. Судя по открытому учебнику, лежащему перед ним, до этого он должен был проверять Гермиону, которая уже самостоятельно штудировала собственные конспекты. — Смотри не переусердствуй, — хмыкнула Джинни, погладив друга по плечу. — Он мне нужен живой и здоровый. — Пф, у меня ощущение, что ты ревнуешь, Лестрейндж, — подмигнул ей парень. — Нет, ну в его ориентации я не сомневаюсь… — хитро протянула девушка, — а вот ты, по некоторым данным… — Ох, заткнись! — пихнув девушку в бок, проворчал парень. Завтрак, спасибо Тео, Джинни провела легко, но перед экзаменом мандраж вернулся, словно усиленный во сто крат. Стоя перед закрытыми дверями Большого зала, Джинни чувствовала, как в желудке образовалась совершенно отвратительная лёгкость, а пальцы начали отчаянно мёрзнуть, мелко подрагивая. Грея горячим дыханием продрогшие руки, девушка принялась наблюдать за героем. Гарри судорожно повторял учебник, неустанно теребя знаменитый шрам, словно тот отвратительно чесался. Это видимо, у кого как. У кого-то мёрзнут руки, у кого-то дают о себе знать старые болячки. Почувствовав её взгляд, Гарри поднял глаза и озорно подмигнул девушке. «Думай о штабе и клювике, Джин, — прозвучало в её голове, — всего пара часов и свобода…» Джинни мягко улыбнулась, чувствуя, как по телу растекается приятное тепло. Он прав, ещё немного, а там поезд и долгожданная встреча с отцом. Сейчас девушке больше всего хотелось снова его увидеть и, наконец, расставить все точки над "i". Это будет лучшее лето: она, Гарри и Сириус - одна небольшая, но дружная и счастливая семья. — Пятый курс, проходите, занимайте места, через пятнадцать минут начинаем! — пролетая сквозь собственных студентов, замогильным тоном провозгласил профессор Бинс. Что ж, игра началась. Джинни была удивлена, что после судорожной подготовки к истории магии она смогла справиться как минимум с третью заданий, при этом она даже была примерно на восемьдесят процентов уверена в правильности ответов. Теперь оставались более затруднительные задания и два эссе. Она как раз методом всемогущего тыка решала, когда же, всё-таки был заключён мирный договор между магами и гоблинами, когда ей послышался знакомый судорожный вздох-стон. Взмахнув длинной косой, Джинни развернулась к источнику звука. Гарри пустым взглядом сверлил свой пергамент, при этом отчаянно раздирая ногтями шрам. На мысленные обращения парень совершенно не реагировал. Тревога усилилась во сто крат. Слизеринка принялась судорожно думать, что же ей сделать… Нужно было как-то привлечь внимание профессоров к Гарри. Но думать не пришлось. Девушка хоть и видела, как парень, скинув с парты полную чернильницу, с грохотом упал на каменный пол, она вздрогнула всем телом, словно всё в ней рвалось к герою. «Не делай глупостей, Лестрейндж!» — мысленно прошипел Тео, сидящий прямо за Джинни. Девушка глубоко вздохнула и медленно отвернулась от гриффиндорского ряда, краем глаза наблюдая, как профессора наперегонки кинулись к столу Поттера. Но не успел хотя бы один из них приблизиться к Гарри, как по Большому залу разнёсся страшный крик, совершенно точно принадлежавший гриффиндорцу. Тут уже слизеринке пришлось обеими руками вцепиться в деревянную столешницу, чтобы усидеть на месте. Подняв глаза, она встретилась взглядом с Драко, который был бел как полотно. Дафна, сидящая перед ним, также выглядела испуганной, но в отличии от всех она смотрела не на Поттера, а на лучшую подругу, понимая её ужас, как никто другой. — Всем оставаться на своих местах, иначе результаты экзамена будут аннулированы! — строго отозвался один из профессоров. — У всех и каждого! Не сказать, что гриффиндорцев это очень остановило. Поэтому просьбу пришлось повторить старостам, которые сами хотели кинуться к лучшему другу. — Мистера Поттера нужно срочно отвести в больничное крыло! — отозвался профессор, явно находящийся рядом с Гарри. — Я сам отведу его. — Нет, мне нужно… — голос Гарри был таким испуганным, словно он только что видел какой-то отвратительно жуткий кошмар. — В больничное крыло Вам нужно, и я Вас провожу… — почти ласково произнёс профессор. — Остальным очень советую вернуться к работе… Только сейчас, когда большинство студентов опустили взгляды в свои свитки, Джинни позволила себе развернуться к герою. Гарри словно искал именно её, одними губами он произнёс всего одно слово, которое выбило почву из-под ног слизеринки… «Сириус»

***

Белла, положив голову на сложенные руки, наблюдала за игрой света в склянке с проклятым зельем. Слова Снейпа всё-таки заронили зерно сомнения в её тяжелую голову. Может, важность зелья ею была преувеличена? Тогда испуганной девушкой, только что бросившей любимого и носящей под сердцем его дитя, она видела спасение в проклятом зелье. Ведь она не думала, что сможет в глазах пожирателей выглядеть полоумной убийцей… Сейчас, седой женщине, прошедшей ад, прятаться за чудодейственным снадобьем, было как-то даже не солидно. Но пожиратели на редких собраниях уже начали подмечать странности в её поведении, не ровен час слух дойдёт и до самого лорда… Сможет ли она, будучи задурманенной зельем, помочь дочери? Если вспомнить те ужасы, что она о себе узнала, не будет ли она сама представлять для Джинни опасность? Да и что подумает Сириус? Воспитав его с мальчишеских лет и зная каждый его изъян, каждую черту характера, смогла ли она изобразить безразличие, ненависть? Женщина чувствовала себя отвратительно. Она прошла огонь воду и медные трубы, но не знала, что делать ей с этим зельем. Стать ли ей Беллатрисой Лестрейндж и перечеркнуть возможность быть с любимыми? Или остаться Беллой Блэк и сменить сторону, быть собой, не меняя свой взгляд на мир. В безразличной зеркальной глади отражалась самая прекрасная для Беллы комната. Стены были оклеены золотыми шёлковыми обоями, арочные окна прикрывали полупрозрачная белая тюль, а над резной дубовой кроватью золотился кружевной полог. Всё в этой комнате напоминало о прекрасной и светлой Джинни. Сама Белла недавно поймала себя на мысли, что в тёмном, охваченным силами зла, поместье, ей комфортно только в этой комнате. Где над сероватым от копоти порталом камина навстречу шторму мчался парусник, а на аккуратном резном письменном столе стопками лежали книги по некромантии. Где на туалетном столике кучковались металлические невидимки и рубиновые шпильки, на золотистой софе лежали маггловские сказки, а через единственный подлокотник перекинут клетчатый шерстяной плед… Здесь, в каждой детали незримо присутствовала Джинни, со своей гриффиндорской душой, унаследованной от отца, и слизеринским умом, её собственным наследством. Только здесь Белла чувствовала дух надежды на светлое будущее. Только здесь не было проклятого мрака, поглотившего весь дом сестры… — И что нам делать, — в пустоту поинтересовалась женщина, перехватывая склянку и смотря в собственное отражение. На неё из зазеркалья смотрела уставшая болезненно худая женщина, волосы которой были седы примерно на тридцать процентов. Под чёрными глазами, когда-то живыми и ясными, залегли глубокие тёмные круги, да и сами глаза словно помутнели от времени. Кожа лица была бледной и шершавой как пергамент, а когда-то нежные руки стали худыми и угловатыми, как сухие ветки… весь её вид говорил, что она уже отвоевала своё и пора бы уйти на покой… Сириус выглядел куда живее. Но он был моложе её почти на десять лет, и сейчас, как никогда, эти десять лет казались определяющими. А может, дело было в том, что Сириус отвечал за двух бедовых, по уши влюблённых подростков, и стареть ему было просто некогда. — Эй, Белла, думаешь, имеешь ли право вновь проявить слабость? Женщина резко развернулась к дверям, видя самого отвратительного человека в её судьбе. Он был тем самым утёсом, о который разбилась волна её счастья. — Чего тебе нужно? — резко поинтересовалась женщина, вскакивая с пуфика. Больше всего она желала, чтобы он вышел из комнаты её девочки и больше никогда туда не возвращался. — В прошлый раз, выпив это зелье, — медленно подходя к кровати Джинни, заметил мужчина, — Ты обманула меня, Беллатриса. Попусту обвила вокруг пальца… — То дела минувших дней, — внимательно наблюдая за мужчиной, заметила Белла. — Сейчас я не делала ничего, что бы помешало тебе… — Твоё желание прятаться за действием зелья стёрло твою настоящую личину, лишив Рудольфуса того, что он страстно желал всю свою жизнь… — мужчина уселся на кровать, расслабленно откидываясь на локти. Белла отчаянно сжала кулаки, смотря на проклятого врага, что развалился на кровати её дочери, словно имел на это дозволение. — Как давно тебя волнует счастье Рудольфуса?! — прошипела женщина. — Меня волнует не Рудольфус, Беллатриса, меня волнуют моя семья и мой род, — с нескрываемым наслаждением наблюдая за взбешённой женщиной, отозвался мужчина. — А твой трусливый поступок тогда сильно повлиял на их репутацию… — Чего же ты хочешь сейчас, дьявол? Мужчина ухмыльнулся. Он видел ярость на потрёпанном, но всё ещё прекрасном женском лице. Он вторгся в её маленькое святилище, самое дорогое её сердцу место — спальню её драгоценной Джинни. — Я хочу, чтобы ты выпила это зелье… — С чего я… Её прервала мужская рука, приподнятая рука мужчины. Глядя на его самодовольное лицо, женщина могла только прикусить губу и покорно замолчать. Почти шестнадцать лет назад ему удалось припереть её к стенке. Сейчас, если он вёл себя так нагло, у него явно был козырь в рукаве. И этот козырь мог ударить по Джинни или Сириусу. Она обязана была знать, чего ожидать от него. — Мне не нужно, чтобы неожиданные перемены в твоём поведении и их причина дошли до повелителя, — спокойно отозвался мужчина, склоняя корпус в сторону замершей перед ним женщины. — В обмен на это я обещаю сохранность твоей дочери… — Как ты можешь мне это обещать, и с чего мне верить тебе? — сложив руки на груди, язвительно поинтересовалась женщина. — Мне совершенно не нравится навязчивая идея Рудольфуса сделать из неё элитную содержанку, — отозвался мужчина, демонстративно перехватив с кровати подушку. — Уверен, что твоя дочь способна на большее. И я раскрою её потенциал. Не спуская глаз со своей собеседницы, мужчина поднёс подушку к лицу и с шумом втянул её запах носом. Она пахла грейпфрутом и яблоневым цветом, а ещё весной и свежестью. — Я не верю тебе, — отрезала женщина, выхватив из рук мужчины подушку. — А у тебя попусту нет выбора, Беллатриса, — фыркнул мужчина, широко ухмыляясь. — Как думаешь, что будет с твоей драгоценной дочерью, если всплывёт твой грязный секрет? Белла не знала, как ей удалось на ногах устоять. Нет, для неё не была секретом его осведомлённость о связи с Сириусом… но он так говорил, словно и личность отца Джинни для него секретом не была. А это грозило девочке страшной опасностью. — Вот и сбежала спесь, Беллатриса, — с удовольствием отмечая ужас на лице женщины, отозвался мужчина. — Ты же понимаешь, что будет с твоей прекрасной дочерью, если я расскажу всем, что мне волею случая стало известно. Она станет главной целью лорда… — Нет… — Её достанут из-под земли, — поднимаясь с кровати и подходя вплотную к женщине, безжалостно продолжал мужчина. — Силой приволокут к Тёмному Лорду… Чувствуя, как глаза наполняются слезами, Белла сделал шаг назад. Руками она прижала к груди подушку дочери, медленно отступая назад. — Её пустят по рукам изголодавшихся по женским телам пожирателям, — нехорошо ухмыляясь, шептал мужчина. — Это будет продолжаться, пока они не утолят свою похоть, а твоя дочь не потеряет последние силы… потом её будут пытать, может даже заставят тебя смотреть на это… Белла чувствовала, как по щекам заскользили слёзы, капая на белый шёлк. Она отступала, шаг за шагом приближаясь к стене. — Только когда их звериная натура полностью удовлетворённая уснёт, — продолжал мужчина, припирая дрожащую женщину к стене. Он наклонился к самому уху Беллатрисы. — Тогда Джинни убьют… а после смерти её тело отдадут на растерзание оборотням… не дав тебе её даже оплакать… — Замолчи! — воскликнула Белла, толкнув мужчину в плечо. — Ты не навредишь ей! — Нет, — стерев с острой скулы горячую солёную каплю, отозвался маг. — Но ты сейчас же выпьешь содержимое этой склянки. С этими словами колдун обхватил её руку и поднял к губам. — Пообещай, что защитишь её… — прошептала Беллатриса. — Обещаю молчать, как рыба, но только если выпьешь зелье до капли. Белла сморгнула слёзы, прикрыла глаза. Если этот человек выполнит свою угрозу, их ждёт только смерть и её, и дочери, и Сириуса. Нельзя ему дать такого шанса. Она поднесла холодный хрусталь к губам. — Будь ты проклят, если не сдержишь обещание… С этими словами Белла мучительно медленно, чувствуя, как по горлу скатываются капли проклятого яда, принялась пить зелье. Когда в склянке осталось всего пара капель, мужчина поднёс руку к склянке, заставляя всё до остатка скользнуть по алым женским губам в рот.

***

Поставив на своём бланке с ответами размашистую зет, Джинни выскочила из Большого зала вслед за Гарри. Ей было совершенно плевать, что и кто подумает. Жизнь её отца в опасности, и, если для его спасения придётся пожертвовать тайной отношений с героем, она готова пойти на это. Девушка столкнулась с парнем прямо в фойе. — Где он, где Сириус? — воскликнула Джинни, схватив Гарри за руку. — У Волан-де-Морта, — отозвался герой. — Он пытает его в министерстве магии. — Значит в гости к Фаджу? — поинтересовался Рон, широкими шагами приближаясь к замершей в коридоре паре. — Осталось только придумать как попасть в министерство, — отозвалась Гермиона, заправляя за ухо волнистую прядь. Гарри молчал, сжимая руку своей девушки. Его мысли скакали как белки в клетке. Он просто не знал, что ему делать. Все мучения крёстного были так реальны… И один он его спасти не сможет, но тащить туда друзей и Джинни… — Камины! — вдруг воскликнул Рон, блестящими глазами смотря на друзей. — Готов биться об заклад, что… — Её камин связан напрямую с министерством! — схватив Рона за локоть, воскликнула Гермиона. — Ты умница! — Вечно этот удивлённый тон, — ухмыльнулся парень, смотря на подругу. — Отлично, значит идём в кабинет Амбридж, — отозвалась Джинни, ступая в сторону лестницы. — С удовольствием снесу это проклятую дверь с петель. — Я пойду один, — строго отозвался Гарри, не отпуская руку слизеринки. — Вы трое будете ждать меня здесь. — Что?! — хором воскликнули старосты гриффиндора. Джинни, смотря на Гарри, почувствовала, как её обуяла ярость. Да что он о себе вообще возомнил? — Да, как ты смеешь! — воскликнула Джинни, схватив Гарри за ворот мантии. — «Там мой отец, Поттер!» «Вот именно! — резко ответил Гарри, сверля девушку яростным взглядом, — Там уже мой крёстный отец, Джинни! Я не хочу сам ему в руки привести всех самых дорогих мне людей разом!» — Гарри, мы идём с тобой, что бы ты ни говорил! — отозвался Рон. — Я точно иду с тобой. — Без нас ты не пойдёшь, Поттер! — зло отрезала Гермиона. — Мы заодно с тобой! Мы всегда вместе, всегда сражались рука об руку. И сейчас ты нас за бортом не оставишь! «Послушай меня, Гарри, — ледяной рукой повернув его лицо к себе, продолжила Джинни. — Я не допущу, чтобы двое самых близких мне мужчин без меня сражались с пожирателями и Волан-де-Мортом! Ты не можешь мне запретить быть с вами!» Гарри боялся за них больше всего на свете, но один он даже в министерство не попадёт, не то что спасет Сириуса. И это было чистой правдой. — Хорошо, но сначала ещё надо попасть в кабинет Амбридж, а потом… — Потом я думаю, вас исключат из школы, — на верхней ступени лестницы стояла Амбридж. — Акцио! Волшебные палочки несостоявшихся заговорщиков вылетели из рукавов и карманов и оказались в руках жабы, смотревшей на них с мерзкой ухмылкой. А их со всех сторон окружили члены инспекционной дружины. — В мой кабинет этих заговорщиков, сейчас же!