—Я тебя никуда не пущу…
20 октября 2021 г., 16:24
***
Сколько они уже сидят в этом тёмном, сыром помещении? Сколько они уже находятся в этом тёмном неприятном углу, где пахло сыростью и помоями похуже, чем на любой грязной улице Парижа. С каждым разом пленных становилось всё меньше и меньше. Мужчин давно поубивали, забрав перед этим все ценности, а вот девушек. Каждую по одной уводили в неизвестном направлении. И явно не на свободу. Так далеко, что не было слышно их воплей и криков. Мим вновь сидела на своём месте, в самом углу комнаты. Её кожа уже давно потеряла розовый оттенок из-за грязи, что тут была. Руки с ногами она еле чувствовала от прохладного ветра, что постоянно сочился из мелких дыр в стене и старом окне, что было настолько высоко, что никто до него не мог дотянуться. Да и смысла не было. В форточку мало кто проскользнёт. Платье девушки было уже разорвано. Пышные, чуть прозрачные рукава уже лоскутами некрасиво висели, а сама яркая ткань платья также потеряла свой блеск. Украшения, золотые нити, что скрепляли наряд… ничего этого не было. Всё вытащили и бросили к остальному добру, что забирали у остальных. Волосы её были потрепаны и, как говорят, висели сосульками от грязи, что приносило ей большой дискомфорт, как и другим девам, что пытались протестовать. — Если ты и можешь ходить неделю без ванной, то я тебя поздравляю, свинья! — вновь бунтовала одна из пленных, глядя на одного из мужчин, что явно не любил выходить на свет. Кстати о нём. Мим давно его приметила, ещё когда была в повозке. Такой тихий, а его улыбка была такой разнообразной. То она веяла добротой и теплом, то она была настолько жуткой, что девушка уводила глаза, пытаясь больше не смотреть. Глаза его были серыми, блестящими. Волосы такими же шёлковыми, белыми с лёгким оттенком серого. Внешний вид парня также давал думать о лучшем. В театре он выглядел, как обычный посетитель, нежели бандит. Его тёмный в тонкую белую полоску костюм, лаковые туфли, алый галстук на белой рубашке и такая же алая, как украшение, роза заставляли Мим застыть. Как тогда, в повозке, так и сейчас, сидя в этой камере. Голова трещала от очередных криков бунта, от чего та сама поднялась и, шатко проковыляв поближе к мужчине, протянула руки немного вперёд. — Пожалуйста… нам ничего больше не нужно. Всего лишь немного обмыться…; —жестами выдала девушка, скоро пронзая рубиновыми глазами того. Он ушёл. Немного постоял, словно пытался понять, как именно с ним общались, а затем скрылся. И теперь не ясно, правильно она всё сделала или же нет. Вдруг он идёт за оружием, а вдруг за другими своими товарищами? Неизвестность пугала. — Выходите, — поняла эти жесты лишь Мим, от чего с лёгкой, незаметной улыбкой повернулась к девушкам, махнув в свою сторону, чтобы следовали за ней. Хотя… почему она себя ведёт так легкомысленно? Ну, она верила ему. Верила, что он не обманет и отведёт туда, куда все так долго хотели. Для многих сейчас кусочек мыла и горячая вода были бы самым лучшим. Шли они долго. Сначала мелкие узкие коридоры, а затем большой зал. В середине располагалось несколько столов, в стороне барная стойка, где красиво стояли бутылки с алкоголем. Янтарные, бурые, алые. Жидкости были на любой вкус и цвет. Пей, как говорится, не хочу. За теми столами как раз сидели члены местной группировки. Кто-то кидал карты на стол с криками о том, что выиграл. От кого-то шли густые клубки сигаретного дыма и громкие, явно обкуренные спешки. И взгляды. Много устремлённых, жадных взглядов, которые раздевали каждую из особ, заставляя сжаться с пронзающим до дрожи страхом. Но и это быстро закончилось. Совсем скоро одежда, точнее то, что от неё осталось, лежало в стороне, в общей куче, пока сами девушки зашли в мелкие душевые кабинки. Было довольно темно. Настолько, что даже грязные, почти потухшие лампы еле освещали всё, от чего приходилось на ощупь искать краны, что чуть скрипели от ржавчины. Пошла вода. В одной кабинке, в другой. Мим стояла неподвижно. Было холодно. Ноги не слушались, от чего сильно подкашивались, покрывались мурашками. Волосы давно потеряли свою пышность, поэтому более менее чистыми лежали на её шее и плечах, по которым она аккуратно проводила ладонями, смотря чётко в стену, словно пытаясь понять, как она отличается от стен снаружи. Там они грязные, с лёгкой железной между плит, а здесь они более чистые, белоснежные. Никогда она не уделяла внимание таким мелочам. В уже оголённом виде каждая стала по очереди выходит из кабинок, тут же натягивая то, что давали. И это были обычные белые сорочки, что своей тканью чуть кололи и щекотали тело. Также и Мим. Вышла она последней и из присутствующий видела лишь Родефа, что прожигал её взглядом, протягивая той сорочку. — Надевай, — Родеф по чертам лица был словно злобным и имел приказной тон, однако эта улыбка портила всё. Такая лёгкая, почти незаметная. Естественно, ему она повиновалась, перед этим поблагодарив за доброту. Он всё-таки единственный, кто позволил им помыться. При походе обратно девушка не ожидала увидеть того, что видела своими глазами. Их было всего пятеро человек. А теперь двое из пленниц уже кокетничали с мужчинами, сидя то на их коленях, то, простите, под столом для определённой цели. Осталось трое. И эта троица вновь сидела в камере, на сыром каменном полу.***
Ещё неделя. Их стали чаще выпускать на свободу. Давали прогуляться по зданию, а иногда давали и новую свежую одежду, чтобы помыться. Только вот зачем их тут держать по сей день? Не ясно. Такого ответа им никто не желает давать. Мим стала чаще видеть Родефа. Того самого белокурого мужчину, что понимал лишь её, не желая слушать остальных. Они словно были особенными. Были в другом мире, которым правили, устанавливали свои правила. Девушка не старалась заигрывать с тем, так как боялась не самых лучших последствий. Вдруг что заподозрит за ней? Но ей так хотелось. Она так сильно желала прикоснуться к его щекам своими нежными ладонями, что стали обратно приобретать здоровых розоватый оттенок и шелковистость. — Глупая, глупая, глупая! — говорила про себя девушка, что чуть сжималась от неловкости, пуская пальцы в свои волосы. Вновь у неё были попытки заговорить с Родефом, но они не увенчались успехом. Он молчал, не отвечал ни на один из её вопросов, а затем ушёл по нужному его вызову, которого он словно ожидал для своего скорого ухода. Неожиданностью для всех стал громкий шум на улице. Какие-то выстрелы, крики. От такого девушка уже без какого-либо страха за свою жизнь залезла на небольшую табуреточку, на которой также ровно стояла на носках, глядя в форточку. Местные органы, что боролись с группировками. Детективы, полиция. Все здесь были. Каждый падал от множества пуль в своём теле, но также и отбивался, оставляя трупы своих врагов лежать на земле ошмётками. Мим не стала ждать случая, когда её спасут. Спрыгнув на пол та сразу же пыталась открывать тяжёлые двери, проходя уже по пустому большому залу, где слышался каждый её шаг по ровному полу. Дошла она до середины, куда светил прямой луч света, в котором она, словно ангелок, стояла с растерянным взглядом. Всё-таки как бы девушка не пыталась воспитать в себе смелость — ничего не выходило. Она боялась. Боялась умереть здесь в одиночестве. Боялась, что так ничего и не скажет тому, кого полюбила, хоть их и разделяли крупные железные прутья клетки. Скоро выстрелы прекратились. Всё стихло. Кто-то сбежал, а кто-то из полиции и детективом уже поднимались наверх, проверить обстоноаку. Девушка уже думала бежать вперёд, но резко остановилась и раскрутилась ощутив, как её прижали к чему-то плотному, но живому. Дыхание. Стук сердца. Родеф! Но зачем он так грубо её схватил? Зачем так сильно сжал её шею в таком захвате? Зачем… подставил оружие к её виску? —Родеф? — та испуганно подняла голову, чуть сверкнув своими глазками. Она не понимала. В голове гудело, всё плыло. Ноги подкашивались, руки были настолько слабыми, что уже ничего нельзя было ими сделать. — Отпусти девушку! — скоро послышался иной, более грубый мужской голос, а фигура в темноте уже легко протянула оружие вперёд, готовясь нажать на курок. Родеф также был не промах. Он сильнее прижал ствол к хрупкому веску и сильнее нажал на курок, пока девушка сильнее сжалась, уже пустив лёгкие кристаллики слёз, взглядом умоляя пришедших не шевелиться. Постепенно та ощущала, что тот уходит назад, притягивая девушку за собой, а затем и вовсе скрывается за дверью. Они догадаются совсем скоро, где нужно выйти на их след. Времени терять нельзя. Улица. Ветер реско ударил в лицо девушки, чуть расправляя её волосики, пока нос улавливал намного больше запахов и свежего воздуха, от чего чуть лёгкие не разрывались. Как же хорошо на свободе. На лице появилась улыбка, а тело задражало от приятных ощущений, пока сама она смотрела на Родефа, что подходил всё ближе и ближе. — Это за то, что со мной сделал! — с этими словами та тут же оставила смачную пощёчину на его щеке, от чего тот ненадолго впал в шок, после чего ловко схватила того за аккуратный ворот белоснежной рубашки, ненадолго, но страстно впиваясь в его губы, оставив след от давно высохшей помады на губах, что сильнее заставило впасть Родефа в шок, глядя в более уверенные глаза дамы. — И что же это было? — задав такой вопрос мужчина уже думал убрать её руки, но ощущал лишь мёртвую хватку. Ох, она его явно не отпустит, — почему не уходишь? Ты же на свободе… — Без тебя я никуда не уйду, — чётко заявила та, сильнее сжав его воротник, от чего на ладонях оставались следы от небольших золотистых пуговок. — Подожди, подожди… я так не могу. Ты со мной не проживёшь. Жизнь в бегах. Так ты хочешь жить? Постоянный риск, криминал. Ты этого хочешь? — С тобой - да. С тобой я готова идти на край света. С тобой я буду счастлива. Не отпускай меня. Не бросай. Не уходи… я тебя никуда не пущу. На лице Родефа появилась лёгкая улыбка. Она отличалась от тех, что девушка видела до этого. Она была живой, настоящей, счастливой. Словно он понял, что наконец-то нашёл ту, которая будет рядом. Вновь они слились в одном поцелуе, в котором обладатель серых глаз аккуратно взял девушку за талию, прижав к себе, а второй нежно оглажтвал её подбородочек, сводя ту с ума. Они знали, что находятся в эпицентре, в опасности. Их в любой момент могли поймать. Но оба верили, что смогут уйти вместе от всех проблем. И они уйдут…
