Обещай, что не умрешь

— Ты все еще думаешь, что я прыгаю во времени? — с насмешкой спросил Кисаки.       Все, что он увидел в ответ — было недоумевающее лицо Такемичи. Безусловно, Тетта не рассчитывал на большее, но все же реакция Ханагаки его позабавила. Нелепо приподнятые брови и озадаченный взгляд делали Такемичи еще большим придурком. По правде говоря, Кисаки не выглядел сильно лучше — такой же побитый и запыхавшийся, определенно, некоторое сходство было на лицо. — Э? — удивленно изрек Такемичи. — Я… — Кисаки не успел закончить, как был отброшен с проезжей части.       При падении ему удалось выставить руку, которую секундой позже прорезало острой болью. Очки слетели с носа и, кажется, разбились.       Кисаки абсолютно ничего не понял. Все произошло настолько быстро, что его мозг еще какое-то время отказывался воспринимать действительность. Сориентировавшись в пространстве, он занялся поиском очков. Затем медленно приподнялся и, сдерживая боль, попытался встать на ноги. Удар о землю оказался сильным, однако все кости остались целы, что радовало.       Сейчас для него куда важнее было разобраться с Ханагаки. Такемичи стоял совсем рядом и смотрел куда-то за спину Тетты. Кисаки не особо интересовало, что там случилось, он лишь хотел врезать ему, да так, чтобы Ханагаки навсегда запомнил свое место и больше не лез туда, куда не следует, не портил его идеальных планов и, наконец, отплатил за все провалы. Но тот будто не видел его перед собой и все время завороженно вглядывался куда-то.       Кисаки такое отношение сильно разозлило. Почему на него не обращали внимания? Что может быть важнее на данный момент, и почему этот плакса абсолютно никак не реагировал? Тетта раздраженно цокнул и обернулся назад, желая разобраться с источником внимания. От былой злости не осталось и следа, ноги сами неуверенно двигались к пешеходному переходу, где стоял грузовик, а перед ним лежало изуродованное тело. Кисаки смотрел на знакомое лицо и не мог поверить в то, что сейчас происходило.       Ханма был с ног до головы покрыт синяками и ссадинами. Казалось, будто на его теле не осталось ни одного живого места. Кровь была везде, куда только падал взгляд, а конечности выглядели неестественно искривленными.       Перед глазами поплыли пятна. Все скакало и размазывало картинку — сколько бы Кисаки ни тер глаза, остановить эту пляску не удавалось. И чем дольше он смотрел, тем больше переставал видеть что-либо четкое перед собой, все сливалось в однородную массу, из-за чего Кисаки переставал думать. Он понимал, что начинает терять связь с реальностью, но продолжал пытаться понять происходящее.       Его ноги вконец ослабли и он, рухнув на колени, потянулся дрожащими руками к тому светло-красному, что, как ему казалось, должно было быть лицом. Тетта не видел, он лишь чувствовал, как пальцы касались крови, и сгибались от этого мерзкого ощущения чужой приближающейся смерти.       Кисаки, находясь в прострации, не особо различал звуков и не знал, издавались ли они, но все же вздрогнул всем телом, почувствовав пробившую дрожь, возникшую от тихого, надломленного голоса и хлюпающей крови. — Э.то еще н-не ко.нец, Киссак.и. Х-хаа так уж и б-быть, скажу…я с-следовал за тообой, п.потому ч-что…       «Что? Почему? Почему? Зачем?» — думал Кисаки, так и не услышав самого главного. — Говори! Говори, черт возьми! — прохрипел он, тормоша мертвое тело. — Сдох как псина.       Тетта больше ничего не чувствовал, ему и сказать было больше нечего, к тому же, мертвец его все равно не услышит, сколько бы он не орал. Он не ощущал никаких изменений: не чувствовал холода снега, плавно летящего с небес, не ощущал промозглый ветер, не осознавал горечь утраты. Единственное, в чем он был уверен, что смерть Ханмы для него ничего не значила — он был лишь инструментом в его делах, служил ему верно долгое время. Но, видимо, пришло время, когда у каждой вещи наступает свой логичный конец. Так случилось и с Ханмой — он просто пришел в негодность, не более.       Так ведь? Он действительно так думал?       Кисаки даже забыл о Ханагаки. Зачем он ему нужен был? Это уже не играло никакой роли, все было закончено. Тетта, медленно передвигая ноги, побрел домой, перед глазами у него все так же расплывалось, а пульс зашкаливал и отдавал во все конечности. Но он этого не чувствовал и больше ничего не понимал — все остальные события этого дня заволокло дымкой.       Впрочем, Кисаки не заморачивался по этому поводу и спокойно жил дальше. У него все еще была цель, которую он собирался достичь любой ценой. С Ханмой или без него.       ***       Теперь, когда Поднебесье были повержены в столкновении с Токийской свастикой, а сама Тосва была распущена, появилась необходимость продумать новый план. Это было не сложно — основная часть состояла в том, чтобы найти новую, набирающую популярность банду, а дальше действовать по пройденной схеме.       Мешало лишь то, что Такемичи мог перемещаться в прошлое и менять будущее. Это обстоятельство хоть и казалось фантастичным, но объясняло все провалы Кисаки, ведь Ханагаки каждый раз был на шаг впереди и действовал так, чтобы не оставить Кисаки и шанса.       Тетта видел необходимость в том, чтобы считаться с Ханагаки и обходить его стороной, а с распадом Тосвы это не было таким уж сложным делом. Настало время Кисаки сотворить свое желаемое будущее.       Банды в городе формировались настолько часто, что за этим невозможно было уследить, однако действительно сильных можно по пальцам пересчитать. По некоторым сведениям, которыми располагал Кисаки, пять верхушек Поднебесья провели год в исправительной колонии для несовершеннолетних, а затем снова вернулись к банде, которая, за время их отсутствия изрядно поредела.       Тетта решил дождаться главных членов банды, взяв на себя обязанность временного лидера. А как только те вернулись, на общем собрании было принято решение сменить название на Феникс и поставить во главе братьев Хайтани.       Кисаки прекрасно знал, что они являлись теми еще психами, которых практически ничего не интересовало, кроме возможности надрать кому-нибудь зад. Но так было даже лучше, потому что, долго на верхушке они продержаться не смогут и будут вынуждены отдать пост.       Роль преемника Тетта взял на себя и старательно помогал им во всем на протяжении года. За это время произошло не столь много важных событий: фениксы шпыняли мелкие банды, но оставшихся свастонов не трогали. Кисаки больше не видел в них угрозы, а потому позволил им жить так, как они сами того хотели. Братьям Хайтани не нравилось такое решение, ведь желание отомстить тем, кто одержал над ними победу брало свое. — Кисаки, мы собираемся их прикончить, хочешь ты того или нет, — четко отрезал Ран. — Из-за этих придурков мы год потеряли. Они получат свое, — Риндо подтвердил. — Нет. Вы не будете этого делать. Вам нельзя с ними связываться. Если вы их убьете, то вам отомстят еще больше, — возразил Кисаки. — Нас это не волнует.       «Ну, конечно, их это не волнует, а вот мой план это нарушит» — подумал Тетта, напрягаясь. Под их недовольными взглядами по коже будто пробегал холодок, казалось, будто они порвут его на месте. Он осознавал, что для них важна была лишь семья, ничего более. И случись что-то, высокое положение не спасло бы Кисаки. Возможно, они не стали бы его долго мучить, а убили быстро — в знак признательности за все, что он для них сделал.       Ему было просто необходимо отговорить этих безрассудных идиотов, подобрав при этом правильные слова. От этого могла зависеть его жизнь, поэтому, немного подумав, он выдал: — Я помогу вам и Фениксу подняться на вершину. Это станет нашей эпохой. Разве вы не хотите этого? Если мы этого достигнем, то сможем безнаказанно отомстить кому угодно! Разве это не лучший исход?       Братья слушали Кисаки с непроницаемым выражением лица, а затем переглянулись и громко расхохотались. — Ты чокнутый. Но звучит действительно неплохо, — сказал Ран. — Мы в деле…и раз уж так, то трогать свастонов мы пока не будем. Так и быть.       Хайтани синхронно кивнули и направились куда-то, оставив Кисаки. Он выдохнул с облегчением и расслабился. Ему повезло, что они согласились, ведь шанс был невелик. Парень улыбнулся, взглянул на золотое солнце, клонящееся к закату, и мысленно порадовался своей мимолетной победе.       ***       Все шло не так гладко, как задумывалось Кисаки, но по этому поводу он не сильно переживал, понимая, что требовалось действительно много времени. За все стоило благодарить Такемичи.       Тетта его не ненавидел, даже наоборот — уважал. Ханагаки, если ему верить, столько раз менял будущее, пытаясь всех спасти, особенно Хинату, которую любил больше всех. Кстати о Хинате… Кисаки ведь чувствовал к ней то же самое и сдаваться не собирался. Но ему необходимо было пересмотреть свои взгляды на жизнь и хорошенько подумать, как же ее добиться. Ведь все может провалиться.       Тетта не хотел признавать, но если бы она действительно ему отказала, это бы сильно оскорбило его, втоптав в пол гордость. Он бы ни за что не простил такое унижение и лучше бы убил, чем отдал бы кому-нибудь другому. Особенно этому сопляку Ханагаки.       Эти мысли занимали парня настолько, что он, сидя на уроках, не мог слушать скучную болтовню учителя. Кисаки только и делал, что раздумывал над тем, как заполучить Тачибану. В этом году она сидела сбоку от него, но достаточно далеко, чтобы он мог незаметно ее разглядывать, чем и занимался днями напролет.       Кисаки рассматривал ее прямые волосы цвета персика, утонченный изгиб шеи, бездонные глаза и каждый раз находил все это потрясающим. Он никогда не был сентиментальным, но почему-то, глядя на Тачибану, ему хотелось сказать ей что-нибудь приятное, что ее бы впечатлило. Но все, что он мог сделать, это лишь сидеть и ежедневно разглядывать ее силуэт, такой хрупкий, такой…почти принадлежащий ему. Кисаки не знал, как к ней подступиться, поэтому втихую, чтобы никто их знакомых не заметил, купил пачку журналов по соблазнению девушек. Он прочитал кучу статей и пометил для себя все самое необходимое.       Если бы Ханма его видел сейчас, то точно посмеялся бы над ним, а затем улыбнулся своей предвкушающей улыбкой и помог бы ему. Кисаки в этом не сомневался, но Шуджи рядом не было, поэтому делать приходилось все самому.       И вот начитавшись этой специфической литературы, Кисаки приступил к заполучению сердца Хины. Первый раз он просто позвал ее пообедать, но абсолютно не знал как начать разговор, поэтому ее отношение к нему никак не изменилось. Он понял это по ее извиняющемуся неловкому взгляду.       Через пару дней Тетта подарил ей какую-то энциклопедию об архитектуре, наивно полагая, что ей должно такое понравиться. Она, конечно, приняла его подарок, но не разделила радости Кисаки, спешно поблагодарив и убежав к Ханагаки.       Кисаки и дальше пробовал все, что мог, но это не имело должного эффекта. Однако он не отчаивался и продолжал за ней ухаживать. Естественно, такое рвение не могли не заметить одноклассники и в шутку стали звать Кисаки Ромео-неудачником. Парню было на это все равно.       Годы шли, а его методы ухаживания за Тачибаной улучшились и потихоньку стали давать положительный эффект. Он провожал ее до дома, делал неожиданные подарки, писал ей письма с признаниями и даже пытался уходить в лирику, хотя сразу же понял, что с этим у него все плохо. Это уже не выглядело так смешно, как раньше.       Тем более Тачибана при виде Кисаки смущалась и отводила глаза, не выдерживая его долгого, довольного взгляда. Кисаки был более чем доволен. Особенно его радовало свое положение в Фениксе. С годами его значение в банде росло и позиция крайне важного члена группировки укреплялась.       Одновременно с этим, появлялось больше проблем с другими бандами. Феникс сместил всех со своего пути, дела набирая обороты, шли в гору и приобрели более опасный характер. Благодаря планам Кисаки, влияние банды в городе росло, как и количество человек, присоединяющихся к Фениксам ежегодно.       Так незаметно шло время, оставляя детские шалости позади. И по истечении десяти лет лидеры банды братья Хайтани, оказавшись в сложном положении, были вынуждены передать свои места Кисаки. Они не ожидали, что потеряют свою значимость для членов Феникса, которые просто перестали их поддерживать. Все произошло из-за, казалось бы, самой обычной стычки между Хайтани и капитаном 1 отряда Чонбо, которая окончилась смертью зам. капитана.       Каждый видел, как братья оклеветали парня, повесив на него то, чего он не делал. Удивительно, но никто не заподозрил спокойно сидящего Кисаки, который через посредников и пустил лживые слухи.       По истечении нескольких лет у него в руках появилось невиданное ранее могущество: все банды в городе были служили ему, а Тачибана уже как год принадлежала ему, согласившись встречаться. Кисаки был счастлив и абсолютно не скрывал этого, хитро и в какой-то степени гадко улыбаясь. Он ждал этого момента так долго и теперь получил за свое старание сполна.       Но в его планах был еще один невыполненный пункт — жениться на Хине. Он хотел, чтобы она официально была его женщиной, с которой он провел бы всю оставшуюся жизнь. Сомнений в том, что она согласится, не было.       И вот Кисаки стоял перед ней, держа коробочку с дорогим золотым кольцом внутри. Хина удивленно смотрела на мужчину и, казалось, с минуту не понимала, чего от нее хотели, но быстро пришла в себя, радостно улыбнулась и согласилась. — Я рад, что ты согласилась. Это твое лучшее решение. Столько лет я рос ради тебя. Мне удалось встать на вершину мира. И все ради тебя одной! — с достоинством произнес Кисаки, не сводя глаз с возлюбленной, на что та лишь что-то промурчала, кивая головой и взяла Кисаки за руку. Она мягко посмотрела на него, прекрасно понимая, что тот абсолютно не способен на милые, романтичные речи. И Кисаки знал, что она об этом знала, что конкретно облегчало ему жизнь.       Тогда Тетта, ликуя всем сердцем, прижал к себе уже жену, обняв ее, и подумал, что большего ему теперь и желать нечего.       ***       Но Кисаки ошибся. Спустя полгода относительно мирной жизни повылезали из своих углов те, кого он больше видеть не хотел да и не планировал.       Дракен, казалось, появился из ниоткуда. Он был членом банды, на данный момент соперничающей с Фениксами. Кисаки не было интересно, как он там оказался, но его волновало, что этот парень может навредить ему и нарушить так удачно складывающуюся жизнь.       Тетта своего удивления не показал. За столько лет он научился мастерски держать свое лицо, не выдавая настоящих эмоций, что уже достаточно раз спасало ему жизнь. Парень обманчиво спокойно и уверенно подошел к Дракену и, вытянув губы в улыбке, произнес: — Какая неожиданная встреча! Давненько мы с тобой не пересекались. — Тц, и правда…давно. Еще столько же твою рожу бы не видел, — раздраженно поприветствовал он Кисаки. — Нууу, чего мы такие недовольные? — продолжил улыбаться Кисаки, презрительно щуря глаза. — Тебе не говорили, что ты абсолютно не умеешь здороваться как положено? Ах…ну, конечно, твои родители и не могли тебя этому научить. Какая жалость. — Это не твое дело. Чего ты хочешь? — грубо ответил Дракен. — Я ценю свое время, и если это все, что ты хотел, то почему бы тебе не убраться с пути? — Ты никуда не пойдешь, — отрезал Кисаки. — Раз уж так вышло, что ты мне попался, я воспользуюсь шансом и сделаю то, что давно хотел…думаю, ты понимаешь, о чем я, — Тетта достал пистолет и приторно нежно огладил его ствол, не отрывая взгляда от краснеющих со злости глаз Дракена. — Вот оно что… Чертов ублюдок! Мало тебе было тех, кого ты уже убил… Эмма…она умерла от твоей руки!       Кен собирался наброситься на Кисаки, но встретил дуло пистолета, направленного на его лоб.       Ему пришлось остановиться, потому что лежать с вышибленными мозгами он не хотел. — Лучше не двигайся, — прорычал Тетта, крепко сжимая рукоятку, — ты состоишь в Брахмане. И вы смеете рыпаться, противостоять нам. Хах, как нелепо, ведь я прекрасно знаю, что вы втихую давите наших. — Какого… — зло прошипел мужчина. — Прости, но мне придется тебя убить, — Кисаки вскинул брови, выражая свою жалость и, грустно посмотрев на Рюгуджи, спустил курок.       Дракен застыл на месте, почувствовав резкую боль, пронзившую голову, и успел лишь произнести хриплое, задыхающееся «Ты…». Он погрузился во тьму, а его тело рухнуло камнем на жесткий асфальт, в мгновение начавший окрашиваться кровью. — Наверное, ты думал, что я убил тебя из-за Брахмана. Но это не так, нет. Я лишь просто хотел сделать это. — не смотря на лежащее тело, тихо произнес Кисаки и, еще с минуту постояв на месте, удалился, больше не улыбаясь.       ***       Через день после смерти Дракена, Хина увидела новости по телевизору и узнала эту ужасную новость. Она почувствовала горечь и не смогла сдержать слез. Еще один ее друг был убит, и это казалось каким-то проклятием. Они уходили один за другим в таком молодом возрасте.       Девушка старалась успокоиться, заваривая себе ромашковый чай, который должен был успокоить ее нервы. Она медленно и задумчиво помешивала чайной ложкой травы, затем поднесла кружку к губам, но не успела сделать и глотка, как услышала противный звонок в дверь. Хина поставила чашку на стол, и, подумав, что надо бы попросить Кисаки сменить звонок, открыла дверь.       Увидев на пороге братьев Хайтани, Хина пришла в замешательство и, нервно посмотрев то на одного, то на другого, сказала: — Аа… Кисаки дома нет. Но вы можете прийти вечером…думаю, он уже будет… — Мы пришли не к нему, — перебил ее Ран, меланхолично разглядывая явно напуганную девушку.       Она действительно чувствовала себя не очень, находясь под этим тяжелым взглядом, будто муха, которую маленький ребенок разглядывал в банке. — Нам нужно тебе кое-что сказать, — дополнил брата Риндо, — это насчет Кисаки. — С ним что-то случилось? — встрепенулась девушка. — Он убил Рюгуджи Кена. — Что? О чем вы говорите?.. Он не мог так поступить! Не мог…потому что он…он обещал… — возмущенно вскрикивала Хина. — Это правда. Нам без разницы, веришь ты или нет. И что делать тебе с этой информацией решать тебе самой, — все так же безразлично выдал старший Хайтани. — Я не могу вам верить! — она призадумалась. — А если и так, зачем вы мне это говорите? Разве вы не его правая рука? Я думала, в ваши обязанности входит прикрывать главаря. — Зачем? Хаха…мы хотим убить его. Вот и все, — смех Рана показался ей ужасным, противным, выдающим его жестокую натуру, а гримаса на лице, передающая веселье и предвкушение, напугали ее до чертиков.       Она остолбенела и не знала, куда себя деть, ей хотелось обнять себя, чтобы защититься от этой жестокой ауры, исходящей от братьев, а особенно — от старшего. — Рин, пошли, — властно скомандовал Ран.       Хине не пришлось ничего им больше говорить — Хайтани сами помахали на прощание и ушли, оставив ее в смешанных чувствах. Она не знала, что и думать, но поверить, что ее муж был убийцей она не могла. — Он ведь не мог…ведь не мог, да? — измученно произнесла Хина, калачиком сворачиваясь на диване.       Она вспомнила, как погибла Эмма, и в груди ее поселилось сильное сомнение. Хоть Хина и вышла за Кисаки, но все еще не простила ему смерти подруги. Просто он столько лет добивался ее любви, что она действительно стала испытывать к нему симпатию, узнав его со всех лучших сторон. В конце концов, ждать Такемичи вечность она больше не могла — тот ушел, оставив ее, и с этим ничего нельзя было поделать. Такой его поступок ранил ее, но она обиды на него не держала — отпустила и двинулась дальше.       Что, если Кисаки действительно убил Дракена? Эта мысль была пугающей, холодящей кровь настолько, что она поежилась, передернув плечами.       После всего этого Хина чувствовала себя плохо и решила все же дождаться Кисаки, нервно сидя на диване.       К вечеру тот пришел абсолютно спокойный и ничего не подозревающий. Он подошел к взволнованной Хине и, оглядев ее, понял, что что-то было не так. Слегка ее приобнял, отчего девушка дернулась, заставив этим самым Кисаки нахмуриться. — Хина, что случилось? Почему ты сидишь так? — Рюгуджи…он…он умер, его убили, — девушка направила нечитаемый взгляд на Кисаки. Так что он мог видеть ее покрасневшие белки глаз и опухшие от слез веки. — Что? — Ты ничего не знаешь, Кисаки? За что с ним так обошлись? — Я…я действительно не знал, — Кисаки старался показать удивления и сделал взволнованный вид. — А если честно? — не унималась Хина. — Ты ведь причастен к этому, не так ли? — Почему ты так думаешь? Тебе кто-то что-то рассказал? — А почему ты так взволновался? Я ничего не говорила о том, что мне кто-то о чем-то рассказал, — девушка скинула его руки со своих плеч. — Ты мне не веришь?! — Я знаю, когда ты врешь. А врать ты не умеешь, — разочарованно произнесла Хина, — этот холод в твоих глазах ни с чем не спутаешь. Я ведь не глупая! Тебе же все равно на его смерть. И это потому что ты его убил!       Хина сама не заметила, как повысила голос. К горлу подступал удушающий комок, не в силах сдержать эмоции, она расплакалась прямо на глазах у Кисаки. — Не желаю иметь с тобой ничего общего! Мне нужно…я д-должна уйти, — она резко вскочила, и с трудом сдерживая слезы, направилась собирать свои вещи.       Она не могла видеть это лицо, не могла выносить постоянной лжи и этого безразличия и уж тем более быть в каких-либо отношениях с убийцей. Так безжалостно обойтись с человеком, который ему ничего не сделал… Ей было этого не понять. — Что ты делаешь, Хина? — Собираю вещи. Я ухожу, — решительно произнесла она, ни на секунду не прерывая своего дела. — Ты никуда не уйдешь! — голос Кисаки звучал необычно грубо.       Такой тон Хине не нравился, что отобразилось недовольством на ее красивом лице. Еще больше это все не понравилось самому Кисаки, поэтому он крепко схватил ее за руку, не давая ей ничего сделать. — Отпусти меня!.. Сейчас же! — Нет. Ты останешься здесь, и это не обсуждается, — он схватил вторую руку и навис над ней, находясь на максимально близком расстоянии. — Отпусти, я сказала! Ты не смеешь меня удерживать после того, что сделал. Как у тебя совести вообще хватает?       Девушка сопротивлялась, но вырваться из чужой хватки не получалось. Все же он был выше и сильнее нее, поэтому не оставлял ей и шанса на побег. — Не отпущу тебя, поняла? Ты — моя жена! Я так долго добивался тебя не для того, чтобы ты в один момент ушла. Мы проведем с тобой вместе всю оставшуюся жизнь, — Кисаки тоже повышал тон, а глаза его при этом сверкали каким-то потаенным безумством. Хина это увидела и ужаснулась. — Умоляю, Кисаки… — отчаяние накрывало ее, и она больше не знала, что ему еще сказать. — Ты поклялась быть со мной. Почему ты просто не можешь остаться?       Кисаки отпустил правую руку, на которой уже появился красный след от ладони, обнял ее, а затем мягко погладил по пышным волосам. Он чувствовал, как она отторгала его и телом, и душой, поэтому грустно посмотрел ей в глаза и, не увидев в них ни капли былой любви, поджал губы. Она делала ему больно, и этого он не мог пережить, смотреть на нее было невыносимо.       Тачибана вновь задергалась в попытке высвободиться и убежать, но оказалась прижата к полу всем весом его тела. От своей беспомощности она стала кричать, надеясь, что кто-нибудь снаружи ее услышит. Но Кисаки моментально зажал ей рот, приглушая звук. Девушка брыкалась так сильно, что Тетта стал за нее волноваться, не навредит ли она сама себе. Поэтому он зажал ее еще сильнее и держал так до тех пор, пока не почувствовал, что ее тело перестало двигаться.       Поскольку Кисаки лежал на ней, то не видел ее лица, а когда взглянул на него, то отскочил в сторону в испуге. Она безжизненно смотрела в одну точку, вовсе не моргая и абсолютно ни на что не реагировала. Кисаки приложил ухо к ее груди, проверил пульс на шее — ничего. Она задохнулась от его ошибки.       Кисаки отошел от шока и, обняв ее все еще теплое тело, ласково гладил по спине в надежде, что он встанет. Но чуда не происходило — она не приходила в себя. — Почему? Ну почему…ты…ты не могла любить меня. Всего этого бы не было…       Смотря в ее мертвые глаза, его переполняло сожаление. Она не заслужила этого. А ведь и он совершенно не такого исхода хотел.       Роняя слезы, Кисаки встал и, собрав все необходимые документы, вышел из дома. Перед уходом он все же обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на Хинату. Сейчас ему нужно было убраться отсюда как можно дальше, ведь в скором времени кто-нибудь да узнает о том, что здесь произошло и его обязательно найдут. Вся его распланированная жизнь полетит к чертям, разрушится до основания. Но пока что он все еще мог начать все заново; сбежать и жить другой жизнью. Он был уверен, что больше таких ошибок не совершит и руки его не будут пачкаться в чьей-то крови.       Не успел Кисаки уйти далеко, как увидел идущих за ним братьев Хайтани. Мужчина уже было отдать им приказ убрать тело и зачистить все улики, но вовремя понял, что что-то не так. Они слишком странно и кровожадно на него смотрели, остановившись буквально в двух метрах. — Рин, ты знаешь, что делать, — скомандовал старший, расплываясь в улыбке.       Младший Хайтани, злобно ухмыльнувшись, бросился в сторону Кисаки. — Что вы… — Тетта получил сильный удар в челюсть, а затем ещё один в живот, от которого все его тело содрогнулось, а из горла вышел сдавленный хрип. — Ты нам нам надоел. Думаешь, можно так безнаказанно помыкать нами?       Кисаки все понял, тут и думать было нечего — ему тоже пришел свой логичный конец. Однако умирать не хотелось, поэтому он подорвался с места и, как можно быстрее побежал. Он бежал, не останавливаясь, периодически поглядывая назад в надежде не увидеть за собой двух бешеных псов. Но они нагоняли его, а сил у него становилось все меньше. Он сумел спрятаться, встав куда-то в темный узкий переулок между домами. Ему приходилось контролировать свое громкое, учащенное дыхание. Вроде как, он справлялся с этим.       Кисаки решил больше не смотреть, где там были братья, он просто пошел дальше. Ему все равно некуда было возвращаться.       Пройдя квартал, он понял, что что-то тут не то. Местность была слишком тихая, на горизонте не видно ни одного живого тела, да и погони за собой он не видел. Возможно, это была засада, но он не мог быть в этом уверен, поэтому безопасности ради повернул за угол, прижавшись плечом к стене дома.       Кисаки не успел осмотреться, как почувствовал крепкую ладонь на лице, закрывающую ему рот. От человека, стоящего сзади веяло диким азартом и желанием крови, что заставляло тело Тетты трястись от страха. Он знал, что это был один из братьев, а учитывая специфику этих двоих, то вероятнее всего Риндо. Спереди он увидел появившегося откуда-то Рана, загородившего собой свет фонаря. — Вот ты и попался. Какой же ты глупый, раз думал, что смог от нас скрыться.       Кисаки нахмурился и попытался выбраться из чужой хватки, но и сдвинуться с места не мог, его сдали лишь сильнее. Ран безразлично наблюдал за бесполезными попытками мужчины, меланхолично зевнув, достал свою телескопку и, сильно размахнувшись, тяжело ударил ей Кисаки по ребрами.       Тетта согнулся от боли, хотел было закричать, но не смог — мешала чужая рука. Его кости дико заныли, да так, что дышать было тяжело. Кисаки посмотрел на нисколько не изменившееся лицо Рана и понял, что если он сейчас что-нибудь не придумает, его просто убьют и на этом все закончится. Поэтому он наступил на ногу Риндо, укусил его за пальцы и когда почувствовал, что хватка ослабла, побежал со всех сил в темноту ночи, пытаясь с ней раствориться. Ноги его не слушались и заплетались от боли в груди, вызванной тряской при активном движении.       Он знал, что они бегут сзади, поэтому не останавливался, не оглядывался и бежал туда, где его будут искать в последнюю очередь. Кисаки бежал окольными путями и пролезал в самых узких местах, лишь бы его не заметили.       Но они были словно ищейки, псы, которые чувствуют твой запах и идут по следу, а потом вгрызаются в плоть, терзая ее. Хайтани снова и снова нагоняли его, и с каждым разом Кисаки убегал от них еще более уставший и истощенный. Он уже почти не чувствовал свои ноги, но упорно бежал.       Спустя какое-то время он больше не ощущал их близкого присутствия, надеясь на то, что смог от них оторваться. Даже если это действительно так, ему следовало быть осторожным.       Через ещё какое-то время мужчина понял, что пришел туда, куда было нужно. Он рассматривал могильные камни, задерживаясь на каждом какое-то время, чтобы увидеть одно конкретное имя. И достаточно скоро он его нашел.       Кисаки, потеряв силы, рухнул на холодную землю и тяжело вздохнул, сжавшись от боли в ребрах. Он ещё не был здесь, не находился ни при похоронах Ханмы, ни после. — А ведь прошло столько лет… — произнес мужчина, смотря на такое знакомое имя, высеченное на надгробии.       Кисаки был потерян, он впервые не знал, что ему делать и как в принципе жить дальше. Ноги привели его сюда, но что его ожидает после? Если бы Ханма был жив, возможно, он бы подсказал, как лучше поступить, а, возможно, этого всего и не было бы вообще.       Только сейчас, когда Кисаки находился в таком безвыходном положении, он вспомнил про своего напарника и впервые за много лет решил его навестить. Ему стало противно от этой мысли, ведь Ханма всегда был так предан ему.       Но его больше не было… Зато осталось кое-что в память о нем. Кисаки достал из кармана сережку, когда-то давно подаренную ему Ханмой. Тогда Тетта лишь посмотрел на него как на дебила, ведь это был какой-то странный подарок без особой причины. Кисаки принял ее, но никогда не надевал, однако почему-то всегда носил в кармане штанов. А если и стирал их, то из раза в раз перекладывал их в чистые. Зачем он это делал, объяснить не мог. — Если бы ты был жив, все было бы куда проще.       Кисаки тяжело вздохнул и коснулся букв на могильном камне, почувствовав его холод, а затем и странный импульс, вспышкой разнесшийся по телу. Мужчина больше ничего не видел перед глазами. Ничего, кроме темноты.       ***       Он открыл глаза и первое, что он увидел это обеспокоенное выражение лица Ханмы, которое сразу сменилось облегчением. — Ханма? Почему ты…       Кисаки не мог поверить в то, что снова видел его. Поняв, что лежит на чужих коленях, он сел рядом и не знал, что сказать ему. Ханма находился перед ним — такой живой, по-дурацки улыбающийся, со своей звенящей серьгой, странными тату и, как говорил сам парень, крутым зачесом. — Ты в норме? Ха-ха, тебя хорошенько приложили, скажи спасибо, что я тебя нашел.       Кисаки совсем не понимал, о чем тот говорил, но помнил, что когда-то давно уже слышал это. Он подтянул руку к лицу Ханмы и дотронулся до него, пытаясь убедиться в том, что все происходило в реальности. — Такой…настоящий, проверить не могу, — не скрывая своего удивления выдал мужчина.       Ханма непонимающе посмотрел на Кисаки и, немного помолчав, сказал, слегка улыбнувшись: — Кисаки, тебе там что, мозги совсем выбили? — Да пошел ты.       Слова Тетты прозвучали так неуверенно, что Ханма и не знал, что вообще сказать, ведь Кисаки могли серьезно повредить голову.       Тетта решил подумать обо всем хорошенько. Если сейчас он видел перед собой все ещё живого Ханму, значит он каким-то образом оказался в прошлом, ещё до битвы с Поднебесьем. Это казалось полным бредом, но другого объяснения всему этому не находилось. — Как скажешь, — Шуджи немного замялся, но потом снова улыбнулся и, достав что-то из кармана, продолжил, — вот, возьми это. С этим тебе будет лучше. А то у тебя безвкусная.       Кисаки посмотрел на ладонь и тупо уставился на ту самую сережку, которую Ханма ему когда-то давно подарил. Теперь он все понял, он и правда оказался в прошлом и почему-то именно в этот момент. Насколько Тетта помнил, в этот день его избили какие-то придурки, а Ханма действительно его спас. Выходило так, что он снова был школьником, который все еще ничего не добился. — Все с моей нормально. Ты хочешь, чтобы мы в одинаковых ходили? — усмехнулся Кисаки. — Не умеешь ты подарки нормально принимать, — Ханма хихикнул, — вот умру я, а у тебя останется эта серьга, будешь по мне плакаться и думать, какой я был классный.       Тетта дернулся от этих слов и увидел в глазах Шуджи немую просьбу, чтобы тот принял этот подарок. — Ну так уж и быть, — произнес Кисаки, взяв сережку, и положил ее в карман.       Затем он снова взглянул на довольного брюнета и задумался о словах, которые тот только что сказал. Мог ли он чувствовать приближение своей смерти? Ведь насколько Кисаки помнил, до битвы с поднебесьем оставалась примерно неделя. И если это действительно было так, неужели Ханма решил сделать ему предсмертный подарок в память о себе.       В любом случае Кисаки его спасет, он должен исправить ужасное будущее их обоих.       С этого момента Тетта стал ждать решающего момента. Снова вливаясь в жизнь подростка. С высоты своего возраста он видел куда больше, чем раньше и понимал, что то, что происходило между группировками, было лишь какими-то детскими играми. Но какими бы детскими они ни были, каждый раз умирали люди. В этот раз Кисаки больше не хотел убивать Эмму, это того не стоило. Если в прошлый раз он был в отчаянии, то сейчас не переживал за все происходящее. Ему снова удастся создать свою империю и взять в жены Хинату.       Кстати о ней, он видел ее довольно часто в окружении Ханагаки и его друзей, но пока что сам к ней не подходил. Эту часть плана он решил оставить на потом. А пока что он просто проводил все свое время с Ханмой, который вообще от него не отлипал. Кисаки делал вид, что такое поведение Шуджи его раздражало, и наигранно спорил с ним, смотря на него крайне недовольно. В ответ Ханма лишь смеялся и извинялся приличия ради, хотя прекрасно все понимал, поэтому и продолжал бесить Кисаки своими глупыми шуточками.       Тетта совсем отвык от его присутствия рядом и забыл, что тот часто покупал ему мороженое, иногда расчесывал волосы и оставался у него дома тогда, когда ему приспичит. И все бы хорошо, но Кисаки изредка замечал его тоскливые, тяжелые взгляды. Возможно, он что-то от него скрывал, но не признавался, а лезть в это Кисаки не хотел.       Так продолжалось до самого 22 февраля — дня, который оказался роковым в жизни многих. Однако с учетом того, что Эмма осталась жива, все пошло немного не так, как это было в прошлый раз. Тосва пришла в полном составе, вместе со своим главарем, настроенным на хорошую драку.       Бой между Изаной и Майки все равно состоялся, но Кисаки прекрасно помнил, чем все закончилось и, смотря за развивающимися действиями, обдумывал, как ему лучше поступить на этот раз. С одной стороны, ему нужен был Изана, с другой — если Кисаки снова будет стрелять в Какуче, тот его прикроет.       И вот Какуче выбил пистолет из рук Изаны, желая остановить своего главу. Кисаки внимательно наблюдал за ними, решив в этот раз не вмешиваться в бой, а дать возможность идти всему своим чередом. Существовала большая вероятность того, что Поднебесье объединится с Тосвой. Но это могло произойти только в том случае, если Изана решит больше не убивать Майки. В таком случае, Кисаки бы выиграл с этого и получил двух сильнейших королей, которых в будущем мог бы использовать, да к тому же Ханма бы не умер.       Но увидев, что уговоры Какуче не помогали, Тетта подошел к Изане и громко сказал: — Почему бы тебе не рассказать, что вы с Майки не являетесь братьями? — Откуда ты…это знаешь? Об этом знал лишь Шиничиро! — удивленно прикрикнул Изана, смотря на Кисаки крайне подозрительно. — Откуда у меня эта информация, не важно. Не лучше ли нам окончить этот бой? В итоге и Эмма, и Майки живы… Они готовы принять тебя своим братом. Думаю, даже если ты им не являешься, они не откажутся от своих слов, потому что ты им дорог. Ты ведь этого хотел? Больше не быть одиноким. Ты это получишь, только засунь свою гордость себе в задницу и прими их помощь.       Все, кто слышал этот разговор были в шоке, особенно Майки. Но Кисаки больше не хотел здесь находиться, он уже знал, чем все закончится, поэтому просто двинулся к Ханме, который уже ждал его чуть поодаль всей этой заварушки. — Кисаки, не думал, что ты поступишь так благоразумно. А если не секрет, откуда ты все это знаешь? — махнул ему Ханма и уселся на байк. — Секрет. Болтаешь много, поехали отсюда.       Кисаки уселся сзади Ханмы и обвил его талию руками, чтобы не упасть. Теперь он мог спокойно выдохнуть. Хоть он и не знал, что ждало его в будущем, но был уверен в своих силах реализовать все заново, но уже малой кровью. Шуджи обязательно поможет ему во всем, что он задумает в дальнейшем. — Хорошо, что ты жив, — куда-то в спину парня проговорил Кисаки. — А что, думаешь, я так просто умру? — во весь рот улыбнулся Ханма, — Да и что за херню ты несешь в последнее время? — Не твое дело… — А пошли поедим, я тут одно место знаю, где хорошо кормят. — Ты же опять за мой счет хочешь нажраться. Я твои потребности не могу вечно оплачивать, — ворчал Кисаки. — Не парься, сегодня плачу я.       Через некоторое время они оказались в какой-то забегаловке, где Ханма набрал себе кучу еды и с нечеловеческой скоростью поедал ее. Кисаки взял лишь один рамен с кружкой чая и с ужасом наблюдал за парнем, за тем, как быстро еда исчезала с его тарелок. — И как в тебя столько помещается? — попивая чай, спросил Тетта. — А как ты можешь есть так мало? — вопросом на вопрос ответил сытый Ханма, уже ковырявшийся в зубах зубочисткой. — Поэтому ты такой гном. Не ешь нормально и не растешь. — Сейчас кто-то отхватит по полной. — Ну-ну, не злись, не забывай, что водитель сегодня я. Вот расхочу тебя отвозить домой, попрешься пешком. — Тц… — на это ответить Кисаки было нечего. Самому добираться до дома ему и правда не хотелось.       На обратном пути Кисаки чувствовал сильную усталость и все, чего он хотел, так это прийти к себе в квартиру и просто лечь спать. Но у Ханмы, видимо, были свои планы.       Стоя у своего дома, Тетта уже попрощался с Ханмой, но тот лишь улыбнулся и пошел за Кисаки. — Что ты делаешь? — Иду к тебе домой ночевать, — радостно произнес Шуджи. — Я же не приглашал… — Ну и что. Ты же всегда не против моей компании… Пошли уже, я же вижу, что ты спишь на ходу. Хорошо еще, что не свалился куда-нибудь на дорогу, — Ханма потянул его за собой. — Придурок, — Кисаки хотел ему возразить, но у него просто не было на это сил, поэтому он решил оставить все так, — ладно, делай, что хочешь.       Ханма был у Кисаки настолько часто, что уже чувствовал себя как дома и по-хозяйски переодевался в свою сменную одежду, которую заранее оставил у него в шкафу, разваливался на кровати и наблюдал за тем, как Тетта готовился ко сну.       Кисаки уже столько раз ворчал из-за этого, но все попытки достучаться были тщетны — Ханма как спал на его кровати, так и спит до сих пор. Уставший Тетта улегся на краешек, повернувшись к парню спиной и совершенно не ожидал, что чужие руки притянут его к себе. Ханма прижался как можно ближе к парню, крепко его обнимая, и, громко выдохнув куда-то в блондинистый затылок, произнес: — Чего ложишься на край. Свалишься же. — Не свалюсь. И вообще…отпусти меня, — Кисаки поерзал, попытавшись как-то выбраться из цепких рук.       Но у него ничего не получилось, Ханма только сильнее обхватил его за талию, не давая тому вообще никак двигаться. Он потерся носом о шею Кисаки и оставил на ней мягкий поцелуй.       Тетта от удивления даже не знал, что сказать, он лишь чувствовал приятное тепло чужого тела, которое окутывало его словно одеяло. А в месте, куда прикоснулись губы Ханмы, блуждали мурашки, и разбегались по спине, отдавая учащенным сердцебиением и появившимся лёгким румянцем на щеках. — Я рад, что ты остался цел, — спустя несколько минут прошептал Шуджи. — А что…со мной могло случиться? — Не знаю, у меня просто было плохое предчувствие, — Ханма вел себя очень странно, совершенно не свойственно ему. — … — Кисаки, мне надо тебе кое-что сказать…       Тетта внимательно слушал парня, но чувствовал, как его глаза наливались свинцом и больше он их поднять не мог. Он засыпал в такой не самый подходящий для этого момент, ведь Ханма хотел что-то сказать. Кисаки напряг слух и как можно внимательнее сосредоточился на чужих словах. — Я уже давно…