Bittersweet

      Angus & Julia Stone — For You

      Решиться на это оказывается очень сложно. Клаус ощущает, будто отрывает часть себя, но в кои-то веки собирается поступить так, как считает правильным. Он привык быть эгоистом, действовать на поводу у своих желаний и импульсов и не испытывать никаких угрызений совести. Это нередко проявлялось и по отношению к его близким: семье… и Елене. Она действительно стала очень дорога Клаусу ещё много лет назад, и за время долгой разлуки его чувства совсем не ослабли. Невыносимо думать, что он может вновь потерять её. Но настало время предоставить ей выбор.        — Собирайся, мы уезжаем, — заявляет Майклсон на следующий день после разговора с Ребеккой.        — Куда и зачем? — с любопытством спрашивает Елена.        — Увидишь. Это будет сюрприз, — улыбается он, хотя улыбка скорее печальная. Гилберт или не замечает это, или не придаёт значения. Наверняка ей всё равно.       Они вдвоём складывают вещи, которых не так уж много, учитывая их частые переезды. Находясь в одном городе долгое время, Елена успевает заскучать, и сейчас не против сменить обстановку, не догадываясь об истинной причине решения Клауса.       Он уверенно ведёт автомобиль по направлению к городу, с которым его связывает так много. В нём происходили как печальные, даже трагические события, так и те, которые ненадолго озаряли светом его жизнь. Были среди них и судьбоносные, в том числе встреча с Еленой. Спустя время она догадывается, куда они едут.        — Мистик-Фоллс? Что мы там забыли? — хмурится Гилберт.        — У меня есть там кое-какие дела, — туманно отвечает Клаус, не собираясь сразу раскрывать свои мотивы.        — Ок, — соглашается она. — А то я уже опасалась, что ты хочешь устроить мне встречу с людьми из моей прежней жизни.       По Елене не заметно, что она скучает по брату, подругам… или Дэймону. Клаус крепче сжимает руль, вспоминая о нём. Когда он вернёт ей человечность, она наверняка захочет вернуться к Сальваторе. Если он не будет дураком, то даст ей ещё один шанс. Клаус точно дал бы.       В Мистик-Фоллс началось это безумие, здесь оно должно и закончиться. Пускай Майклсон не способен вновь сделать Елену смертной, но он может включить её человечность. Пускай после этого она возненавидит его, не захочет больше никогда видеть, но зато станет самой собой. Клаус любил Елену любой: и доброй, сострадательной, способной на самопожертвование ради близких, и жестокой, кровожадной, порочной. Она ярко отпечаталась в его сердце, и Майклсон знает: как бы всё ни повернулось в итоге, он никогда её не забудет.       Вот только Гилберт не стала бы по доброй воле такой, какой он сделал её. И не о такой жизни она мечтала. Ребекка была права: настало время вернуть всё на круги своя, вернуть прежнюю Елену, которую Клаус когда-то узнал и полюбил, несмотря на всё, что могло встать между ними.       Они выходят из машины неподалёку от оживлённой площади. Похоже, в Мистик-Фоллс проходит очередной праздник, которые здесь словно никогда не заканчиваются, но Клаусу вовсе не до веселья. Это решающий момент, всё произойдёт именно здесь и сейчас. По крайней мере, Елена будет не в чужом городе, в котором нет её близких, где ей некуда податься. Он включит её человечность, и тогда выбор останется за ней.       Майклсон не сразу понимает, почему она останавливается. Гилберт на кого-то смотрит, и он, проследив за её взглядом, замечает самую неожиданную для себя пару. Бонни и Дэймон стоят под одним из украшенных деревьев, и он что-то ей говорит. Клаус прислушивается, чтобы разобрать слова…        — Мне так непривычно, что теперь можно не скрывать свои чувства, — произносит Бонни.        — И мне. Но меня это определённо радует, — улыбается Дэймон.        — Что, думаешь, скажет Елена, если узнает про нас?        — Без понятия. Она сама захотела порвать со мной. Если честно, наши отношения после её пробуждения были далеки от идеальных, так что я мало удивился. Мы же и перед её отъездом поссорились.        — При этом она даже не догадывается, почему ты отдалился от неё, — вздыхает Бонни.        — Отчасти из-за тебя, — кивает он. — Но не только. Я не мог так просто отступиться от того, за что боролся так долго. И Стефан наверняка ожидал, что нас с Еленой ожидает «долго и счастливо», как в сказке. Вот только счастливым я себя почувствовал вовсе не с ней. Надеюсь, что и она счастлива, где бы и с кем ни была…       Клаус переводит взгляд на Елену. Она потрясённо смотрит на подругу и бывшего возлюбленного, тоже успев подслушать их диалог. И гибрид понимает её. Она испытывала вину за то, что изменила Дэймону, но при этом он сам, оказывается, был влюблён в другую.        — Не может быть… — шепчет она, и Клаус замечает, как меняется её взгляд. Словно лёд трескается, выпуская наружу её эмоции. Несколько секунд Елена стоит, замерев, затем вдруг подрывается с места, спеша уйти прочь отсюда. Майклсон тут же следует за ней, догадываясь, что произошло. Её человечность возвращается, но вовсе не из-за его внушения.       Клаусу самому больно от осознания произошедшего. То, что Елена увидела, наверняка разбило ей сердце, став сильной эмоциональной встряской. Её с Дэймоном многое связывало. Возможно, она любила его. Теперь же исчезла надежда на их воссоединение, ведь его сердце заняла другая. И не факт, что Елена осталась бы с Дэймоном, даже если бы Клаус не вернулся ради неё в Мистик-Фоллс, ураганом ворвавшись в её жизнь.       Майклсон настигает её возле кладбища. Елена сидит, привалившись спиной к ограде, опустив голову так, что волосы прикрывают половину её лица. Он опускается рядом и сжимает её ладони своими. Её руки слегка дрожат, и когда она спустя несколько минут поднимает голову, Клаус видит, что её глаза полны слёз.        — Я даже подумать о таком не могла, — говорит Елена, и он думает, что она из-за Дэймона плачет. По какой же ещё причине? Но пускай так, для него всё равно кажется невозможным оставить её, особенно в такой момент.        — Я так мучилась виной за то, что предала Дэймона, ведь он стал человеком ради меня. Но никакого предательства не было, ведь он сам уже любил не меня, — продолжает она. — Если бы я знала, как всё обстоит на самом деле, то с чистой совестью осталась бы с тобой, позволив нам быть счастливыми. Не страдала бы понапрасну и не отталкивала тебя.       Клаусу кажется, что он ослышался. Елена сожалеет о том, что не решилась поддаться чувствам к нему без оглядки на прошлое, и Дэймон вовсе не разбил её сердце. Ей бы говорить о своей ненависти к Сальваторе за то, что предпочёл другую, к Клаусу за то, что грубо изменил её жизнь. Но этого она, похоже, ни к кому не испытывает.        — Сможешь ли ты простить меня за то, что я сделал? — осторожно спрашивает он. Елена протягивает руку и нежно касается его лица:        — Мне стоит злиться за то, что ты меня обратил без спроса, а потом заставил выключить человечность, лишь бы я осталась с тобой. Я боюсь вспоминать, что творила в это время, сколько людей погубила. Но я слишком люблю тебя, потому прощаю. Как всегда прощала, что бы ты ни делал.       Клаус выдыхает прерывисто, чувствуя, как его переполняют эмоции, а из сердца уходит огромная тяжесть. Он был готов к ненависти, но вместо этого получает слова любви, которых, как сам считает, не заслужил.        — Я виноват перед тобой. Но если бы всё повторилось, не уверен, что сделал бы иной выбор. Что бы ни случилось, я буду выбирать тебя. Я люблю тебя.       Елена всхлипывает и обнимает его. Клаус гладит её по волосам и думает, что они двое безумцев, неправильные, постоянно делающие ошибки, разбивающие друг друга на части, а потом склеивающие вновь.        — И я тоже, Клаус. Я тоже выбираю тебя, — произносит она. Он улыбается, думая, что ради этих слов стоило пройти сложный путь.