Алим Грей

      Синий сгусток заклинания врезался в деревянный манекен, оставив небольшую вмятину прежде чем исчезнуть, а за ним врезался ещё один зеленый и ещё. С кончика моей палочки, который лишь едва заметно дергался, одно за другим слетали различные условно-боевые чары, призванные отвлечь или же обезвредить противника.       — Медленно, слишком медленно, — бормотал я себе под нос.       Сейчас это единственный способ стать сильнее. У меня нет учителя, который мог бы направлять меня, нет спарринг партнёра, с которым я мог бы проводить учебные дуэли. Всё, что я мог, так это придумать пару уловок, что практически не принесли бы преимущества, ведь опыта боя у меня нет, а также улучшить своё владение магией. В частности, скорость каста заклинаний, то чего мне так не хватало в той дуэли.       К сожалению, успехов почти не было, я ещё на первом курсе довёл их исполнение до невербального и без жестового исполнения, а некоторые и до беспалочкового. А вот образ и желание, самую основу магии, ускорить никак не получалось.       Истратив половину своего резерва, я сел в удобное положение на стуле и, прикрыв глаза, сосредоточился на окружающей меня мане, концентрация которой в выручай комнате была особенно высока, хотя никаких преимуществ в развитии это не давало. Я стал втягивать и гонять эту чудесную энергию по своему телу, стараясь расширить магические каналы.

***

      Лишь по лёгкому возмущению магии мне стало известно о приходе волшебника, которым оказался Поттер. Его походка была дерганой и нетерпеливой. Казалось, что он едва сдерживается, но присев напротив, он сразу, без предисловий, спросил нервным, нетерпеливым голосом:       — Ну, что там с Сириусом? Это правда, что он напал на тебя?       — Да, правда. Вчера я действительно сражался с ним, а Блэк в свою очередь применял смертельные заклинания, среди которых были гниение плоти и кипение крови, — Гарри хотел, что-то сказать, но названия заклинаний сразу изменили его настрой.       — То есть темная магия…       — Запрещённая, — спокойно поправил я его.       — Это неважно! — немного вспылил Поттер. — Канонный Сириус не использовал бы такие заклинания.       Подскочив, он стал расхаживать по комнате. Я же откинулся спинку стула, но внутренне напрягся, мало ли, что сейчас может выкинуть избранный.       Я, то и дело ловил задумчивый взгляд, лишь сильнее настораживаясь и готовясь выхватить палочку, но в один момент Поттер резко сдулся и вернулся на своё место. Его можно было понять. В один момент надежда на нормальную семью разваливается. Было бы ожидаемо, напади он на меня с криком: «Лжец!»       — И что мы будем делать? — ровным, практически без эмоциональным голосом, спросил Гарри, остановившись.       — То, что нужно, чтобы выжить, — спокойно вернул ему.       — И что же? — с кривой улыбкой произнес мальчик.       — Становиться сильнее. И самый быстрый способ это найти учителя. Твой единственный вариант — это Римус Люпин. Остальные преподаватели тебя точно не возьмут, а вот он из сострадания и памяти о твоих родителях может и подучить защите, не чтобы победить, но чтобы выжить до прихода преподавателей и это не говоря о каноне. К тому же Люпин сражался с пожирателями на прошлой войне, а значит профессор хороший боевик.       — Может и правда стоит, — тихо едва слышно сказал сам себе Поттер.       — Да и за ум тебе стоило бы взяться, начать учиться нормально, а не спустя рукава… Вот, не понимаю я тебя, это же магия!       — Знаешь, когда люди мечтают о магии, они хотят «вжух» и все готово, а не десятилетия учебы тренировок, — огрызнулся он.       — Ну-у, кого как. Кому-то достаточно и такой магии, — на этой ноте я встал и пошёл на выход, не слушая ответ.       Закрывшийся за спиной проход не позволил услышать слова Поттера.

***

      Я не хотел отвечать на вопросы, а потому перед входом в гостиную накинул на себя отвод глаз достаточно сильный, чтобы остальные ученики, которые, будучи магами, имели некоторое сопротивление, особенно в сравнении с магглами, посчитали меня неинтересным или вовсе не заметили.       Факультет, как и всегда, был тих. Каждый занимался своим делом. Одни, сидя у камина, что-то читали; вторые разыгрывали партию в шахматы; третьи, накинув заглушающие, что-то обсуждали в небольшой компании.       Пройдя незамеченным в душевую, я заглянул в зеркало, висевшее над раковиной. Из него на меня посмотрел бодрый шатен с серыми глазами и самыми непримечательными чертами лица.       Вздохнув, я, наконец, сконцентрировался и запустил заклинание чистки зубов, а затем прополоскал рот, снимая неприятные ощущения, вызванные чарами, а затем, подновив отвод глаз, вышел из ванны и направился к своей кровати. Все же стоит отдохнуть перед завтрашним днём. Кажется, он будет тяжёлым.       «А про посещение мадам Помфри я и забыл», — было моей последней мыслью в этот день.

***

      Завтрак проходил спокойно, даже слишком, пока почтовые совы не принесли письма и газеты. В один момент зал затих ещё сильнее, но постепенно ученики начинали обсуждение, а вместе с тем пришёл шум и гам.       Терри, прочитав газету, протянул её мне, да и Майкл, сидящий напротив, взглядом рекомендовал заглянуть в «Пророк». Лишь Энтони был погружён в чтении своего письма, которое, судя по всему, пришло от его родителей.       Взяв газету, я осмотрел её. Первое, что бросалось в глаза так это отсутствие фотографии самого боя, были лишь фото Сириуса в тюремной робе и моя, сделанная будто бы вчера. Вспомнив о Рите Скитер и сделав зарубку в памяти о поиске способов противодействия анимагии, я приступил к чтению.       «Сириуса Блэка остановил ученик Хогвартса», — гласил заголовок.       «На Хэллоуин в школу вторгся опасный разыскиваемый преступник Сириус Орион Блэк, недавно сбежавший из тюрьмы Азкабан, из которого до него никто не сбегал за всю его трёхсотлетнюю историю. Более двух месяцев его безуспешно пытаются поймать, но 31 октября Блэк успешно проник замок и был обнаружен по чистой случайно студентом третьего курса Алимом Греем, который в одиночку прогнал преступника.       Спрашивается: Как мы можем быть спокойны за наших детей, если в школу может проникнуть злоумышленник и незамеченным творить всё, что вздумается?»       — Уф-ф, — облегченно вздохнул, хотя примерно этого и ожидал от «Пророка». Использовать этот инцидент, чтобы ударить по директору. Ну, надеюсь, ажиотаж вокруг меня вскоре утихнет. В любом случае, всех кого я мог заинтересовать, обо мне уже знают.       — М-да, всё как всегда, — сказал я и вернул газету, оглядев сокурсников, которые уже закончили читать и завтракать. — Ладно, пойдём уже, что у нас дальше?       — Вроде ЗОТИ, — ответил мне немного задумчивый Тони, так же вставая.       Проходя на выход, я ловил разнообразные взгляды: от восхищенных, до оценивающих.

***

      Урок пролетел в одно мгновение. Уходя, я заметил, как Поттер подошёл к Люпину, видимо, следуя моему совету.       Я с Майклом Корнером и Лайзой Турпин, моими однокурсниками с Рейвенкло, медленно шёл по коридорам замка. Мои сокурсники говорили о рунах, придумывая различные теории. У входа в класс уже стояли и ждали остальные студенты с других факультетов: один барсук, уже знакомая слизеринка и Гермиона Грейнджер, которая не очень дружелюбно смотрела на меня, собственно как и всегда.       Через пару минут подошла профессор Бабблинг, пожилая леди, в темных волосах которой проглядывала седина. Впрочем, она была ещё весьма бодрой на вид. Профессор запустила нас в кабинет.       Сев на место, я привычно поздоровался с соседкой:       — С добрым утром, Гринграсс.       — Добрым, Грей, — холодно вернула мне слизеринка, но не настолько как раньше. Казалось, к холоду примешалось ещё что-то.       Как только мы уселись и приготовились к занятию, профессор начала урок:       — Здравствуйте, студенты. Мы с вами кратко изучили все основные скандинавские руны, а сегодня будем изучать методы их написания, а также свойства на практике. Как вы уже знаете, основа магии — это воля и желание. Слова и движения палочкой лишь помогают концентрироваться и направлять магию.       Она остановилась на пару мгновений, чтобы оглядеть нас, и продолжила:       — Для начертания рун вам нужно взять палочку и произнести заклинание «Scribere», — на кончике её палочки появилась небольшая белая искра. — Оно используется для нанесения надписей на поверхности. Чтобы написать действующую руну, вам нужно начертить её, вкладывая образ и произнося вместе с этим заклинание.       Она вновь немного помедлила, дожидаясь вопросов, которых не было.       — Что же приступим. О заклинании вы можете прочитать в учебнике, я же прослежу за исполнением, — с этими слова Бабблинг легко взмахнула палочкой и к нам полетели небольшие деревянные кубики.       Заклинание я уже знал, все же мне были интересны руны, хотя чертить их не пытался. Быстро, в очередной раз пробежавшись взглядом по тексту, взмахнул палочкой и произнёс вербальную формулу. На кончике загорелась искорка, полностью подконтрольная разуму, но не очень стабильная, что и продемонстрировала, погаснув через пару мгновений.       Эти чары были достаточно просты, а потому уже через десять минут все успешно выполнили их и принялись пытаться начертить руну, используя палочку, как ручку, ведь разуму так проще. Так поступил и я.       И хотя мне первому удалось создать работающую руну, но уже через пару секунд кубик, на который и была нанесена руна света, осветил весь класс и взорвался. Я едва успел выставить щит и успокоился, когда понял, что мой Протего накрывал ещё один, поставленный профессором.       — Вливайте меньше магии, — спокойно посоветовала Бабблинг и продолжила наблюдать за классом.       — Да, спасибо, — и хотел уже начать выводить новую руну, как заметил пристальный взгляд своей соседки, но она в тот же миг бросила холодный и высокомерный взгляд и вернулась к своей работе.       Следующая выведенная мной руна была куда лучше, но погасла в практически тот же миг, что и засветилась. Лишь только с пятой попытки руна получилась нормальной.       Занятие закончилось. Все сумели начертить рабочую руну и был только один взрыв, помимо моего.       Практически тем же составом, за исключением хаффа, мы перешли на арифмантику.       Вообще стоит сказать, что и руны, и арифмантика являются вспомогательными направлениями. Даже сейчас мы занимались то ли ритуалистикой, то ли артефакторикой.       Пусть нам это не сказали, но руны, как и арифмантика, за редким исключением, сами по себе не несут, какой-либо силы. Они лишь костыль, используемый во множестве направлений магии, но, в основном, упомянутых выше, которые имеют не очень хорошую репутацию среди обывателей.

***

      Чары, последнее занятие на сегодня, подошли к концу. Однокурсники спокойно встали и начали собирать свои вещи. Я же медлил, потому что у меня был вопрос к профессору. Впрочем, он выглядел слишком занятым и уже сел за стол проверять работы, поэтому я решил задать его при следующей возможности.       И уже на выходе профессор Флитвик окликнул меня:       — Мистер Грей, задержитесь, — чуйка взвыла, хотя вполне возможно, что не она, а моё духовное зрение, которое по идее работает всегда, но разум интерпретирует его лишь по необходимости.       Время замедлило свой ход.       Я поворачиваюсь, смещаясь в сторону. Луч заклинания пролетает прямо передо мной в паре сантиметров и влетает ровно в дверь. Рефлекторно прокручиваю кистью и появляется щит, а в руку выскакивает палочка. По барьеру растекается новое проклятие, выпущенное Филиусом.       «Этот маленький, сморщенный гоблин напал на меня», — я быстро выхожу из шока в краткий момент паузы, которую первым же и прерываю, пуская оглушающее в профессора, на лице которого сияет кровожадная улыбка.       Полугоблин спокойно делает шаг в сторону, отправляя в меня связку заклинаний. Медленнее, чем Блэк, достаточно, чтобы распознать заклинания и принять меры. Создаю привычный щит и двигаю его вперед.       Два из трех сгустков магии попадают в щит, создавая волну, что проходит по Протего. Третье же заклинание превращается в веревку, которая обвязывается вокруг барьера и захватывает пару метров воздуха за ним, но, ничего не захватив, падает на землю после исчезновения щита.       В это время я делаю пару шагов, покидая класс, что был слишком маленьким для нормального боя, а затем закрываю дверь заклинанием. Мгновение и она разлетается множеством щепок, что спустя ещё долю секунды устремляются ко мне.       Я, рефлекторно прокрутив кистью левой руки, выставил щит, хотя палочка была в правой. Деревянные снаряды, встретившись с барьером, останавливаются и соскальзывают с него.       Неожиданно профессор выскакивает из класса, как черт из табакерки, и посылает пару заклинаний, но уже куда быстрее. Я делаю шаг немного в сторону и встаю боком, бледно-зеленые чары обходят меня с двух сторон, не задевая.       В голову приходит пара идей. Взмах палочкой и по полу расползается ледяной слой, а вслед за ним мощный барьер, занимающий весь коридор, затем появляется бушующий огонь, закрывая обзор. И хотя его температура не очень высока, её хватило, чтобы превращать лёд в пар.       Пара заклинаний разрывает барьер и проходят через огонь, прежде чем врезаются в щит, что я успел выставить в последний момент.       Огонь затухает, но его место занимает плотный туман, который спустя мгновение рассеивается и открывает вид на коридор, покрытый небольшим слоем сажи. Затем, кажется, в одно мгновение с палочки Флитвика срывается десяток заклинаний и они устремляются ко мне на большой скорости.       Широкий взмах палочкой и появляется барьер, который лопается в тот же момент, как его достигают заклинания, но ни одно не добирается до меня.       Флитвик, увидев это, лишь ухмыльнулся и в следующий момент ко мне устремляется новый десяток, который в этот раз я уже не успеваю остановить. Благо, не все по мне попадают, и меня всего лишь сильно откидывает, выбивая палочку из рук.       В полете, неведомым мне образом выставляю щит, но это было бессмысленно, ибо новых заклинаний в меня не полетело.       «Акцио», — проговариваю в мыслях, вставая, и палочка влетает в руку, пока профессор спокойно стоит и чего-то ждёт. Я же выставляю свой концентратор в его направлении, но ничего не предпринимаю.       Постепенно кровожадная улыбка гоблина сменилась обычной, довольной.       — Неплохо, неплохо, — произнес Филиус. — Колдуешь хорошо для своего возраста, да ещё и невербально, в бою ориентируешься, заклинания со следующих курсов, парочка даже в беспалочковом варианте.       Профессор Флитвик на секунду задумался, а затем ошарашил:       — Ты будешь моим учеником, — и было непонятно, вопрос это или утверждение.       Но отказываться или перечить я не собирался. Учитель мне нужен, особенно сейчас. Хотя, уверен, не будь такой ситуации, то и предложения ученичества бы мне не видать.       — Я согласен, — попытался сделать вид, что посчитал это вопросом. — Что вы от меня хотите за обучение?       — Контракт заключать мы не будем, — он ухмыльнулся и продолжил. — Но есть два условия: первое условие ты должен усердно учиться, не хочешь, ну и ладно просто перестанешь быть моим учеником. О втором же мы поговорим позже, но не переживай, ничего выходящего за рамки просить не буду, — профессор поспешил меня успокоить. — Можешь идти, завтра же сразу после завтрака ко мне в кабинет.       Сказав, он развернулся, взмахнул палочкой, очищая и восстанавливая стены, а также всё остальное, что мы успели повредить за наш бой, и вернулся в кабинет, а я, постояв ещё пару минут, направился в библиотеку.       В принципе, нет ничего удивительного в том, что Флитвик не захотел заключать магический договор, ведь их, как и клятвы, никто не любит, да и не работают они долго, особенно на сильных магов.       В этом мире нет никаких сверхсущностей, что наблюдали бы за исполнением контракта, это просто заклинание, а заклинание всегда можно разрушить.       Желание основа магии, а потому если маг чего-то хочет, то на это будет уходить часть магии и рано или поздно оковы договора будут уничтожены. Доля же, уходящая на это действие, зависит целиком и полностью от этого самого желания, вплоть до полной потери возможности колдовать до разрыва договора. Сами контракты различают по прочности и соответственно по качеству.       Это мало того что, ненадежно, так ещё и ослабляет обе стороны. Впрочем, если нужно обеспечить кратковременное сотрудничество, то это хороший вариант, ведь пункт об ограничении по времени уменьшает сопротивление.       Аналогично дело обстоит и с клятвами. Насильная клятва держится всего пару дней, а вот добровольная с течением времени может и укрепляться.       Так думая о договорах, клятвах и причинах Флитвика брать меня в ученики, я шёл до библиотеки.

***

      Я медленно прошёл в библиотеку. Она была не такой большой, как в выручайке, ведь учебников или старых книг здесь не было, а потому шкафы не возвышались до небес, а были всего под два метра высотой.       Быстро взглядом найдя мадам Пинс, я пошёл к ней.       — Здравствуйте, — спокойно поприветствовал её, на что в очередной раз получил предупреждающий взгляд, ещё одной оплошности она мне не простит, хотя и прошлую не простила, но и придраться не смогла. — Не могли бы вы посоветовать что-нибудь про защитные чары и применении их в бою или дуэлях.       Я решил, что помимо повышения скорости каста, стоит позаботиться и о более мощных щитах, а не пользоваться простейшим из них, раз уж ими так часто пользуюсь в бою.       — Да, — сухо ответила мадам Пинс и сделала пару шагов к соседнему шкафу, литература в котором была посвящена защитной магии.       Её глаза быстро пробежались по корешкам, пока не остановились на одном из них. Она вытащила книгу и протянула её мне с видом: «Только попробуй испортить!»       Я выхватил томик и, не обращая внимания на недовольный взгляд, быстро поблагодарил и свалил к ближайшему столику.       Я спокойно уселся, накинул заглушающие чары и начал уже искать в своей сумке зелье памяти, как на стол, всего в метре от меня с грохотом упал огромный талмуд, а подняв глаза, я увидел Грейнджер, которая и кинула его.       — Чего ты хочешь? — спросил я, устало потирая переносицу.       — Я хочу продолжить наш прошлый разговор, — уверенно ответила она, присаживаясь.       — Нам не о чем разговаривать, у нас слишком разные взгляды. Это будет бессмысленно, — вернув зелье в сумку и туда же книжку, я начал вставать.       — Вот просто прочитай, и ты поймешь, о чём я, — и пододвинула этот талмуд.       — И что же такого может быть в обычном сборнике законов магической Англии? И да уже читал, — сказал я, тяжело вздыхая, и вернулся обратно.       — Если так, то ты должен понимать, магический мир застрял в варварстве: рабство, социальное разделение, дуэли… — придя в себя от удивления, Гермиона начала пытаться убедить в своей точке зрения, — …есть даже законы, что противоречат друг другу!       — И что в этом такого? Это мир магии.       — Не должно быть такого ЗДЕСЬ! — чуть ли не выкрикнула девочка, ведь для неё магия в первую очередь ассоциируется со сказками.       — Это мир магии, — повторил я. — А люди всегда остаются людьми и не важно, владеют они волшебством или нет, даже, скорее наоборот, огромная разница в силах между сильнейшими и слабейшими только все усугубляет. Задай себе один вопрос: «Что может творить этот самый сильнейший, если чтобы убить его, его надо завалить трупами?» Не ищи ответ в книгах, его там нет.       Мир, в котором огромную роль играет личная сила, не может быть добрым.