Я герой и имя мне - Нзури||BNHA

Самые суровые судьи — мы сами

«Я никогда не видел, что бы она с кем-то долго говорила. Она действительно странная, такая…тихая…всегда стоит в стороне и наблюдает за людьми. Я даже не знаю, есть ли у неё друзья» Именно так большинство учеников описывали Кйокай Джинкс. Отчасти замкнутая и одинокая, она словно призрак ходила тусклыми коридорами школы, отбрасывая тёмную, размытую тень. Казалось, будто Джинкс совершенно ничего не заботит, кроме своих собственных хлопот. Снежно белые короткие волосы с тёмной чёлкой, бледная, почти прозрачная кожа и ярко-зелёные глаза, делали Джинкс жутко привлекательной, но в тоже время не каждый осмеливался подойти к ней из-за страха… Но они боялись не столько саму Джинкс, как её причуду. Кйокай Джинкс Статус: Ученица средней школы Причуда: Влияние на события/Йера «Влияние на событие и Йера» история часто бывает, несправедлива, особенно когда её трактуют неправильно и не хотят понимать, эти две, необычные и сложные причуды при своём упоминании заставляли тела школьников невольно дрожать. Люди любят и верят больше во зло, когда чего-то не понимают, спихивая всё на тёмные детали. С помощью причуды, Джинкс была способна повлиять на событие, которое должно было произойти, меняя его исход, а так же усилить результат благодаря второй причуде. Унаследовать две способности на самом деле не так-то круто, как выглядит на первый взгляд. «Йера» причуда последствия, повтора. Описать её можно одной фразой: «Что посеешь, то и пожнёшь». «Результат зависит от приложенных усилий. Не стоит рассчитывать на что-то большее, если ты не стараешься», — рассуждала Джинкс. В голове Кйокай мгновенно проносились разные варианты результата одного и того самого действия, спровоцированного одинаковыми или же разнящимися факторами. По сути, причуда работала как «частичное предвидение». Для Джинкс это выглядело как тест с вариантами ответов и только от неё зависело, будет ли она что-то менять или нет. Во время действия причуды глаза Джинкс подсвечивались фиолетовым свечением, изредка она могла выдыхать пурпурный дым, но он не играл особой роли и эффекта. Самым же мощным аспектом было то, что Джинкс могла переносить результат события на человека, тем самым оказывая на него непосредственное влияние… Именно поэтому многие называли её способность проклятием, а саму Джинкс «той, кто всё портит, бельмом на глазу». Школьники, опасаясь того, что девочка может разозлиться и применить причуду против них, обходили Джинкс десятой дорогой, пуская различного рода слухи. В раннем возрасте и во время учёбы в школе она могла применить причуду осознанно около трёх раз на неделю, так как при долгом использовании идёт сильная нагрузка на глаза и голову Джинкс. Если переусердствовать, то из носа и глаз может пойти кровь, лишая пользователя некоторых чувств. Причуда так же могла активироваться сама по себе, в любой момент, не вызывая особого дискомфорта и вреда для Кйокай. — «Это как слайд-шоу, я просто вижу картинки в голове», — говорила Джинкс матери, в попытках объяснить, что она чувствует. — «Иногда я боюсь, что могу сойти с ума…во время разговора я буквально могу видеть, как поступит человек, и поэтому стараюсь изо всех сил не использовать причуду. Но я не всегда могу её контролировать, поэтому одной спокойнее». Джинкс, несмотря на всю свою закрытость, была прекрасной ученицей, создавалось ощущение, будто она знает всё обо всех. Внимательная и умная девочка никогда не вмешивалась в дела других учеников, хотя драки в этой школе были довольно частым явлением. Лишь тёмно-фиолетовые наушники, и блокнот с ручкой всегда оставались рядом с ней, дополняя независимый образ Кйокай. Никто не знал, что она записывала, и какую музыку слушала, сидя во время перемен на слегка пыльных подоконниках. Но каждый раз, когда рука Джинкс скользила по тонким листам блокнота в переплёте с чёрной кожи, на лице девочки появлялась едва заметная улыбка. Разрезая ногами воздух, сидя возле окон, юная Кйокай наслаждалась каждой минутой тишины. Джинкс находилась в своей зоне комфорта, отдалившись подальше от этих мерзких, неуправляемых детей, хвастунов, обладающих мощными причудами, но не умеющими правильно их показать. Всегда в её глазах как в зеркале отражалось виденье «кривого мира». Зазнавшиеся, грубые, эгоистичные люди то и делали, что разрушали покой в обществе своими громкими бессмысленными криками, пытаясь сделать всё, что бы впечатлить толпу. — «Жалость…» — раз за разом повторяла Джинкс, бросая осуждающий взгляд на своих одноклассников. Как бы сильно солнечные лучи не освещали детей в её классе, Кйокай всегда могла видеть их тёмную натуру. Мир становился скучным для неё, так как каждый человек в этих стенах был предсказуем. Возможно, ей просто повезло попасть в это грубое общество, ни ценящее никого, возможно именно поэтому она сторонилась всех и никогда не вмешивалась. Довольно часто Джинкс становилась свидетелем жестоких драк среди детей, но всякий раз она проходила мимо, опустив глаза вниз. Использования причуд в школах было строго запрещено, но всем на это было глубоко наплевать. — «Что я могу сделать?» — думала Джинкс, хладнокровно уходя в сторону. — «Это не моё дело, да и если я вмешаюсь, толку будет мало». Она неспроста делала такие выводы, Джинкс видела, какими могут быть последствия, если просто вежливо попросить людей остановиться. Всё просто закончиться кровью… Не редко прохаживаясь коридорами, она замечала следы от побоев на детях. Синяки, ссадины и царапины украшали лица и руки, вместо ярких браслетов и заколок. — «Зачем?..» — задавалась она одним и тем же вопросом. Она ещё толком не видела мир, но он уже начал приоткрывать красивую дверцу с тёмным и длинным коридором внутри, куда свет никогда не пробьётся. Казалось, с заходом солнца всё становилось только хуже, и чудовища из этой двери медленно выползали наружу, вселяя самый настоящий дикий страх… Тьма. — «Для этого ведь и нужны герои, да? Мы боремся с этой тьмой, в попытке удержать свет в сердцах людей, но при этом угасаем сами. И порой сами же становимся рабами этой тьмы, позволяя ей окутать нас в свои тяжёлые цепи», — эти слова принадлежали ребёнку с виденьем взрослого человека. Никогда прежде она так не отчаивалась, как при виде огромных ворот в её школе. Ей просто хотелось поскорее закончить всё и попасть в академию UA, возможно там всё будет иначе? Это ведь место, где ты можешь стать кем захочешь, воплотить свою мечту. Быть героем, светом, надеждой… Каждый раз, когда её ноги глухо ставали на твёрдый пол, громкие голоса детей эхом отбивались от стен, проникая глубоко в её тело, будоража его. Избавиться от шума помогала только музыка, нежно щекочущая её уши… В один день Джинкс как обычно прохаживалась по школе, завернув за угол, она снова увидела драку, только в этот раз, что-то заставило Кйокай остановиться, застыть от той жестокости, попавшей в поле её зрения. Уставившись в одну точку, Джинкс порой подрагивая как лист на ветру, могла видеть, как над одной девочкой склонилось около пяти человек, злобно насмехаясь. Тяжело дыша и скрипя зубами от боли, она неподвижно сидела на холодном полу, в тени всех этих людей. Внезапно обидчица со светло-русыми волосами присела возле неё и после короткого разговора заставила девочку корчиться, вонзив ей в плечо свои острые, как бритва когти. В этот момент сознание Кйокай отключилось, и тонкий писк волной прошёл сквозь её уши. В её широко раскрытых глазах, словно как на большом экране, можно было лицезреть эту ужасную сцену. Тело Джинкс содрогнулось, а по лбу, нагоняя мурашки, скатились холодные капли пота. Сжав волю в кулак и не думая абсолютно не о чём, Джинкс резко рванула с места, решительно помчавшись вперёд, позабыв о своей небольшой морали «не вмешиваться». — Хватит! Хватит! Оставь её в покое! — как-никогда яростно и громко кричала Джинкс, присев рядом с раненой девочкой. Джинкс жутко напряглась, её обычное спокойствие испарилось как по щелчку пальцев, а на глазах легким бликом отразился фиолетовый свет. Её внутреннее «я» больше не пыталось её остановить… Сейчас её тело переполнял адреналин, заставляя сердце, бешено колотиться в груди, подобно большой птице в клетке. Джинкс смотрела в беспощадные, жёлтые глаза юной львицы, стоящей перед ней, не испытывая ни страха ни каких либо других эмоций, кроме злости и большого удивления. Она удивлялась тому, настолько люди могут быть жестоки по отношения к другим, что бы просто насытить своё чёрствое, гнилое эго. Джинкс была уверена только в одном: Леоне Янг лишь ещё одна хулиганка, которая подкалывает других ради забавы. Почему? Зачем? Голос львицы на мгновение вернул Джинкс в настоящий мир, выдернув её из мысленной паутины. — Ты слышишь, Сокудо? Меня просят пощадить тебя, — дерзко бросила Леоне широко улыбаясь. «Сокудо?!» — подумала Джинкс, внимательно глянув на избитую девочку. В глаза сразу бросались тёмные полосы на щеках и карамельные волосы с тёмными прядями. Острые клыки блистали на солнце каждый раз, когда Наруэ отчаянно и жадно хватала прохладный воздух. — «Неужто, это дочь героя молнии Субаяя?» — размышляла Джинкс, пропуская мимо ушей слова грубой Янг. Джинкс почему-то никогда не обращала особого внимания на Сокудо, не смотря на то, что они учились в одном классе. Всегда её глаза уходили прочь, зарываясь в бледных листах блокнота. Сейчас, Джинкс хотелось заговорить с Сокудо, может как-то поддержать её или успокоить. Но не успела она ничего сказать, как, казалось бы, обессиленная Наруэ резко встала и ударила львицу в лицо ногой, сопровождая атаку громким криком. Удивлению Кйокай не было границ, она просто смотрела и почти что ощущала весь тот поток злобы и отчаяния, с которым Сокудо сокрушила Леоне. Громкий рык Наруэ страшно гудел в почти пустом коридоре, глубоко оседая в сердце каждого из присутствующих. Ощущая этот звук так близко к себе Джинкс застыла от изумления, никогда прежде она не испытывала подобных эмоций. Бешеный ритм сердца качал её горячую кровь по тонким венам, а тело мимолётно содрогалось всякий раз, как рык Наруэ доходил до ушей Джинкс. Кйокай только и могла, что смотреть в пылающие от ярости глаза девочки гепарда, чьи счёсанные кулаки ритмично дрожали. Жажда крови в воздухе была настолько ощутимой, что её почти можно было коснуться. Шайка Леоне отступила назад, опасаясь любого движения со стороны разъярённой Сокудо. Сейчас в этом коридоре находились сильнейшие люди из класса, и каждый из них был по-своему страшен. Вернув свою решимость и борясь с внезапно нахлынувшим страхом, Леоне резко поднялась на ноги и набросилась на Наруэ. С её дрожащих губ сорвалась дерзкая фраза, но она никак не изменила хищного взгляда Сокудо. Незаметно для всех, жар внутри Джинкс вырвался наружу, заставив её глаза вспыхнуть пурпурным свечением. Она машинально потянула свою руку к львице, но не успела её коснуться, как грубый и хриплый голос директора словно заморозил её. Придя в себя, Джинкс увидела, как Леоне с Наруэ уходят вслед за директором, и почувствовала, как постепенно спало напряжение в этом жутком коридоре. Она осталась одна, и внезапная отдышка вдруг вскружила голову Джинкс и затуманила ей зрение. Отчаянно пытаясь найти опору Кйокай шатаясь, размахивала руками. Оперившись на стену, Джинкс медленно сползла по ней вниз, закрыв руками бледное лицо. Её глаза сильно жгли, а голова неистово гудела и по ощущениям, будто сдавливалась со всех сторон. Тонкий писк в ушах снова заставил её лицо скорчиться. Темные брови сильно изогнулись, со всей силы давя на глаза. Джинкс стиснув зубы, ёрзала ногами по земле и нервно дрожала, пытаясь уменьшить боль, нарастающую с каждым мгновением. Наконец муки Джинкс начали стихать, она не спеша убрала руки с лица и попыталась медленно открыть уставшие глаза. С трудом сделав это, она попробовала встать, опираясь на стену. Легкое головокружение едва не свалило её, но Кйокай смогла устоять, ухватившись за выступающий подоконник, немного придя в себя, Джинкс осторожно пошагала прочь, направляясь в сторону своего класса. На сегодня приключений было достаточно. Она впервые в своей жизни ощутила столь дикие эмоции, впервые, она перешагнула через себя ради кого-то чужого… Новость об исключении Леоне, разлетелась по школе молниеносно, она была услышана даже в самых тёмных уголках, и не могла не радовать добрую половину учащихся. С облегчением вздохнули и учителя, чьи дети поддавались нападениям со стороны юной львицы. С её уходом в школе снизился уровень агрессии, но не до конца. Почувствовав, что главаря больше нет, многие начали пытаться узаконить свой статус, как новых лидеров, но всё пошло не по плану, когда на место Леоне неожиданно для всех, пришла Сокудо. С неё было достаточно всего, и она начала следить за каждым бунтарём и держать его в узде. Для Наруэ новость об исключении львицы была как гора с плеч, но девочка не сильно то радовалась. Её лицо с каждым днём становилось всё угрюмее и…злее. Привычный яркий блеск её золотистых глаз стал слегка пугать окружающих. Её важный вид призывал к порядку вокруг, и лишь немногие порой осмеливались его нарушать, но их сопротивление, раз за разом безжалостно душилось. Наконец настала мирная пора, в этих мрачных стенах… После того дня прошла неделя, Джинкс никак не изменившись всё так же продолжала держаться в стороне, прохлаждаясь в своих особых местах. Выйдя из класса по окончанию занятий и учебного дня, она направилась в одно из таких мест. Удобно разместившись в дальнем углу коридора, на большом подоконнике, Джинкс слушала музыку, ритмично покачивала головой, и что-то записывала в свой толстый блокнот. Погрязнув умом и телом в своём мысленном мирке, Джинкс забыла обо всём, и не заметила, человека, стоящего за её спиной. — Хмм… Linking park? Хорошая группа, тоже их слушаю, — послышался голос в стороне. Джинкс резко повернулась, и быстро сняла наушники, слегка испугавшись, она едва не выронила блокнот из рук. Её глаза на мгновение вспыхнули пурпурным свечением, но затем вернулись к обычному состоянию, когда она увидела, как любопытное лицо Наруэ заглядывает в её блокнот. «Какого?..» — пронеслось в голове Джинкс, когда она заглянула в её золотые глаза. — Что пишешь? Или это секрет? — дружелюбно спросила Сокудо, приподняв свои мягкие уши. — Не важно, — ответила Джинкс, нахмурив брови и быстро закрывая блокнот. — Я присяду? — указывая на подоконник, спокойно бросила Наруэ. Получив в знак согласия кивок Джинкс, Наруэ не спеша уселась рядом, поставив рюкзак рядом с собой, она стала смотреть в окно позади. Зрачки Сокудо ещё сильнее сузились, поймав пару солнечных бликов, а веки рефлекторно содрогнулись. Наруэ тихо вздохнула, и слегка склонив голову на левый бок, повернулась лицом к зеленоглазой блондинке. — Что ты делаешь одна в таком месте? — вопросительно приподняла бровь маленькая кошка, — тут довольно мрачно, да и занятия уже кончились. — Мрачно да? Это с какой стороны ещё посмотреть, — выдохнула Джинкс, сосредоточив взгляд на своём отражении, слегка коснувшись пальцами холодного стекла, она стала стирать на нём небольшой слой пыли, в попытке что-то нарисовать. Сокудо слегка нахмурила брови, услышав подобный ответ. — О чём ты? — махнув хвостом, переспросила она. Джинкс продолжая водить пальцем по окну, повернула голову к собеседнице и окинула её внимательным взглядом, приподняв левую бровь. Затем она потянула руку к своему блокноту, открыв его, Кйокай что-то быстро нарисовала и вырвала лист. Протянув зарисовку Наруэ, она спросила: — Что ты видишь? — Цифру 9, — держа в руке лист, ответила Сокудо. — А я вижу «6», — едва улыбнувшись, сказала Кйокай, — вот то, что я хотела услышать, ты видишь это место мрачным, в то время как я нахожу его тихим и спокойным. Кйокай приподняла голову и стала смотреть сквозь окно на двор школы, улыбка на её лице слегка расширилась и Джинкс даже показалась довольной на мгновение. Моргнув и обратив свой взор в сторону маленькой хищницы, Джинкс заметила, как Сокудо слегка смутилась и нахмурила брови. — Что с твоим лицом? — издав довольное «хмм» выпалила Джинкс. — Ты забавно выглядишь. — Ничего не забавно, — слегка рыкнула Наруэ, прижав уши, — на тебя посмотри, так ты бледнее трупа. — Хах, спасибо за комплимент, — отказала Джинкс, поправив волосы и снова став таращиться в окно. — Ты ведь Кйокай, верно? — спросила маленькая кошка, наклонив голову. — Да, а ты же Сокудо…имя не помню, — слегка запнувшись, ответила зеленоглазая, поднося палец к губам. — Наруэ, моё имя Наруэ, а как зовут тебя? — А разве ты не слышала? Я Джинкс, — сделав безразличный взгляд, тихо сказала она. Джинкс могла наблюдать, как и без того большие глаза Сокудо увеличились от явно искреннего удивления. Она нервно дёрнула хвостом, затем слегка прижмурившись, ответила: — Я почему-то всегда думала, что это что-то вроде обидного прозвища, а это и есть твоё имя. Просто… Джинкс ведь переводиться как… Не успела она закончить свою мысль, как собеседница перебила её. — Я знаю, не напоминай, — немного откинувшись ближе к стене, молвила блондинка с тёмной чёлкой, и провела прохладной рукой по своей шее. Обратив взор вниз, Джинкс затихла, возникла неловкая пауза, которая заставляла и без того обескураженную Сокудо, чувствовать себя ещё более неловко. Она не знала, как ответить, что сказать, дабы прервать это глухое молчание и разрядить обстановку вокруг. — Хотя знаешь что, — начала Кйокай и внезапно для самой себя, сказала, — зови меня Джин, не люблю, когда имя звучит полностью. Сокудо широко раскрыла глаза, услышав подобную речь от собеседницы, взгляд Джинкс в это время был прикован к золотистым глазницам Наруэ, блистающим подобно большим драгоценным камням. — Как скажешь, Джин, — улыбнувшись, ответила маленькая кошка. Почесав затылок пару секунд, и громко выдохнув, она продолжила: — И ещё, я хотела сказать тебе спасибо, за тот день. Ты первая, кто не побоялся вступиться за меня, раньше такого никто не делал. Я вообще должна была подойти раньше, но…не смогла. После того, как Наруэ закончила свой монолог, теперь уже Джин слегка смутилась. Так долго говорить с кем-то было в новинку для неё, а тем более слышать слова благодарности. Впервые она оказалась в ситуации, где её причуда была бесполезной, не в силе предугадать следующую реплику или движение Сокудо. Внезапный интерес, словно как густой туман резко окутал её разум, заставив душу трепетать от волнения. Джин чувствовала себя иначе, находясь рядом с таким человеком. — Да не за что, — прикрыв глаза чёлкой, промямлила она. — Хмм? — прищурившись, выдала Наруэ. — Зачем ты закрываешь глаза? Они довольно красивые. Наруэ слегка пододвинулась и аккуратно стала убирать тёмные пряди волос с лица Джин. Затем она, шутя, взъерошила волосы Кйокай и, смеясь, сказала: — Так-то лучше! Прошло пару секунд, прежде чем Наруэ смогла увидеть на щеках Джин едва заметный румянец. Кйокай удивлённо смотрела, и чувствовала, как тёплая ладонь Сокудо прошлась по её голове, немного путаясь среди белоснежных волосков. — Что с тобой? Ты похожа на маленького дикобраза, — слегка толкнув Джин в плечо, выпалила Наруэ, громко и звонко смеясь. — Почему ты так дружелюбно ко мне относишься? — вдруг резко сменив радостное выражение лица начала Джин. — Разве ты не слышала, что обо мне говорят? Разве ты не должна…бояться меня? — Тч! Да плевала я с высокой колокольни на слухи, я не верю в них! — громко рыкнула Наруэ. Джин содрогнулась на секунду, но затем она успокоилась и удивлённо прошептала: — Что?.. — Мне проще увидеть своими глазами, чем поверить в слухи, говорить могут всё, что угодно, но это не обязано быть правдой, к тому же почему я должна бояться тебя? Я не вижу в тебе ничего опасного, ты просто такой же ребёнок как я. Дар речи Кйокай мгновенно пропал, как только слова Сокудо дошли до её ушей. Сердце начало биться чаще не пойми от чего, прогоняя по жилам алую кровь. Наруэ заметила, как сильно растерялась Джин, она чувствовала, как напряжение в её тело росло к каждой секундой. Дабы утешить собеседницу, Сокудо слегка коснулась её дрожащего плеча. — Ты не чудовище, что бы тебя бояться, Джин, — тихо произнесла она. Лёгкая слеза со щеки Джин медленно сорвалась и пулей полетела вниз, разбившись об колени девочки. Её губы дрожали, едва сдерживая внутренний плач. Наруэ от такой неожиданной реакции слегка сжала плечо Джин, и тихо прошептала: — Эй, ты чего? Всё хорошо… — Кйокай! Результат олимпиады пришёл, ты где? — резко завопил учитель, показавшись из-за угла. Он прервал их тихую идиллию, и Джин с Наруэ слегка насторожились, услышав грубый и полный холода голос преподавателя. Протерев рукой усталые глаза, он снова позвал Джин, сказав ей собрать вещи и проследовать за ним в кабинет. В спешке собираясь, Кйокай ни разу не взглянула в глаза Сокудо, она небрежно запихнула наушники с блокнотом в свой рюкзак и сорвалась с места, следуя за седоватым мужчиной. Слегка расстроено Наруэ провела взглядом свою собеседницу, оставаясь на месте. Сокудо, простояв несколько секунд возле подоконника, собиралась уже уходить, как её чуткие уши уловили странный звук возле лестницы. Подойдя поближе, Наруэ заметила блокнот Кйокай, выпавший из рюкзака. Осторожно подняв находку, она хотела позвать Джин, но та уже отошла слишком далеко. Пройдясь рукой по кожаной обложке блокнота, Наруэ слегка вытерла с него пыль и немного рассмотрела. — Выглядит неплохо, у неё есть вкус, — сказала она в сердцах, — отдам ей это завтра. С этой мыслью Сокудо направилась за рюкзаком, оставленным на подоконнике. Потянувшись за своими вещами, Наруэ заметила небольшой рисунок на стекле, сделанный Кйокай. Девочка обвила своё лицо и нацарапала на пыльном слое грустную улыбку, вероятно отражая своё душевное состояние. Разозлившись, Сокудо резким движением добавила линию, поменяв тем самым угрюмую полосу на ухмылку. «Тч! » — фыркнула она, обнажая клыки и спускаясь по лестнице. Резвым шагом, направившись, домой, Наруэ не могла выкинуть из головы момент, как Джин плачет из-за неё. Как её лицо сияло от радости, когда они говорили вместе. Прокрутив в голове всё, что случилось за тот короткий период, Сокудо поняла, что Джин одинока и ей просто нужен хороший друг… *** — Я дома, — слегка утомлённо произнесла Наруэ, закрывая за собой входную дверь. С кухни, вместе с запахом вкусной еды, донёсся ласковый голос матери, призывающий скорее мыть руки и садиться за стол. Закинув вещи в комнату и быстро сменив одежду, маленькая кошка пулей спустилась со второго этажа на кухню. — А когда придёт отец? — напихав щёки сочным мясом, пробормотала Наруэ, заметив, что глава семьи отсутствует. — Он сегодня будет работать целые сутки, так что вернётся под утро, — тяжело вздохнула Канку, убирая посуду на полки. Подперев рукой голову, девочка слегка расстроилась от такой новости, доев ужин и убрав со стола, она вернулась в свою комнату, дабы сделать задания на дом. Просидев за столом около получаса, Наруэ дописала последнее задание и резво закрыла тетрадь, откинув её в сторону. Потянувшись и слегка прокрутившись на стуле, она зацепила что-то рукой, от чего предмет упал на пол. Обернувшись, она поняла, что столкнула с полки блокнот Джин, и из него выпал лист. — Ой, — слегка испугавшись, бросила Наруэ и присела возле записной книги, — она прибьёт меня. Бережно подняв всё с пола, Сокудо вздохнула с облегчением, так как лист был вырван давно. На этом клочке бумаги был какой-то рисунок, и любопытство, вдруг резко заигравшее в голове Наруэ, подстрекало её посмотреть, что же там изображено. — «Думаю, Джин не будет злиться», — сказала она в сердцах, став всё рассматривать. То, что лицезрела Наруэ, было похоже на зарисовку геройского костюма. Набросок был слегка небрежен, но саму суть передавал очень хорошо. Увиденная картинка, заставила уголки губ Сокудо растянуться в прекрасную улыбку. Она слишком увлеклась и стала перелистывать страницы записной книги Джин одну за другой, пока не наткнулась на заголовок «Я хочу стать героем». Дикий интерес, вызывая мурашки, прошёлся по её коже и завлёк ещё сильнее. Усевшись на кровати, Наруэ принялась читать записи Джин. _______ « Я хочу стать героем, хочу стать светом надежды для тех людей, кто растерял её, хочу приносить пользу, помогая всем, чем могу». — Правильная мысль, — радостно промурлыкала Наруэ, продолжив читать. « Я хочу стать героем, но…стоит ли оно того? Стоит ли это потраченных нервов и времени на тех людей, кто не достоин помощи вообще? Стоит ли это того, что бы пытаться помочь человеку, который отказался от всего? Да и кто такие герои сейчас? Герой — тот, кто всегда рядом и готов спасать. Он обязан быть сильным, добрым и способным, но что, если я скажу, что он ничего никому не обязан, кроме себя. Говорят, что героем может стать каждый, но это ложь. Даже если человек способный, но у него страшная причуда или натура, к нему никто не потянется. Сейчас всем важна внешность и красота, привлекающая больше всего внимания, прямо как яркий глянцевый журнал. Все смотрят и любуются, даже на секунду не задумавшись, что внутри всё листы давным-давно уже чёрны. Мы следующее поколения надежда Японии, мы — герои. А что если это не так? Я вижу каждый день, как всё постепенно гниёт, я вижу, какие «герои» растут в моём классе, они ужасны… В мире есть и по-настоящему великие люди как Всемогущий, Старатель или Субаяй, но их как мне кажется становиться всё меньше с каждым днём. Сейчас для многих это просто статус, прикрываясь которым можно делать вещи, запрещённые другим людям. Ты можешь зваться героем, но при этом вести себя как злодей, скрываясь у всех на виду под тенью реальных чудотворцев. И на самом деле наши идолы могу быть далеко не теми, за кого себя выдают. Но вот только настоящие герои порой поступают как полные глупцы и идиоты, спасая даже тех, кто этого не заслуживает, и эта та самая черта, которая делает из них слабаков. Без малейших раздумий они бросаются на помощь, не зная людей и их намерений. Они порядком забывают о себе, о том, что дома их кто-то может ждать, и о том, что это может быть последняя миссия, последний шаг, последний вздох… И когда они уйдут, о них забудут, их заменят жалким подобием, забив толстый гвоздь в крышку гроба настоящим воинам. Теперь я хочу спросить себя ещё раз, я готова быть героем? Я готова жертвовать ради тех, кто не заслужил. Ради тех, кто может меня сломать. Я готова быть слабой и забытой? Если ведь герой получит тяжёлую рану и уйдёт, он будет не нужен, его выбросят как сломанную игрушку, даже словом не обмолвившись. Великие падут, рано или поздно, слабость в виде жалости, сломает их!» — Мой отец не слабак! — закричала Наруэ резко швырнув блокнот в стену. Зарычав от приплыва внезапной ярости, она схватила себя за голову, слегка поцарапав нежную кожу острыми когтями. Хрипя и дрожа, Наруэ задыхалась в попытке успокоиться. Зловещий ком подступил к её горлу, мешая малышке вдохнуть. — Ты не права…ложь! Ты не…права, мой отец не такой, герои не слабы, — лихорадочно едва-едва говорила она. — Наруэ, детка, всё хорошо? — внезапно постучала в дверь мама, — Я слышала, как ты кричала. — Всё хорошо, мам, правда. Мне просто показалось, что кто-то был за окном, и я испугалась, — быстро оправдалась она. Канку тяжело вздохнула, стоя возле двери в комнату дочери. Расслабившись, она тихо произнесла: — Не пугай меня так, прошу тебя… Вскоре Канку удалилась на кухню, оставив Наруэ наедине с мыслями. Маленькая Сокудо подняла блокнот Джин и бережно положила его в рюкзак, обдумывая всё, что прочитала. Помимо этого, Наруэ также видела другие зарисовки Джин. Она изображала разбитые зеркала и много дверей с чёрными комнатами, так же Кйокай не редко рисовала себя, сидящую в стороне далеко от всех. Тёмная тень от чёлки всегда скрывала её глаза, придавая рисункам жуткий вид. И нигде, ни на одном изображении она не улыбалась… На следующее утро День снова сменил ночь, спустив на землю тёплые лучи солнца. Легкий ветер небольшими порывами проносился вокруг зданий, подхватывая опавшую листву. Он шумел возле окон, выл, поднимая слои пыли, и неуклюже рассеивался, сталкиваясь с чем-то на своём пути. Пиная носком ботинка мелкие камушки, Наруэ неторопливо шла в школу, оглядывая местность вокруг. Дойдя до огромных ворот, она остановилась, слегка почесав затылок. Приподняв голову вверх, Наруэ заметила изображение своего отца, на огромном видеоэкране, расположенном по ту сторону улицы. Легкая ухмылка моментально расползлась по её лицу, а на солнце заблистали маленькие белоснежные клыки. Налюбовавшись, она прошлась дальше по периметру школы, зайдя затем в само здание. Став возле двери в кабинет, Наруэ резко распахнула её, спокойно зайдя внутрь. Глазами она стала бегать по помещению, ища, где же сидит Джин, но девочки не было внутри. Сосредоточившись, Наруэ закрыла глаза и стала прислушиваться, затем пытаться почувствовать запах Джин, отделив его от всех остальных. Кйокай тем временем сидела в одном из своих «убежищ» почти, что возле кабинета. Она как обычно слушала музыку, в попытке отвлечься. Джин раз за разом раздражённо подносила руки к голове, что бы прибавить звук на наушниках, так как противные голоса всё же пробивались сквозь басы и мелодию, действуя ей на нервы. Крик едва не заставлял всё её тело корчиться. Покусывая губу, Джин часто дышала, дабы хоть как-то выпустить пар. Её глаза начали сверкать пурпурным цветом, а вокруг пространство заполнилось слабым фиолетовым дымом, выдыхаемым Кйокай. Ощутив присутствие кого-то рядом, Джин, не раздумывая сжала кулак и попыталась ударить человека рядом. Услышав громкий хлопок и поняв, что её руку кто-то удерживает, она потихоньку пришла в себя, взглянув вверх. — Что это с тобой? — сжимая кулак Джин, недоумевая, произнесла Наруэ. — Я снова испугала тебя? — О, это ты, — опустив взгляд, сказала Кйокай. — Ты тут потеряла кое-что вчера, думаю, он твой, — протянула Сокудо, показывая Джин блокнот. Кйокай с облегчением вздохнула. Поблагодарив Наруэ, она забрала свою записную книгу и слегка улыбнулась. — Слушай, — неуверенно начала девочка-гепард, — я вчера случайно заглянула в него и прочитала, что ты думаешь о героях. Об их слабостях, и о том, стоит ли вообще быть такой как они. Джин призадумалась и затихла, постукивая пальцами по ногтям, затем глубоко вздохнув, она посмотрела в глаза Сокудо, безмолвно сказав: я тебя слушаю. — Я знаю, порой тебе трудно понять других людей, но мир не вечно чёрно-белый, Джин. Не каждый человек будет поступать как урод, прикрываясь званием героя. Да и если станет, его всё равно поймают настоящие миротворцы, ибо правда вечно выходит на свет, в какой тени бы её не держали и как бы сильно не хотели скрыть. Но, тем не менее, ты в чём-то права… Джин приподняла брови, обнажив острый взгляд. Лицо Сокудо изменилось, став более серьёзным, Кйокай усевшись поудобнее продолжила слушать её монолог. — Возможно, жалость это едва ли не самое большое слабое место героев, — продолжила Наруэ, — но ведь слабости подобны этим, нужны, что бы мы ни потеряли рассудок, что бы мы могли бороться. Именно такие чувства и делают нас людьми. Я не осуждаю тебя за твои слова, а просто пытаюсь рассуждать с твоей точки зрения. Наруэ присела рядом с Джин и указала рукой на толпу в коридоре. — Я понимаю, почему ты можешь делать такие выводы, я тоже не в восторге от всех этих людей, но может быть в будущем всё крупно измениться. Взгляни на них, они пытаются увидеть то, что хотят, в то время как ты видишь картину целиком. На тебя слишком много навалилось, судя по твоим записям и поэтому… Сокудо сделав глубокий вдох, повернулась к собеседнице полная решимости и силы духа. Сосредоточив свой взгляд на её глазах, она сказала: — Поэтому, я хочу, что бы ты не зарывалась в себе, и не пыталась решить это одна. Я хочу, что бы у тебя была опора, ты можешь мне доверять, Кйокай Джин. После этих слов, Джин уже не слышала шума в стороне и не чувствовала того раздражения, которое преследовало её раньше. Словно поражённая молнией, она безмолвно смотрела на Наруэ, не в силах что-либо сделать или сказать. — Так, вот как это бывает. Так люди проявляют жалость? — наконец осмелилась Джин. — Хе-хе, нет, — улыбнувшись, молвила Наруэ, после чего слегка подошла к ней и медленно заключила Кйокай в своих крепкие объятия, — это называется «дружбой». Сердце Кйокай моментально сжалось, а с глаз едва не скатились алмазные слезинки. Она прижалась к Сокудо, обвив её спину руками. Легкая дрожь от волнения прошлась по её коже; закрыв глаза, Джин впервые почувствовала себя так хорошо. — Спасибо, Наруэ… — Да не за что, я, кстати, решила немного приукрасить одну страницу в твоём блокноте, надеюсь, ты не будешь против. Глаза Джин засияли; она отпустила Сокудо, после чего бросилась к блокноту в поиске той самой страницы, Наруэ тем временем прошлась по коридору, подойдя ближе к классу. Кйокай, отыскав тот самый лист, прикрыла щёки рукой, дабы скрыть яркий румянец. На картинке была изображена она, посреди комнаты, но уже не в одиночку, а вместе с Наруэ. Внизу страницы, красиво подписавшись, Сокудо оставила фразу «ты не одна». Не сдерживая улыбку, Джин радо повернула голову в сторону кабинета, где её ждал особенный человек. — Уже звонок скоро, ты идёшь, Джин? Прижав к себе клочок бумаги, который отныне стал для неё ценнее любых прихотей, Кйокай Джин, громко и смело шагнула вперёд, оставив жуткую «Джинкс» позади себя. — Я иду! — искренне смеясь, побежала Джин… Продолжения следует...