Я всегда буду с тобой, обещаю!

      После собрания, когда команда ушла знакомиться с остальными Рыцарями, Марволо предложил Поттеру прогуляться по менору и всё рассмотреть самому. Только была одна большая просьба — не лезть в подземелья. И вот Гарри шёл по мэнору, с интересом разглядывая картины великих предков Марволо. С одной из картин на Гарри смотрел юноша лишь на пару лет старше его самого. Взгляд цеплялся за черные как смоль волосы до плеч, перетянутые тёмно-зелёной лентой, и изумрудные глаза. Одет тот был в мантию старинного покроя серебристо-изумрудной расцветки. Надпись под картиной гласила, что это Основатель Хогвартса, сам Салазар Слизерин. Но почему-то он выглядел максимум лет на двадцать. Гарри задумчиво рассматривал его лицо, остановившись около картины. Салазар тоже с явным интересом наблюдал за Поттером, сидя в кресле и поглаживая василиска.       — Нет, это точно Слизерин. Какой ещё идиот будет гладить Короля Змей? Хотя более интересный вопрос в том, как художник рисовал картину, если от одного взгляда этой змеючки можно умереть? — подумал вслух Гарри.       — Шаэсс не змеючка, если ты не заметил! А я не идиот! Между прочим, поступи ты на Слизерин, где тебе самое место, то тоже бы любил змей! Но оставим нравоучения, ты явно не из тех, кто любит впитывать любую доступную информацию. Лучше скажи мне, Гарри Поттер, что такого произошло с Марволо, раз он приходил ко мне за советом, как поладить со своим врагом? — сидящий в кресле парень повернул голову в сторону Избранного, чтобы не пропустить ни одной эмоции на скрытом в тенях коридора лице.       Гарри отскочил от картины, не ожидая, что Основатель Хогвартса заговорит с ним. Портреты ещё ни разу не ответили на его вопросы, сколько бы раз мальчик их не задавал. Да и как-то он раньше не задумался, что все портреты живые, а оскорблять их не самая лучшая идея. Хотя изображённый на холсте парень никак не вязался со статуей старика, которую он видел в Тайной Комнате.       — Ээ… Извините! Я тут просто… просто я тут…       — Хватит мямлить! Можешь объяснить, что ты тут просто, просто ты тут? — Салазар насмешливо посмотрел на Гарри.       — Ты тут ходишь, всех рассматриваешь, составляешь обо всех мнение, но только мне в итоге посчастливилось его услышать!       — Понимаете, просто я тут теперь живу и… решил ознакомиться с предками Марволо. То есть Тёмного Лорда! — спохватившись, Гарри постарался исправить оплошность. Марволо ведь просил при других называть его Лордом.       Тихо посмеиваясь про себя, Слизерин размышлял, как же его наследничка угораздило во всё это вляпаться?       — Извините, — набравшись храбрости, Гарри решил узнать то, что может рассказать только тёмный маг. — а почему вы так ненавидите маглорождённых?       Салазар подавился воздухом, хотя как картина может подавиться чем-то?       — Прости, ЧТО? Почему я их должен ненавидеть?       — Ну, ведь все ваши потомки выступали за чистоту крови, истребление маглорождённых и возвышение тёмной магии. Разве не ваше дело они продолжали? Во всех учебниках написано, что после ссоры с Годриком Гриффиндором вы решили, что все маглорождённые зло.       — Кхе-кхе, мы с Годриком, Ровеной и Хельгой родные братья и сестры. Поссориться мы могли разве что из-за любимого цвета, да и то у нас был один общий! Я тёмный маг потому, что это цвет моей магии и изменить его нельзя, а также я некромант. Не знаю, почему у вас всех есть такие предрассудки против тех, кто вас сильнее.       — Сильнее?       — Да. Хотя слово сильнее здесь не подойдёт. В принципе, мы все равны по силе. Нет, рождаются в любое время и вторые Мерлины, и те, кто не может банальный люмос зажечь. Причём как и у светлых, так и у тёмных. Все мы можем встать во главе армии и повести людей в бой, но не все это делают по нескольким причинам. Вот например: война — это множество смертей, без которых не обойтись. Не каждый сможет убивать направо и налево. Даже во время сражения. Вторая причина: у тёмных магия по большей части имеет уклон в боевую магию. У некоторых в некромантию. У светлых тоже есть боевые маги, но, опять же, всё упирается в мораль. Так и повелось, что в основном сражались темные маги, правда, это было больше тысячи лет назад. Светлые же просто не так легко воспринимают сражения. Поэтому большинство светлых магов становятся целителями. Они спасают жизни, помогают раненым. Но даже им иногда приходится вставать в строй. Они могут сражаться, просто им тяжелее. А вот что касается чистокровных и маглорождённых… У тех, чьи родители были магами, ребёнок будет сильнее. Но бывает, что из-за чересчур чистой крови ребёнок может родиться, наоборот, слабее родителей. Поэтому иногда нужна Новая Кровь. Иначе говоря, маглорождённый. У тех, чьи родители маглы, ребёнок тоже может родиться сильным магом, но не факт. Чаще если ребёнок с Новой Кровью войдёт в какой-то древний род или выйдет замуж/женится на представителе древнего рода, то дети от их союза будут необычайно сильны. Живой пример этому — Марволо. Его мать была чистокровной в Мерлин-знает-каком-поколении, а отец магл. Результат ты видишь — очень сильный маг.       — Но ведь он темный маг, разве они не сильнее?       — Мальчик, ты ведь последний из Поттеров, правильно? Так вот, ты так же и Певерелл. Это же ты должен знать. Но вообще, тебе бы пройти проверку крови у гоблинов, поверь, там ты узнаешь ооочень многое. О чём я… Певереллы — это очень древний и тёмный род. И ты, и Марволо происходите из него. Только вот ты наследник Годрика, а Марволо — мой. Вы оба очень сильны, имеете предрасположенность к некромантии и можете разговаривать на парселтанге. Наследники Ровены и Хельги этого дара не имеют.       — Постой, но разве парселтанг — это не темный дар? В смысле, что он плохой и те, кто им владеет, тоже.       Салазар молча смотрел на Поттера и думал, почему до этого ребёнка так долго доходит. Вроде тридцать секунд назад он всё объяснил, рассказал, что тёмные маги — это те, кто имеет предрасположенность к определенному разделу магии, который ни на что не влияет. Объяснил? Объяснил! Рассказал? Рассказал! Так почему не доходит?! Тяжело вздохнув, Слизерин решил ещё раз попробовать разложить всё по полочкам.       — Давай сначала. Чтобы тебе было проще, я вкратце расскажу нашу историю, и ты сам будешь судить, кто из нас кто. Начнём с меня. Моё полное имя — Салазар Сэлвин Арабс Слизерин Певерелл Смит. Не трудно догадаться, к какому имени какая фамилия. У нас есть мать — Эллианна Певерелл Смит. Про отца мы знаем только то, что его звали Дэмиан Смит. Он был маглорождённым (хотя когда мы выспрашивали о нем у мамы, та не дала однозначного ответа; так что он мог быть наследником или потомком какого-то древнего рода, скрывающего или не знающего свою настоящую фамилию). Он погиб, когда Ровена с Хельгой только родились. И да, мы двойняшки. И я с Годриком, и Ровена с Хельгой. Просто Годрик и Ровена родились ровно на тринадцать минут раньше. Оба.        Шли годы, мы росли и учились. Однажды нам захотелось сбежать из дома. Не спрашивай зачем, ни один из нас этого не знает. Мы сбежали. Из всего необходимого у нас оказались только кони, оружие, одежда и по мелочи у каждого из того, что даётся ему лучше других. Лично у меня был небольшой котелок, несколько фиалов для зелий и медальон, который сейчас считается реликвией. У Рика, кроме его меча, остались ещё два клинка и несколько заготовок для артефактов (ты знал, что он являлся весьма искусным артефактором? У всех нас были украшения, сделанные им и используемые нами как средство экстренной связи или порталы). У Ровены хранилось всё, что могло пригодиться для ритуалов, и конечно же много книг. А Хельга шла налегке. С собой она взяла только сделанные ею амулеты для регенерации. Мы много лет путешествовали, — на этих словах Слизерин фыркнул, — многое видели. Но почти везде было одно и тоже — инквизиция. Магов сжигали на кострах под улюлюканье толпы. И взрослых, и таких как ты, и маленьких детей. Годрик сам сжёг за первый год пути четыре поселения. Мы вытащили всех, кого смогли. Закрыли доступ к их вновь построенным домам всем, кого они не желали видеть. Через семнадцать лет мы вернулись домой. К тому времени инквизиция считала нас дьяволами, посланными уничтожить весь мир, — парень горько усмехнулся, вновь принимаясь гладить василиска. — Мы не разубеждали людей. По возвращении нам с Годриком было тридцать девять лет, а Ровене и Хельге — тридцать семь.       Мать встретила нас у порога с седыми волосами. На наш замок было совершено более сотни нападений, которые мама отбила сама. Я до сих пор помню, как она рыдала, обнимая нас. Не верила, что мы вернулись живыми. Как я варил успокоительное литрами и как Годрик впервые обернулся в дракона. Да, мы все анимаги, но не с одной формой. У Рика до этого была форма мантикоры. На флагах изображён лев, но это уже привнесли потомки. Изначально на флагах наших факультетов можно было увидеть мантикору, василиска, ворона Хель и куницу. Это наши самые первые анимагические формы. Тех, кто напал на наш дом, давно уже нет в живых. Брат уничтожил их всех. Именно тогда мы все поняли, что направленность магии Годрика тёмная. После ночи Мести, так назвали ту ночь остальные роды, Рик вернулся другим. Прежде голубые глаза стали тёмно-карими. Почти чёрными. А во время вспышек гнева в них будто разгоралось пламя. Хотя почему будто, так и было: они становились алыми, ярко светились в темноте. Именно тогда Годрик выбрал себе ало-золотые цвета и мантикору на герб созданного им в тот день рода Гриффиндор. Больше он не надевал одежду, на которой не присутствовал хотя бы один из цветов его семьи. Девизом его рода стала фраза, которую в ночь Мести он произнес перед тем, как отправиться в облике дракона проливать кровь: враги должны умолять о смерти. Только спустя более полусотни лет Рик вновь научился по-настоящему улыбаться, — замолчав, Салазар прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла.       Гарри вздрогнул, выныривая из череды образов, возникавших в его воображении по мере рассказа Слизерина. Да он никогда и представить себе не мог, что Слизерин и Гриффиндор были не то что друзьями, они оказались братьями! Сейчас, когда портрет замолчал, Поттер заметил, что все картины внимательно слушали рассказ Основателя. У некоторых дам в уголках глаз собрались слёзы, у мужчин же был один и тот же отрешённый взгляд, устремлённый вдаль. Решивший осмыслить всё, что рассказал ему Салазар, Избранный сам не заметил, как заснул, прислонившись к стене. Проснулся он от громкого шипения Нагайны.       — Глупый зссмеёнышьссс. Зачемс ты зссасснул на холодном полу? Ты ведь можшшешь зссаболеть!       — Нагайна? Что ты тут делаешьсс?       — Хозссяин послал Нагайну проверить, где находитьсссяу зссмеёнышьссс. Он сссказал, что ему пора сспать.       — Хорошо. Я сссейчассс пойду сспать. Можешьсс не говорить хозссяину о том, что я ещё не в поссстели?       — Нагайна прикроет зссмеёнышьссса, но только на это разсс.       И змея уползла в другой конец коридора, нырнув в какую-то нору. А Гарри остался дрожать от испуга, сидя на полу.       — Я всё-таки не понимаю, почему ты боишься змей? Милейшие же существа!       — Я их не боюсь, просто не каждый день тебя будят змеи толщиной в твою ногу!       — О, это ты ещё с Шаэссом не просыпался. Вот это действительно страшно.       — Уже не проснусь. Я его убил на втором курсе.       — ЧТО?!!! Ты убил Шаэсса?! Как?!!!       — Нууу… Крестраж Марволо натравил его на меня, феникс принёс шляпу, оттуда выпал меч Гриффиндора, и я убил василиска.       — Ты уникум! Ладно, так и быть, прощаю, но впредь думай о том, что ты всегда можешь попробовать договориться. И Шаэсс был бы на твоей стороне, ведь у тебя целая душа, а не огрызок, который заключён в предмет.       — Хорошо, в следующий раз я попробую, если, правда, найду ещё одного василиска. Ладно, мне пора идти, пока Марволо не решил проверить моё местоположение самостоятельно.       — Спокойной ночи, Гарри. Я же могу тебя так называть?       — Да, конечно!       — Тогда и ты зови меня Заром. Меня так всегда Годрик звал, — и, улыбнувшись, Зар помахал рукой на прощание. — Завтра, если хочешь, можешь прийти опять. Могу рассказать, как строился Хогвартс.       — Хорошо, если найду сюда дорогу. Спокойной ночи, Зар!       И Гарри направился в свою комнату. Он почти добрался до неё (оставался последний поворот), когда перед ним резко распахнулась дверь и оттуда вылетела Ирма. В глазах её стояли слёзы, а про флёр опасности, который, наверное, почувствовали даже те, кто был сейчас далеко отсюда, и говорить нечего. Захлопнув дверь, девушка побежала в соседний коридор. Ошарашенно замерев, Гарри пытался осознать, что тут вообще происходит. Глянув в окно, Поттер понял, что уже почти ночь!       — Ох ты ж! Ничего себе мы с Заром поболтали! Да и я поспал. Блин, мне нужно поскорее к себе, но что же произошло с этой командой?       Впрочем, колебался Гарри не долго, кто же упустит такой шанс узнать что-то новое о неизвестных Хранительницах Стихий? Правильно, никто! Поэтому Поттер тоже бросился в сторону коридора, в который убежала Ирма, еле успев увидеть зелёный подол платья девушки за одним из поворотов.       — Мерлин, я придурок! Меня Марволо кокнет, Ирма кокнет, Нагайна голову отгрызёт, а Зар прочтёт целую лекцию! — тихо шептал себе под нос Гарри, мчась за быстро удаляющейся Леаисой.       Потеряв её на секунду из вида, парень остановился посреди коридора, пытаясь понять, куда она свернула. После недолгих раздумий, положившись на интуицию, Гарри решительно шагнул в левый. И тотчас же оказался прижат к стене с кинжалом у горла.       — Что тебе здесь нужно, маленький крестраж? — тихое шипение Ирмы могло испугать кого угодно. — Решил за мной проследить? Отвечай!       — Н-нет! Просто хотел понять, что тебя так расстроило, может, мог бы сказать, чтобы наплевала и послала всех куда подальше или просто забыла бы об этом пустяке! — выдохнул Поттер на одном дыхании.       Отпустив мальчишку, Ири отошла от него и спрятала кинжал в рукаве. Этот ребёнок явно не желал ничего плохого, а увязался следом скорее из интереса. Мда, стоило проверить, нет ли никого в коридоре, прежде чем бежать и рыдать.       — Правда хотел помочь? Ну пошли.       И девушка молча направилась вперёд, почему-то уверенная, что Избранный пойдет за ней. Что, впрочем, и произошло.       Шли они недолго, может, минут пять. Свернув в очередной раз в какой-то темный коридор, они неожиданно вышли на красивую террасу с видом на лес и горы в отдалении.       Опустившись в одно из кресел, Ирма кивнула Гарри на соседнее.       — Садись. Раз увязался за мной, будешь жилеткой. Мне просто необходимо кому-то выговориться, а ты не станешь использовать полученную информацию в своих целях так, чтобы она мне навредила. Я ведь права?       — Конечно!       И едва Гарри произнес слово, как лёгкий дымок изумрудного цвета окутал их с девушкой и опустился тонкой лентой на запястье мальчика.       — Что, опять?! Да у меня скоро руки в лентах обетов будут вместо рукавиц!       — О, ты ещё кому-то их давал?       — Ага, Марволо.       Это имя весьма странно подействовало на Ирму. Вздрогнув, девушка сначала высоко задрала подбородок, а после опустила голову и вдруг всхлипнула.       — Эй, ты чего? Я сказал что-то не то?       — Да всё то. Просто я опять забываю, что больше не его пара, — вытерев глаза, Ири подняла их на Гарри. — Понимаешь, когда-то только я могла так его звать. А теперь это делаешь ты! А мне… Просто обидно, что тогда я упустила свой шанс на счастье и вот теперь… — а дальше опять пошли слёзы.       Ничего не понимающий Поттер осторожно подошёл к девушке и обнял её за плечи.       — Ну не плачь! Хочешь, можешь мне всё рассказать! Я никому не скажу!       Кивнув, Ирма решительно подняла голову и, вытирая слезы, через всхлипы, начала свою историю.