Па Па Поздаебало

-Гук-а, повернись, - тянет приторно сладко мужчина, скользя руками под широкую футболку парня. -Отъебись, - гнусаво звучит в подушку раздражённый голос Чонгука, что так удобно пришёл и упал мордой в пол, после тяжкой недели заёбистой учёбы, а к нему тут руки тянут и лапают бестактно. -Чего сказал? - ладонь касающаяся нежной кожи останавливается, а брови старшего взлетают до небес, - Мелкий с каких это пор ты мне матом отвечаешь? - прозвучало даже более удивлённо чем планировалось, с долькой обиды даже. -Я думал мы в рифмы играем, - лениво бубнят сквозь слой ткани и перьев в подушке. -Какие рифмы мать твою? - Хосок резко разворачивает младшего к себе лицом и смотрит на закрытые веки в надежде что они словно двери с датчиком движения - сами распахнутся. -Мать попрошу не трогай, - озвучивает Чон, открывая следом тяжёлые веки и самому себе в голове пометочку делает - так вот какого петуха ради его перьевой подушки скубали, вот же он прям перед глазами сидит и смотрит нагло. Хочется в глаз ему пальцем ткнуть, да только руку подымать лень. -Гук-а, хочешь сказать что ты не скучал за мной эту неделю? - глядя в полуприкрытые зеньки Хосок вновь пробирается под футболку и на сей раз оглаживает бока, плоский живот, гуляет по проступающим рёбрам. А желание Чонгука таки перебороть лень и ткнуть пальцем кому-то в наглые глаза растёт в геометрической прогрессии. -Скучал, первые минут тридцать, а потом меня прекрасно ебали и без тебя, - любуясь сменой расслабленного лица сначала в удивлённое, а затем и в раздражённое, младший Чон лишь слабо ухмыляется уголком губ, продолжая, - Учёба на первом курсе знаешь как трахает отменно? Ммм... - он мечтательно закрывает глаза и облизывает губы, - Имела меня двадцать четыре на семь во всех позах. И как усталый организм подпитывает его актёрскую игру, отказываясь при этом шевелить конечностями - остаётся загадкой. А вот закатывающиеся глаза старший остаются загадкой уже для Чонгука, потому что открывать вновь закрывшиеся веки ну совершенно не хочется, а раз не хочется - значит не надо, прекрасная жизненная позиция, Джин-хён научил, а он плохого не посоветует. -Блять Гук, ты в себя поверил что-ли? - обречённо вздыхает Чон и вытаскивая руки из-под чужой одежды валиться на вторую половину кровати. -Петушок мой, а я в себе и не разочаровывался, - потягиваясь телом парень раскидывает руки в стороны попадая старшему по лицу - доиграется сучёнок. -С херали я петух? - Хо скидывает ударившую по щеке руку и вглядывается в обалдевшую довольную морду рядом. -Я тоже на блядь не похож, - язвит Чонгук и дёргается от звонко прилетевшего по неприкрытой тканью шорт ляжке. -Ну, тут как посмотреть, - младший на такое заявление открывает один глаз и бровь над ним хмурит, вторая половина лица остаётся всё такой же умиротворённой. -А теперь повтори это глядя мне в глаза, - голос прорезался, по крайней мере его громкость так точно. Хосок усмехается на это и глядя в единственно открытый глаз по слогам произносит: -Если я посмотрю в оба твоих глаза, то не сдержусь и трахну, - будь младший в настроении ответил бы что-то в духе "Пожалуйста, двери нашего заведения всегда для вас открыты", но он не в настроении, он хочет кушать и спать, и пока что не решил как расположить эти позиции в списке дел на сегодняшня. -Тогда не смотри на меня нахуй, - вновь огрызается и не стыдно ведь не просто при хёне матом ругаться, а прямым текстом посыла. Хотя погодите ка, Хо и посылать не надо. Ему чётко сказали "Не смотри на меня - на хуй" - а как Чонгук там в предложении знаки расставил на слух не понятно, вот и приходиться самому додумывать, мозги старческие напрягать, ему двадцать семь между прочим, немолодой уже. Старший устремляет взор на ширинку жёлтых шорт с рисунком Спанч Боба, сам Чонгуку выбирал, со всей любовью на восьмое марта вручил под фразу "С праздником моя любимая девочка" и звук отборного леща, прилетевшего ему персонально от личного малолетки, ещё кстати сутки от толчка ни на шаг отойти не мог, потому что младший злопамятный и мстит по жесткому - подсыпал слабительное в приготовленное "со всей любовью" рагу. -Хён, ёбаный в рот, прекращай, - верещит парень, ведь наглый мужик не только глазами на самое ценное позарился, но ещё и руками зажал тварина такая. -Выполню любой твой каприз, и ротик твой займу, не спеши никуда, - нажимая рукой на чужой член сильнее, вещает горячим шепотом с грузным придыханием прям в ухо, не любит Чонгук такое, сразу детство в голове всплывает. Мама так делала "Сына хочешь ёжика услышать?" и на ухо шуршать начинает - фу бля, аж передёргивает. Это чувство где-то на ровне с не той стороной мела по доске и граблями по асфальту, ленивое тело снова дёргается, пробудил же мерзость в голове, скотина докучливая. -Не дыши так тяжело, - не уступая в тишине шепота вторит младший и переборов ватное тело хватается рукой за чужие щёки, поворачивает покладистую голову лицом к лицу и прямо в губы выдыхает, - А то умрёшь нахуй, ты ж старый уже, - и ржёт как конь от дёргающегося глаза Хосока, а он дёргается, в конвульсиях и эпилептическом припадке бьётся. Мужчина спрашивает свою дурную голову, с какого перепугу он начал встречаться с этим острым на язык подростком и мозг услужливо подкидывает воспоминания их первой встречи. Сокджин притащил с собой пацана со школы на их каждонедельный бухич с изливанием друг другу души и нытья о несправедливости бренного мира. Джин проходил тогда практику на физре у школьников, вот и притащил самого способного и, цитата, "своего в доску", потому что "Хосок посмотри какой кролик перекачаный, давай себе заберём", ну старший Чон и забрал хряпнул для храбрости бутылки три светлого нефильтрованного и пошёл завоёвывать. Хосок пьяный в дрыст подходит к залипающему в телефоне пацану, за плечи схватив силой подымает в стоячее положение и в глаза тёмные заглядывает, а потом толкает на пол, плохо контролируя силу в руках. Малой валиться жопой к земле и ошарашено смотрит на пьянь бушующую, дёрнуться боится - хер знает что ещё за цветастая жидкость тому в голову стрельнет, вроде на желтую похоже, но не серая точно. -Что упало, то моё, - взвизгивает Хосок и падает к малому окольцовывая руками, а Чонгук застывает оленем в свете фар, потому что вроде и нет предрассудков по поводу пола и любви, вроде и мужик на мордаху ничё такой, а с другой стороны перегаром бздит за три... упустим этот момент. -Так вот зачем ты меня толкнул, - понимающе проговаривает младший и откидывает голову назад, хорошенько приложившись затылком о землю, кладёт примирительно руку тому на лопатки, негласно соглашаясь с чужими правилами. Джин до сих пор шантажирует его снятым в тот момент видосом, сволота конспиративная. И главное сидел тише воды, ниже травы, крыса полевая. Да уж, если с такой стороны посмотреть, то неадекватный среди них как раз Хосок, но вроде каждой твари по паре, вот вам и полная идиллия в отношениях. Хотя если задуматься, то Чонгук старшего засадить может запросто, на восемь лет за совращение несовершеннолетних, семнадцатилетка твою ж на лево. Но цифра восемь, тоже выглядит красиво, можно и её уронить - вот вам и любовь до гроба, бесконечность ёпта. -Ты там уснул что-ли, - бурчит лежащее тело рядом и Хосок отмирает, что-то его в философию понесло, рановато. -А мне казалось что ты против, - он опускается к парню ближе и прикусив за нижнюю губу оттягивает любуясь раздражённым взглядом. -Я и против, но ты ребёнок великовозрастный, проще дать и уснуть в процессе, чем терпеть потом твои упрёки, - и выдыхает горячий воздух из лёгких прямо хёну в лицо, ни одной конечностью не шевелит и пока ему не ответили продолжает, - Так что всё на тебе, мне лень. -Не боишься что потом сидеть не сможешь? - интересуются с ухмылкой на лице и не дожидаясь ответной реакции от парня, явно настроенного на сон, сдёргивает шорты под которыми нижнего белья нихт, правильно чтоб дышало. Просовывает руку под несопротивляющуюся спину и задирает футболку к верху, фиксируя так, - Раздвинь ножки Гук, для папочки, - говорит таким будничным тоном, будто за хлебом попросил сгонять, лишь бы сам не умчался папаша хренов. -Сам, всё сам, - Чонгук вновь подопускает веки, глядя из-под опущенных ресниц на оскал старшего, придя к выводу - слишком довольный, нужно обломать, - И кстати, ты максимум на отчима тянешь, - наблюдает как чужая челюсть напрягается, потому что зубы сцепил и добавляет уже тише, интимней, - И то с натяжкой, - чтобы в следующий момент взвизгнуть подобно раненой хрюшке. Хосок сжал его член до боли и шершавыми пальцами трёт головку проходясь по уретре, парня аж подкидывает над матрасом - приятно до боли или больно до экстаза - хер поймёшь этот свой организм, но плоть в чужой руке явно твердеет и довольно быстро. -Ты же сказал чтобы я был самостоятельным, а сам брыкаешься, - недовольно цокает старший легко царапая ногтем щёлку и пальцами отодвигает крайнюю плоть. Чонгук дышать начинает чаще, а в лёгких резко вакуум образовывается, ленивые пальцы уже с большей охотой хватаются за плечи хёна, но его отдётгивают, - Ручки на место верни и спи себе спокойно. Спать младшему перехотелось, ему в принципе плевать уже на всё пока наглые пальцы терзаю твердеющий член, а собственные руки ложатся обратно на постель зажатые в кулаки. Мужчина глядя на Чона доволен как никогда, тот дышит грузно и губы поджаты до белизны, веки полуприкрыты, а расширенные зрачки следят за каждым движением из-под пышного веера ресниц. -Гук-а, представь, мы с тобой стоим под струями холодной воды, - шепот проходиться мурашками под челюстью, а ухмылку, от дёрнувшегося кадыка младший, ощущает кожей, - Я прижимаю тебя к кафельной стене, вжимаясь всем телом, - нахер эти игры если он буквально сейчас может его замечательно отыметь на мягкой постели? Чонгук любит горячий душ и дымящийся чай, тёплый плед и палящее солнце, ну не прикалывает его холодрыга и что? - Ты чувствуешь моё дыхание, - для пущей полноты картины Хосок выдыхает горячий воздух спускаясь от шеи к груди, - Я обнимаю тебя за талию и мы... - договорить не успевает, потому что подзаёбаный и разнеженный Чонгук перебивает. -Закаляемся, - слово даже слетает тяжело с явным придыхаением, на шутку не похоже, но старший Чон скоро ощутит на себе все прелести нервного тика, а член, стоящий колом от покладистого тела под ним, протрёт дырку в домашних шортах. -Временами мне кажется что ты ебанутый, - Хосок встаёт с кровати оставляя наглеца и собственную головную боль в одном флаконе, лежать обнаженным на большой кровати, подходит к письменному столу доставая из верхнего ящика тюбик лубриканта и презерватив, проклятая мебель заедает и отказывается закрываться. -Нет, - облегченное и со вздохом разочарования растворяется в воздухе душной комнаты. Окно расположенное около кровати под вечер предусмотрительно закрыли, чтобы мошкары и не дай боже комаров не налетело, сетки ж маскитной на окнах нет. -Что нет, - Хосок уже было решивший что младший готов на всё и так рьяно отзывается на его отсутствие рядом с молниеносной скоростью, забив на застрявший выдвижной ящик стола, буквально подлетает к парню, пытливо смотря в глаза. -Тебе не кажется, - успевает слететь с чего-то наглого языка и мужчина успевший выдавить в недолгом полёте, от пола к кровати, на пальцы смазку, который раз за вечер психует и закатывает глаза. Он молча наблюдает как Чонгук улыбается шкоднически и больно хватает оголённое бедро, сжимая натренированные мышцы, заводит ногу повыше и смазанными пальцами без предупреждения входит в сжавшуюся дырочку. Юноша вдыхает глубоко, мышцы живота напрягаются, а попыток вырвать ногу из чужой хватки не предпринимает - ему слишком сильно нравиться взбешенный Хосок. Усталость никуда кстати не пропала, но старший успешно прогнал сонливость и желание поесть, последнее кстати лучше при хёне не упоминать, а то глядишь и накормит не тем чем хотело бы. Два длинных пальца внутри ощущаются прекрасно, оглаживают податливые стеночки и кружат вокруг, так и не коснувшись заветной "кнопки огразма", как её называет мужчина, начитался своих эротических романов и знающего романтика из себя корчит. Чон каждую фалангу внутри чувствует, как они сгибаются подстраиваясь под "внутреннюю фауну" и спасибо что не флора, кстати всё из того же романа цитата, как пальцы разводят и стенки его входа растягиваются, но этого так чертовски мало. Член стоит колом и даже не шлёпается о живот при особо резком движении кистью внутри, зато прозрачная капелька на головке крайне требовательно просит обратить наконец на него внимание. -Ничего не хочешь мне сказать? - Хосок сгибает пальцы и вытащив полностью вгоняет обратно заставляя младшего громко задыхаться и пытаться не застонать от прострельнувшего облегчения - по простате прошёлся - кайф. Чон подметив отсутствие ответа наблюдает загипнотизировано за своим малолеткой и тонет в нём же, прикушенная до белого губа, закрытые глаза с влажными дрожащими ресницами, напряжённая шея доверительно выставленная на показ, выперающие ключицы, а эти тазовые косточки и вены на руках! Негоже взрослому самодостаточному мужчине ловить кайф с таких вещей, тем более от парня, но как-то плевать, он любой шавке тявкающей зубы выбьет, гвозди вставит и скажет "так и было". Был один такой "коллега по цеху" высказался он однажды о мелком, теперь к работе не допущен по состоянию здоровья. Ну проблемы у старшего с агрессией и что? Зато Чонгуку вот как нравиться его злое ебало, выводит постоянно из себя, лишь бы полюбоваться. Кстати о Чонгуке... -Гук-а, я не слышу ответа, - Хосок добавляет третий палец вводя осторожно, чтобы не навредить, хоть и хочется выебать малого до усрачки, но сделать больно намерений нет. В долгожданный ответ прилетает отрицательное мычание и дёрнувшийся при сглатывания кадык, - Попросить меня о чём-то? Ничего на ум не приходит? - специально давит на нервный комочек внутри и пальцев не убирает предпочитая массажные движения, а парня подкидывает на кровати. Спина выгибается до боли в пояснице, глаза слезятся, с головки соскальзывает одинокая капелька протягивая тонкую нить прямо до напряжённого пресса, а из горла вырывается сдавленный скулёж - издевательство какое-то. Чонгук не выдерживает, протягивает руки к старшему и вцепившись в сильные плечи тянет на себя. Хосок подчиняется, хотя хотел бы ещё помучить, он ложиться на оголённую грудь и в челюсть целует нежно, подталкивая к ответу, пальцы при этом с простаты не убирает заставляя давиться воздухом. -Я хочу, - слова даются сложно, в отличии от одного несовершеннолетнего, но не суть. Он вдыхает полной грудью ненавистный запах грязных носков, потому что хён променял сигареты на айкос и теперь воняет за три... Чонгуку пора бы запомнить что в их отношениях нет ни одной пизды, а мать трогать запрещено, так что из лексикона тоже вычеркиваем. Тяжесть крепкого тела приятна и юноша продолжает, - Острую курочку с пивом, - и вновь выгибается дугой позабыв о необходимости дышать, Хосок хорошенько вжал пальцы в комочек нервов. -Да ты заебал! - глаз вновь дёргается, а наглая морда наблюдает сквозь простреливающие волны удовольствия как старший буквально срывает с себя шорты вместе с бельем, которое хоть он в этом доме носит, и раскатывает презерватив по члену, стоит хорошо, хоть дрова руби. Добавляет смазки, размазывая по всей длине и взяв малышню, на голову пришибленную, под коленями входит одном толчком застывая на минутки, он же не изверг какой-то - сразу таранить. Чонгук руки с плеч не убрал, они просто перекочевали на шею и окольцевали эстетично, парень буквально висит на крепкой мужской шее, а ножки кстати тоже на весу - всё по канону "сел на шею и ножки свесил". Он выгибается и сквозь влажную пелену таки скатившихся слёз смотрит в глаза, для него это конечно два тёмных пятна, но мозг то работает, он понимает что это глаза. Ему не хочется грубого секса, по факту ему вообще секса не хотелось, но планы немного изменились, но не поддеть старшего - не может. -Я тебя ещё не ебал, - сучёныш допрыгался. Хосок психует, опять, выскальзывая из него полностью и входит снова растягивая мягкие стеночки, проезжаясь по простате. Ритмичные и долгие толчки приводят Чона младшего к экстазу, не выдержав очередной манипуляции подтягивается ближе, буквально обвивая руками мужчину как коала, он мелко подрагивает а кожа краснеет пятнами, начиная от щек и заканчивая "отшлёпанными" ягодицами. Юноша зарывается носом в жёсткие каштановые волосы у виска и с очередным вдохом шепчет, - У нас не настолько плохие отношения. Хоть тут прав и на том спасибо. Обоих устраивают позиции как в постели так и в отношениях. Старший оплачивает жильё, регулярно укатывая за бугор - работа дальнобойщика не проста, а Чонгук исправно учиться, присматривает за домом и посещает кружок кулинарии, потому что Хосок готовить отказался на отрез, обосновав это однажды сгоревшей сковородой с абсолютно сырыми яйцами внутри, а кушать хочется. Эта ноша и легла на мускулистые плечи удачливого, во всех смыслах, парня. -Мой хороший, ты мне за сегодняшний вечер так хорошо мозг отымел, что драть тебя должны уже семеро, - слова не выходит сказать цельным предложением, постоянно прерываясь на глоток тяжелого воздуха и стоны, но интонация непоколебима. Старший сбивается с ритма довольно скоро параллельно удерживая на себе дрожащую и скулящую тяжесть лет семнадцати и весом в шестьдесят с гаком килограмм. Толчки становятся короче и быстрее, а звуки шлепков яиц о покрасневшие ягодицы разноситься по комнате. И за её пределы тоже, потому что за громким хлопком входной двери следует молчание, шаги, а затем и громкий крик. -Хосок, ёп твою налево, ты совсем ошалел? - пронзительный ор Джина слышен даже сквозь толстые многослойные двери, - Он не совершеннолетний! Тебя посадят, нахуй! Ну не хватало ума Сокджину даже для малейшей догадки что друг его недалёкий за два года отношений таки начал трахаться с Чонгуком, на чужое благоразумие надеялся что-ли. -Тут по обоюдному, - ухмыляются в ответ и меняют угол проникновения, завалив наконец тяжкую ношу на кровать. Теперь Чон старший попадает точно по простате на каждом толчке, Чон младший не сдерживаясь стонет и пытается насадиться самостоятельно, вплетая пальцы в каштановые волосы, в Ким понимает что зря надеялся. -Какой по обоюдному? Шлёпки надел и попиздовал на хуй отсюда! - под аккомпанемент довольно громкого вскрика вещает Джин, понимая мелкий кончил, а надежда что Хосок там скопытиться расцветает в груди. Если кто узнает что под боком у преподавателя физкультуры жил друг педофил - его уволят к чёртям собачьим. -Хён, возраст это всего лишь цифра, - не сбавляет темп мужчина, а под ним картина маслом: малой дрожит весь, изгибается до хруста и кричит изливаясь. Пачкает судорожно сокращающийся живот и себе и старшему. -А тюремная камера всего лишь комната, ага пизди больше, - Сокджин пытается открыть дверь, но та не поддаётся. -Хён, - скулит Чонгук откуда-то снизу и сжимая руками каштановые пряди у самых корней, притягивает к себе ближе. Он дышит грузно и сопит на ухо старшему выдавая неожиданно, - А включённая камера на комоде, всего лишь техника, - и улыбается довольно. А Хосока передёргивает, потому что если видос попадёт куда не надо, то это статья, а родители мелкого явно заявление на него и накатают с привеликим удовольствием. Пока мужчина замирает каменным изваянием, забыв двигаться, Чонгук пересиливает усталость и надавив на влажную от пота грудь опрокидывает Хосока назад, седлает его бёдра и насаживается на обтянутый презервативом член. Дрожащие руки упёрлись в налитые свинцом мышцы груди для опоры, а ноги согнутые в коленях помогают устроить скачки на родео. Парень конечно много чего сегодня говорил, но позаботиться об ошарашенном Чоне обязан. Хосок наконец отмирает, запрокидывая голову назад и замечает одиноко стоящую камеру на комоде, лампочка не горит, его опять наебали. Увитые венами руки ложатся на половинки помогая двигаться, а глаза теперь смотрят спокойно, спесь агрессии сбили неожиданностью. Чонгук сжимает его внутри сильнее, напрягая чувствительный проход, а член шлёпается то о живот хёна, то о свой собственный. Чон всё таки дойдя до граничного с экстазом и мини смертью состояния слышит на перефирии отборный мат Кима, его удаляющиеся злые шаги и шумное дыхание упавшего на него от усталости младшего. Он кончает в презерватив под тихий стон Чонгука и выскальзывает из него, осторожно укладывая рядом. Эту квартиру они снимают вдвоем, но проживают по факту трое и вечно меняющееся четвертое звено - пассии Сокджина. В попытке отдышаться Хосок снимает резинку завязывая на узел и бросает куда-то на пол, сейчас на всё плевать. Он обнимает размякшего в руках мелкого и сам расслабляется, уплывая амёбкой куда-то по течению. Спустя минут семь, может десять - сложно судить, мужчина вновь бросает взгляд на комод и камера таки выключена. Чонгук когда-то всё жк доведёт либо до инфаркта его старое сердце, либо до кутузки его самого, кстати, одно другое не исключает. -Когда-то за твои выходки я тебя изнасилую, - выдыхает спокойно в смоляные волосы, растрёпано лежащие на одеяле, подушка с другой стороны кровати осталась. -Я на тебя обижусь, - тихо, по детски и на грани со сном, бубнят ему в грудь и Хосок не удержавшись целует младшего в макушку. Секс и веселье с подёбами это хорошо, но романтика у них тоже присутствует, своеобразная, но всё же. -Сильно? - в шутку интересуется Чон и удивляясь заслышав спустя молчаливые несколько минут сонный ответ. -Нет.