In your imaginary dreams

** Теплый , осенний ветер дул с востока на запад, разнося разноцветные листья огненной палитры по всему парку. Шелест листвы, гул ветра сквозь ветви и утренняя тишина, которую разбавляет топот двух пар черных ботинок. Приподнимаю руку в направлении к небу и ловлю скромно пролетающий мимо меня лист, хватая его за стебелек большим и указательным пальцем. Зажимаю, глядя как он колыхается от порывов ветра, направленных в нашу сторону. Провожу взглядом по небрежной поверхности листа, порванному краю и будто бы по обоженной середине. Неглубоко вздыхаю, втягивая в себя влажный воздух вперемешку с сигаретным дымом, пухнущим кофе. Поворачиваю голову к идущему справой стороны парню, смотрю прямо в глаза и окунаюсь с головой в потухший блеск янтарных глаз. Мою заинтересованность тут же замечают и я слышу хрипловатый голос с напущенной спокойностью. — Все хорошо? — очередная глубокая затяжка в себя и вновь клуб дыма, вздымающегося вверх и уходящего в никуда. — Итэр? Я не замечаю, как отпускаю лист в свободный полет и будто бы нарочно вглядываюсь в глаза напротив, пытаясь там найти ответы на несуществующие вопросы. — Да... Да, прости. — встряхиваю плечами и сильнее вжимаюсь в одолженный шарф пепельного цвета, который пахнет им. Возобновляем шаг , неспеша идя вдоль скамеек и алей дубов и клена. Руки начинает подмораживать и я засовываю их в карманы, идя бок о бок с Сяо и смотря куда-то вниз. — Знаешь, я люблю осень, Сяо. — будто бы выходя из своих раздумий, он вскидывает голову и смотрит на меня, видимо ожидая, что я продолжу. — Почему? — Не знаю.

***

Ужасный скрип входной двери, сопровождающийся шуршанием обуви и верхней одежды. Провожу рукой по облупившейся краске, сжимаю дверной косяк и наконец стягиваю с себя кроссовки, которые порядком истрепались. Подошва на носу была практически стёрта до дырки, сама же она неприятно проминалась при ходьбе, крича о полной изношенности. Взгляд метнулся на ярко-зелёные шнурки на которых были капли грязи и уличных луж. Осенняя погода снова не радует, как и в позапрошлые года. Неприятный гул ветра за деревянными форточками, скрип деревянного пола, на улице грязно и сыро. Из листьев одна каша на дорогах, которая нервирует одним только своим присутствием. Обувь и подолы джинс после ходьбы по таким улицам все в каплях грязи. Не замечается та атмосфера и уют, что были в детстве. Уже глаза полные искр и детской наивности не смотрят на спадающие с деревьев листья, что летят и разлетаются по всем сторонам. Теплый ветер не щекотит твои щеки, не играется с твоими волосами, которые приходится раз за разом убирать за ухо, иначе мешаются. Волосы Итэра всегда были длинными, с невероятным золотистым отливом, на солнце играющим всевозможными тёплыми оттенками. Прям, как у его сестры. Мама очень гордилась своими детьми, сестрёнка любила заплетать волосы брата как только можно и нельзя. Итэр потом недовольно бурчал, потому что иногда локоны приходилось распутывать и вычесывать маме, поскольку те было невозможно расплести. Старшая сестра всегда была некой "опорой" для младшего. Она не была легкомысленной, наивной и уж тем более сентиментальной, в отличии от своего брата, который всё это носил в себе. В один из теплых осенних вечеров, Люмин сказала ему, глядя в окно: — Итэр, помнишь, как ты спрашивал меня, какое время года я люблю больше всего? Младший кивает, не прекращая наблюдать за расплывчатыми огнями ночного Лондона. Где-то вдалеке находится работа мамы. Большое офисное здание, которое мальчику всегда казалось чем-то титаническим. Возможно, он так считает даже сейчас. Люмин ловко спрыгивает с подоконника, приземляясь на носочки, разворачивается к брату и с самой светлой и родной улыбкой на лице произносит: — Осень. Это точно осень. — девочка хватает своего брата за запястье, заставляя спуститься вслед за ней. Итэр недовольно что-то пробурчал себе под нос, но всё же сделал так, как захотела его сестра. — Идем, мама приготовила нам яблочный пирог, я уже чувствую восхитительный запах! А ты, братец? Смотрит тем самым взглядом на младшего. Так ярко и так красочно, заставляет уголки губ приподняться и неуверенно кивнуть, следуя за сестрой на кухню. Сейчас ярким и красочным не кажутся даже шнурки вырвиглазного цвета. Небрежно бросаю выцветшую олимпийку на комод, который стоит почти у самой двери. Шарф летит туда же. Абсолютно не хочется что либо расставлять на места. Хочется теплого душа, вкусного, яблочного пирога, который когда-то пекла мама и сестры под боком. Позволить себе, к сожалению, Итэр может только первое. Дикая усталость съедает полностью изнутри, ноги ватные, а мышцы сильно болят, что аж ходить больно. Иду в сторону кухни, чтобы наспех перекусить хотя бы чаем и булкой. Мельком смотрю на календарь, висящий над обеденным столом. Пробегаюсь глазами по нему. "2015 год, 13 сентября. четверг". Новая подработка оказалась сложнее, чем думал парень. Бегать приходится туда - сюда практически весь день. Стоять за барной стойкой, делать кофе, относить напитки с закусками. Обучиться будет несложно, главное привыкнуть к темпу работы и подстроиться под него полностью. Деньги нужны как никогда раньше, арендная квартплата поднялась в полтора раза, а значит работать придется в два, а то и в три раза больше. Где искать вторую подработку? Как можно заработать еще денег? Прохожу к столешнице и включаю электрический чайник, валюсь мешком на стул около обеденного стола, откидываюсь и стараюсь максимально расслабить ноющие конечности. Задираю голову и смотрю на потолок с трещинами. За полгода их стало больше, видимо, скоро начнет осыпаться. Закрываю лицо ладонями и позволяю себе тихо проскулить. Хочется все это прекратить, хочется убежать от всей ответственности что огромным грузом легла на плечи семнадцатилетнего подростка. Итэр уже не понимает, для чего он это все делает, потому что хочется просто напросто жить или уже у него есть другие причины? Пиздострадания заканчиваются вымученным вздохом и щелчком чайника. Блондин заваривает себе предпоследний пакетик черного чая, разбавляя холодной водой половину кружки. Из -за усталости и сонливости пропал даже аппетит. По-хорошему нужно пойти в ванную комнату и смыть с лица весь тональник и консилер, которые в обильном количестве были под глазами. Признаки недосыпа становится скрывать все труднее и труднее, кожа побледнела, только волосы остались все такими же, как и прежде. На фоне всего Итэра они будто как солнце, среди всей темной, тягучей орбиты. Отпиваю половину чая и иду к ванной, на ходу снимаю носки и футболку, в которой просто утопаю. Один рыжеволосый друг любезно одолжил ее когда-то, так и не забрав. Значит, не очень-то и нужна, подумал тогда белобрысый. Волосы пропахли кофейным запахом, в котором чувствуется миндальное молоко, которое в свою очередь пользуется в их кофейне большей популярностью и множество напитков готовится на нём. Вместе с Итэром работала еще одна девушка-стажёрка, которая точно также работала пока на полставки, как и сам блондин. Как-то они разговорились и он узнал, что она всегда мечтала практиковаться в готовке и простроить свое будущее, связанное с кулинарией, следуя по стопам отца. У нее смешные два хвостика цвета вороньего крыла и пронзительные, янтарные глаза. Самая простая школьница, от нее веет девчачьей наивностью и легкомыслием. Поток горячей воды наряду с запахом мятного шампуня, сбивает весь кофейный аромат, который, казалось бы, даже в кожу въелся всего за один рабочий день. Забитые мышцы начинают понемногу расслабляться, а мысли становятся все легче и проще. Не кажется, что всё так плохо в жизни парня и будто бы проблемы уже не имеют веса. Ногти впиваются в кожу на голове, массируя и вымывая грязь. Волосы для Итэра никогда не были недостатком, хотя осуждения со стороны социума было предостаточно. Они сплошь наполнены воспоминаниями. Их любила сестра, их любила мать, волосам Итэра завидовали даже девочки со двора. Отжимаю волосы и вытираю их до полу-влажного состояния, чтобы они успели просохнуть до сна. В противном случае, утром их будет очень больно расчесывать и добрая часть шевелюры останется на расческе. Наверное единственное, что осталось в Итэре с детства - это восхищение ночным городом. Смотря из небольшого окна на ночную активность, мигающие огни, разнообразие вывесок и реклам, в душе приятно теплеет и ощущение одиночества и горечи, осевшей еще с давних пор на языке уходит. Нравится шум машин, кафешек и забегаловок снизу, бесконечные разговоры людей. Замираю у приоткрытого окна, из которого сквозит и по открытым ногам и наполовину закрытым бедрам прокатывается холодок, вызывая мурашки, это заставляет вздрогнуть но вид не становится менее завораживающим и притягательным. В неосвещённой комнате отражается все, что по ту сторону стекла. Под этот шум и отражение ночного города на стенах комнаты и засыпает Итэр, посильнее кутаясь в флисовый плед. Есть много нерешенных проблем, есть много нерешенных вопросов и есть много обязанностей, но это все потерпит до завтра. Сон забирает быстро и становится намного лучше. Завтра блондин вновь будет выглядеть уставшем, вновь ворчать из-за плохой погоды и промокшей одежды, снова будет работать в кофейне и выслушивать интересные истории новой знакомой. Возможно, когда-нибудь это обратится все в лучшее будущее.

***

Сяо облокачивается на перила, смотря с высотки на город, который медленно, но уверенно поглощают красные лучи закатного солнца. Его лицо не кажется беспечным, скорее, он чем-то обеспокоен. Такими вопросами задается Итэр у себя в голове, пока его внимательный взгляд не замечают. Сяо ласково улыбается на растерянное лицо возлюбленного. Протягивает руку к плечу блондина и притягивает к себе, уводя в смазанный и слегка неловкий поцелуй. Всех их эмоции и чувства читаются в действиях. Нежные и мимолетные касания, будто на пробу. Вскоре они наблюдают последние алеющие лучи солнца, что скрываются в смеси волос цвета вороньего крыла и пшеницы, будто бы опыленной мёдом. Такие мгновения хочется прокручивать у себя в голове вечность, анализируя каждое движение, слово, нечитаемую эмоцию на лице. — Пойдем домой. — и Итэр медленно кивает, расплываясь в нежнейшей улыбке, которую только мог подарить Сяо.