In your imaginary dreams

̶h̶a̶p̶p̶y̶ new year

Размеренный шум за окном, глаза от непривычки изредко слепит обилием гирлянд, когда блондин вновь кидает задумчивый взгляд на соседние дома, витрины магазинов и уличных кафе, в одном из которых и он когда-то проводил свои лучшие годы по 8 часов, с утра до вечера. Те времена давно забылись и испарились, как туман в раннее утро. Итэр в заученной манере готовил лунго. Терпкий и крепкий вкус приободрял, приводил в чувство, оставаясь горечью где-то глубоко внутри. В свои подростковые годы, во времена работы в кафе, Итэр не мог бы выпить что-то более крепкое, чем раф, разбавленный сладостью сиропа и взбитым молоком, который тот еще облюбовал посыпать тонким слоем молотой корицы. Сейчас же, такая дикая смесь оттенков, казалось бы, просто взорвала бы вкусовые рецепторы и блондина стошнило бы от такой приторной сладости. Кофейный запах уже не сопровождал белокурого все оставшееся время, скорее, навещал немного, но уверенно раз в четыре дня, когда головные боли давали слабину и можно было вдохнуть чуть больше кислорода. Такой совсем маленький праздник на фоне всего остального. Поднося губы к краям небольшой чашки, Итэр сделал маленький глоток, смакуя на вкус терпкость, но ненасыщенность вкуса. Весьма необычное сочетание, на любителя, сделал вывод парень. Наматывая белую прядь от челки, он отрешённо глядел на оживлённую подготовку к предстоящему праздник. Всеми любимый Новый год, но так ли он будет ожидаем, когда твоего любимого человека нет дома второй день? На этот цепляющий сердце и душу вопрос Итэр ответить может точно. Нет. Четвертый час, с тех пор как вернулся из магазина, блондин глотает отвратительно приготовленный кофе, сидя на лоджии с небольшой чашкой, полной полуостывшего напитка. От нервов безымянный палец зажил своей жизнью и уже продолжительное время дергается от судорог. Остальные ничего не чувствуют. Как и лицо Итэра, которое от уличного мороза оледенело. На ресницах замерзли капельки влаги, а волосы были все усыпаны пушистыми снежинками причудливых форм и изгибов. Уловив еле слышный из-за внешнего шума щелчок входной двери, хлопок и поворот ключа, выйдя из ступора, блондин медленно поднялся с мягкого кресла и поставил чашку с уже холодным кофе на журнальный столик рядом. Переступив порог гостиной, Итэр уловил ощутимый запах мороза и холода. Поёжившись и не успев двинуться дальше, в проходе появились любимые до боли глаза. — Долго ждёшь? —, к холоду, режущему сердце на девять ровных частей пора бы уже привыкнуть, только что-то внутри из раза в раз больно давит и пощипывает, от чего и не спится по ночам. — люблю тебя. — Ложь. В нее так хочется поверить. Одно время парень убеждал себя в том, что его рецидив никогда больше не вернется, они смогут как раньше, в те университетские года. Любить и с упоением вздыхать по друг другу. Та юность и наивность ушли с выпуском и выдачей аттестатов. — Я скучал, Сяо..— грязная ложь. От самого себя в этот момент становится невероятно омерзительно. Захотелось забрать эти слова обратно и вырвать язык с корнем, чтобы больше никогда подобное не сорвалось с него. Оба знают об этом и оба никогда себе в этом не признаются. Не признаются в том, что эти пропащие отношения изначально оказались плохой идеей. Но они все глубже и глубже топили друг друга в них. Топили и захлебывались. Порывами жадно хватаясь за частичку кислорода, но снова и сновауходя на дно. Брюнет льнет к помеченной им же шее, покусывая и посасывая кожу блондина, будто испытывая на прочность последнего. Крепкие руки оглаживают бока талии парня, плавно спускаясь на ягодицы, сжимая их и раздвигая их. Отстранившись от истерзанного участка кожи, Сяо чуть грубовато надавил на макушку беловолосого, заставляя опуститься на колени. В голову бьет терпкий запах подкуренной марихуаны и невольно приходится прикрыть нос ладонью, чтобы не закашляться в приступе. Чёрноволосого это не устраивает и тот бесцеремонно хватает руку и сжимая запястье отводит ее в сторону, злобно зыркая сверху вниз. — Отсоси мне. Эхом в голове звучит нередкая фраза в их отношениях в последние месяцы. Недолго размышляя, Итэр приступил к приказанному действию. Выбора то нет. Поглаживающими движениями, блондин добрался до заветного места и начал оглаживать его, слегка надавливая на возбужденный орган через одежду. Услышав сверху недовольный вздох, парень приступил к главному. Зубами расстегнув ширинку и лизнув член через намокшие трусы, тот аккуратно освободил от них орган, прильнув к нему и старательно вылизывая эрогенную зону, которой была головка. Обдавая горячим дыханием ту, он провел от корня ствола до самого пика, получая в ответ удовлетворительное мычание и сжатую руку в своих волосах. — Блять, поторопись. — рука болезненно сжала потускневшие золотые пряди, надавливая сильнее и заставляя вобрать член в рот наполовину, не давая свыкнуться и унять рвотные рефлексы. Давясь органом и не имея возможности откашляться и вдохнуть, Итэра насаживали и в буквальном смысле трахали в рот. Находясь под железной хваткой, тот только и мог, что лить слезы и чувствовать скатывающиеся слюни с подбородка на шею. Едва слышные ругательства и обрывистые вдохи сверху сопровождались сильными толчками бедёр. Проводя языком по кругу ствола и надавливая на отверстие уретры, блондин вобрал член до основания и глотательными движениями стимулировал скорую разрядку партнера. Движения стали резкими и неустойчивыми. Нетерпимо потянув назад за волосы, Сяо отстранил от себя белокурого и с томными полувздохами излился тому на лицо. От вида заплаканного Итэра с приоткрытым ртом и спермой на лице вело не хуже чрезвычайно хорошей наркоты. Под тяжёлым взглядом, придавливающем к полу, пришлось опустить взгляд на колени, подавляя дикое желание убежать и спрятаться, чтобы никто и никогда нигде не нашел. Отдышка прошла и увесистые ботинки расслабленно и чуть пошатываясь, двинулись к двери. Снова с грохотом закрывшееся дверь.