Экстаз

Двухкомнатная квартира в тихом районе Сеула освещается лучами закатного осеннего солнца. На кухне, где во всю готовится вкусный домашний ужин, по телевизору идёт очередная программа с айдолами, которую Чимин слушает в пол-уха, будучи увлечённым приготовлением чапче с курицей. У него сегодня выходной, когда он смог поспать дольше обычного, насладиться ленивым завтраком, скроля ленту твиттера, а после небольшой уборки — поваляться в мягкой кроватке за просмотром незатейливой дорамы, поэтому настроение было превосходное и очень хотелось порадовать двух своих любимых мужчин. Он как раз заканчивает обжаривать нарезанную курицу, мурлыча себе под нос песню из шоу, когда по квартире разносится хлопок входной двери, а затем громкое «я дома» голосом Юнги. Быстро проверив, что плита выключена, Чимин откладывает лопатку, которой помешивал курицу, и на всех парах летит в прихожую, что бы тут же налететь на снимающего курточку Юнги, обвив руками за шею, а ногами — за поясницей, и прижимается своими губами к его на несколько мгновений, чтобы затем отпрянуть и, глядя прямо в глаза, сказать: «Я скучал». Старший ласково улыбается, убирая чужие волосы, выкрашенные в розовый, с глаз, второй рукой поддерживая свою ценную ношу под бёдрами, и направляется на кухню, откуда доносится приятный аромат. — Что наш персик сладкий готовит, м? — в голосе Юнги столько неприкрытой нежности и любви, что у Чимина в животе бабочки, что, кажется, появляются всякий раз, стоит хёну оказаться рядом. — Хосок-ки недавно говорил, что хочет чапче, так что я решил порадовать его, — Пак утыкается носом в молочную шею, наполняя лёгкие запахом тела Юнги. — Значит, — тот сажает Чимина на стол, устраиваясь между его разведённых бёдер и запуская руки тому под домашнюю растянутую белую футболку, — меня радовать ты не будешь, да? — и лицо такое напускное обиженное, что только смешинки в глазах выдают истинные эмоции. — Не говори ерунды, — младший закатывает глаза, зарываясь в чужие блондинистые волосы. — Ты ведь тоже любишь лапшу с мясом. — А ещё я безумно люблю твои сладкие губки, — и с этими словами Юнги впивается в чужой рот, слыша тихий удовлетворённый стон, посасывает нижнюю губу и проникает языком внутрь, обводя им нёбо, а руками с наслаждением сминает чужие бока. — Какой же ты малыш, — он отрывается от распухших чужих губ, наслаждаясь чужим румянцем на щеках, и не может сдержать ласковой улыбки, когда чужие глаза смотрят в ответ пока ещё расфокусировано. — Ну что, давай помогу тебе с ужином для нашего второго малыша, что скажешь? — Ты только переоденься сначала, а то я не хочу потом отстирывать от твоей толстовки капли соуса, — Чимин улыбается ярко, массируя кожу головы Юнги, от чего тот прикрывает глаза в наслаждении и льнёт ещё ближе. — И кто тут ещё малыш? — он тихо пищит, когда Мин легонько щипает его за бок, а затем целует старшего в кончик носа, от чего тот улыбается ещё шире. — Ты такой красивый, хён, — в глазах Чимина как будто звёздочки сияют, когда он смотрит на чужое расслабленное лицо, а сам он до сих пор поверить не может, что этот человечек принадлежит ему. Прошло уже больше двух лет, а Пак никак не может забыть студенческую вечеринку, на которую их с Хосоком, с которым они тогда уже были в отношениях три года, позвал их общий друг. Толпа народу в пьяном угаре отмечали начало учебного года по полной, и среди них был тот, посмотрев на которого сердце Чимина замерло: Юнги плавно двигался в такт бьющей набатом музыке, в его правой руке был красный стакан с коктейлем, а в левой — сигарета. Он был так расслаблен, ему было плевать на всех вокруг: на трущихся о него девушек с младших курсов, на дёргающихся рядом парней; он просто пропускал наслаждение по своим венам. Казалось, даже спустя два года их отношений, сердце Чимина всё так же продолжает замирать при виде Юнги. Как же страшно было признаваться Хосоку о своей симпатии к другому человеку: вдруг бы он не понял, вдруг бы посчитал, что больше не нужен ему, Чимину, что он ему надоел. И Чимин молчал. Молчал, потому что даже малейшая мысль о том, что он своими словами ранит Хосока делала больно — тот стал смыслом его жизни, причиной, по которой Чимин просыпался с утра с улыбкой на лице и двигался вперёд. Потерять его означало потерять часть себя. Но Хосок не слепой: не заметить то, каким загруженным стал Чимин, как он часто начал подвисать, кусая губу, а затем наваливался с крепкими объятиями, выглядя при этом так, будто вот-вот заплачет, было сложно. Признание Хосоку о своих чувствах к другому парню вышло сложным, скомканным и, чего греха таить, пьяным. Тот даже не поверил сначала — списал на алкоголь в крови Чимина. А потом тот протрезвел и с серьёзным видом повторил всё то же самое. И Хосок… Хосок не оттолкнул, не обозлился, он просто взял и принял его чувства. Возможно, потому что Чимин в этот момент стоял на коленях, уткнувшись лицом ему в живот, и ронял солёные слёзы, крепче прижимая руками к себе за поясницу, а возможно, потому что сам Хосок часто задерживался взглядом на худой фигурке блондина со старшего курса, на его обнажающей дёсна улыбке, когда тот дурачился со своей компанией, на его задумчивом лице, когда тот шёл по коридору весь в своих мыслях, не замечая ничего вокруг, на его длинных тонких пальцах, когда тот играл на фортепиано на очередном отчётнике, полностью отдаваясь музыке и в блаженстве прикрывая глаза. Разве так бывает, чтобы два парня, состоявшие в отношениях друг с другом, запали на одного и того же человека? Видимо, бывает. Из мыслей Чимина вырывает слабый укус в ключицу и хриплый тихий голос: — О чём мой мальчик задумался, м? — О том, что кое-кто до сих пор не переоделся после работы, а у меня ужин недоготовленный, — Пак оставляет ласковый поцелуй на чужой щеке, прямо там, где расположена маленькая родинка, и соскакивает со стола, подходя к плите. — Переодевайся в домашнее и приходи ко мне. — Слушаюсь, мой господин, — Юнги склоняется в шуточном поклоне и уходит в спальню. Чимин не может сдержать улыбки от переполнявшего его тепла и счастья, ведь у него два прекрасных парня, которые окружают своей любовью и заботой, не поддаваясь осуждению общества, которых он любит больше всего на свете, и рядом с которыми хочется виться послушным щенком, требующим ласки. Он уже не может дождаться возвращения Хосока, который должен прийти с работы с минуты на минуту, чтобы утонуть в его объятиях и снова ощутить тепло его тела. Эти двое делают его по-настоящему счастливым, дарят ощущение полной безопасности и комфорта. Из мыслей его снова вырывает Юнги, что подходит сзади и, мягко укладывая руки на живот, целует в заднюю часть шеи. — Чем тебе помочь? — он тихо урчит в маленькое ушко, опаляя его своим горячим дыханием и вызывая тихий смех Чимина. — Пожаришь грибы, пожалуйста? Я уже их помыл. — Конечно, — оставляя последний лёгкий поцелуй на чужой мягкой щеке, Юнги подходит к плите, включая её, чтобы разогреть сковородку, а затем принимается нарезать шампиньоны. — Как прошёл твой день? — Просто отлично, — Пак ярко улыбается, поворачивая голову к своему парню. — Выспался хорошенько, просидел около часа, наверное, на кухне завтракая лениво, как я люблю, немного прибрался, а потом смотрел телек. Боже, как мне этого не хватало, — он даже глаза прикрыл от чувства полной расслабленности. Юнги ласково улыбается, глядя на довольную мордашку своего малыша: — Я рад, что ты отдохнул, а то ваш начальник скоро совсем вас загоняет всех. Чимин работал в новой небольшой, набирающей популярность компании по тестированию программного обеспечения, и сейчас у них была невероятная загруженность в виду того, что штат сотрудников не был большим и приходилось иногда выполнять двойную работу, потому что под конец кварталов всегда была куча заказов на проверку сайтов, приложений и прочих разработок, а потому Чимин был невероятно уставший, приходя вечерами домой, не имея сил даже иногда сходить в душ, и искренне наслаждался выходными, предпочитая делать как можно меньше телодвижений. — Главное, чтобы платили как положено, а всё остальное — мелочи, — Пак хмыкает себе под нос, не отрываясь от готовки, и думает о том, что ещё немного и станет полегче, ведь они сдадут проекты и следующий месяц работа снова будет идти равномерно. — И нужно было тебе устроиться именно туда, — Юнги тяжело выдыхает себе под нос, переживая за Чимина. — Компания перспективная, платят хорошо, условия для работы отличные, коллектив небольшой и в основном дружный, так что я не жалею, что пошёл именно туда. И не тебе, который иногда не спит ночами за написанием текстов своих, рассказывать мне о тяжёлой работе, — они все втроём уже тысячу раз обсуждали работу Чимина, и он понимает, что сейчас Юнги говорит это уже без цели заставить его уйти оттуда, так что злости нет, но лёгкая нервозность всё ещё присутствует. Впрочем, даже она перебивается разливающимся теплом где-то внутри от того, что о нём беспокоятся. — Малыш, мы просто волнуемся о тебе, — Мин отрывается от готовки всего на пару мгновений, чтобы оставить ласковый поцелуй на макушке Чимина. — Знаю, — тот тоже не сдерживает лёгкой улыбки, расслабляясь от чужой ласки. — А что на счёт тебя? Как твой день прошёл? — Ничего необычного: всё так же работали над новыми сольниками, — Юнги устало потирает шею и Чимин понимает, что его «ничего необычного» — это весь день, проведённый за аппаратурой, после чего глаза Юнги к вечеру жутко краснели, а мышцы на спине затекали. — Напомни мне после ужина сделать тебе массаж, — Чимин ласково смотрит на своего парня, видя его благодарную улыбку и лёгкий утвердительный кивок. Ребята как раз заканчивали с готовкой, тихо переговариваясь о каких-то мелочах, когда входная дверь закрылась с громким звуком, оповещая о приходе Хосока. Чимин тут же, как и полчаса назад, бросает всё и летит в прихожую встречать ещё одного своего любимого мужчину, сразу попадая в его объятия после ласкового мимолётного поцелуя в губы, и расплываясь в довольной улыбке, когда чувствует, как сзади подходит Юнги и, положив одну руку ему на талию, второй накрывает щёку Хосока, ласково его целуя. — У нас так вкусно пахнет, — тянет носом воздух Чон, отстраняясь от своих парней, чтобы снять верхнюю одежду. — Я жутко проголодался. — Это хорошо, потому что наш малыш решил тебя сегодня побаловать, — Юнги ласково улыбается, глядя на Хосока, пока его пальцы зарываются в чужие розовые волосы, массируя кожу головы и замечая, как от этого по телу Чимина пробегает табун мурашек. — Вот как, — весело хмыкает Хосок. — Спасибо, мой хороший, — он наклоняется к Паку, оставляя на его пухлых губах ещё один нежный поцелуй, а затем, взяв его и Юнги за руки, ведёт их на кухню, приговаривая о том, что ему уже не терпится попробовать то, что для него приготовили. Ужин проходит в приятной семейной атмосфере: Хосок рассказывает о прошедшем рабочем дне в компании, которая занимается грузоперевозками, и в которой он работает логистом, продумывая маршруты поставки груза. Затем много шутит, от чего Чимин пару раз едва не падает со стула, а Юнги широко улыбается своей тёплой улыбкой, обнажающей дёсна. Когда ребята уже пили чай с остатками яблочного пирога, который Юнги приготовил пару дней назад, им позвонил Тэхён, лучший друг Чимина, и пригласил их всех на следующих выходных к нему на дачу пожарить шашлыки со всей их дружной компанией, пока ещё на улице не наступили холода, на что все трое охотно согласились, дальше рассуждая о том, что они могут приготовить и взять с собой. После сытного ужина Хосок вызвался помыть посуду, а Юнги, борясь с сонливостью, пошёл в душ, чтобы немного понежиться. Чимин же, сложив ноги по-турецки, уместился на диване в гостиной, переключая каналы на телевизоре в поисках какого-то интересного фильма, который бы они могли посмотреть. Так и не найдя ничего толкового, он решил присоединиться к Юнги, так как сидеть и ждать, пока тот выйдет, ничего не делая, было для него слишком утомительно и скучно. Взяв из шкафа чистое бельё, Чимин заходит на кухню к Хосоку, ласково целует в заднюю часть шеи, а затем направляется в душ. Когда он открывает дверь, то сразу же попадает в приятное тепло и смотрит на бледную фигурку Юнги у стены, что стоит спиной ко входу, на клубы пара, что окутывают его тело, на стекающую по его мышцам воду и не может сдержать бабочек в животе. Скинув с себя домашнюю одежду и закинув её в стирку, он переступает небольшой порожек, выложенный из плитки, и ощущает, как тёплая вода попадает на волосы, затем стекая по всему телу. Руками он тянется к чужой напряжённой спине, мягко проводя от шеи до поясницы, и только тогда Юнги оборачивается, глядя слегка расфокусировано. — Ты что, удумал уснуть здесь? — тихий смех Чимина наполняет небольшую комнату и вызывает лёгкую улыбку у Юнги. — Устал, да? — скорее утверждает, чем спрашивает. Ничего больше не говоря, Пак берёт с полки в углу гель для душа, мочалку и, выдавив немного прозрачной жидкости на неё, начинает плавно растирать тело Юнги, пока тот лишь благодарно прикрывает глаза, слегка закидывая голову назад. Он проходится лёгкими движениями по крепкой груди, по рукам, опускается на корточки и оглаживает молочные бёдра, оставляя затем лёгкий поцелуй на правой коленке, поднимается к паху и другой ладонью проходится по всей длине члена Юнги, неосознанно потирая головку большим пальцем, вырывая из Мина судорожный вздох. Улыбаясь собственным мыслям, Чимин разворачивает того спиной к себе, проходясь по всему его телу, а затем, отложив мочалку и закусив губу, выдавливает ещё немного геля себе на руку, теснее прижимается к чужой спине и, уложив левую руку на тонкую талию, правой обхватывает твердеющий член, начиная медленно его надрачивать, не забывая при этом целовать и вылизывать заднюю часть шеи Юнги, который от столь приятных ощущений опирается двумя руками о стену и тихонько постанывает. Когда Мин, судорожно дыша, откидывает голову назад на чужое плечо, дверь в ванную открывается, запуская порыв холодного воздуха в помещение, от которого Чимин с Юнги одновременно легонько вздрагивают, а через пару мгновений оба чувствуют присутствие ещё одного человека позади себя, и теперь уже Чимин откидывает голову назад, заглядывая в такие родные карие глаза, а затем подставляет губы под сладкий поцелуй, чувствуя, как его руку на члене Юнги накрывает чужая и сжимает чуть сильнее, усиливая давление, от чего Мин слегка вскрикивает, а затем Хосок опускается пальцами ниже, начиная перебирать яички, наслаждаясь сладкими стонами. Не в силах больше выдержать такие приятные ощущения, Юнги изливается с громким стоном, блаженно прикрыв глаза, и с удовольствием принимает лёгкие поцелуи Чимина на плечах и шее и мягкие поглаживания Хосока по низу живота и на рёбрах. — Наш хён устал и требует ласки, м? Шёпот Хосока будто пробирается под кожу, разливая тепло по венам от нежности, что в нём слышится, и Юнги так отчаянно хочет сказать, что да, очень устал, что да, требует ласки, и ласка эта ему нужна именно от них, от Чимина и Хосока, что больше всего на свете он нуждается в них. Но всё, на что хватает сил, это на слабый утвердительный кивок. И этого достаточно, чтобы почувствовать, как поток воды прекращает окутывать теплом тело, как его обтирают мягкими махровыми полотенцами в четыре руки, а затем как Хосок подхватывает его, словно он ничего не весит, и несёт в их спальню, бережно укладывая на кровать, и ложится рядом. Как кровать с другой стороны прогибается под весом Чимина, и как эти двое начинают осыпать поцелуями всё его тело, любовно оглаживают его изгибы и тихо шепчут слова похвалы. От всего этого Юнги тихо стонет, принимая их заботу, и отдаётся им двоим в руки, полностью доверяя не только своё тело, но и душу. — Ты такой сладкий малыш, — Хосок не может сдержать довольного урчания, когда проводит носом по рёбрам, спрятанным за молочной кожей, от которой исходит приятный запах геля для душа с мёдом, от чего желание укусить растёт в геометрической прогрессии. Юнги громко вскрикивает, когда Чимин зубами цепляет его правый сосок, затем нежно посасывая, а Хосок спускается поцелуями ниже, оставляя красную метку на тазовой косточке, и уместившись удобнее между его молочных бёдер, размашисто лижет вдоль всей длины вновь возбуждённого члена. — Мне крышу сносит от того, какой ты чувствительный, — Чимин почему-то начинает задыхаться, когда видит как на чужих щеках появляется лёгкий румянец от удовольствия, и не может удержаться от того, чтобы не расцеловать их, затем опускаясь губами ниже и втягивая в страстный поцелуй, сплетаясь языками и лаская рты друг друга, тихо постанывая от желанной близости. — Чёрт, вы так горячо смотритесь, — Хосок накрывает ладонью свой член, пока его горящие глаза неотрывно смотрят на парней, что с трудом отрываются друг от друга, на тонкую ниточку слюны между их губами, которую ему тут же хочется разорвать собственным языком, на их улыбки, когда они смотрят на него в ответ с таким же желанием в глазах, а затем снова наклоняется ниже, чтобы начать ласкать потяжелевшие яички, наслаждаясь очередной порцией стонов Юнги. Чимин невесомо водит пальчиками по груди Мина, склоняясь прямо к его уху и тихо шепча: — Как ты хочешь, чтобы мы это сделали, хён? Хочешь принять кого-то из нас, м? Может, хочешь, чтобы Хосок брал тебя сзади, пока ты будешь трахать мой рот, что скажешь? От последних слов и приятных ощущений из-за ласк Хосока Юнги сносит крышу. Он, словно в бреду, начинает шептать тихое «да» десяток раз подряд, сминая в руках простыни, когда Чимин снова размашисто лижет чувствительный сосок, а Хосок вбирает член до основания, утыкаясь носом ему в лобок. Жар разливается по всему телу от того, насколько Юнги сейчас хорошо: он распалён до предела, каждая клеточка его тела становится в стократ чувствительнее, от чего стоны становятся всё громче, ему в какой-то момент кажется, что ещё немного и его разорвёт на мелкие лоскутки от переизбытка эмоций. Но внезапно всё это мигом исчезает, и даже Чимин пропадает из-под бока. Еле разлепив веки, Юнги отрывается от постели, опираясь на локти, чтобы в ту же секунду его дыхание участилось в несколько раз: Хосок, крепко сжав загривок Чимина, напористо вылизывал его рот, от чего младший прогибался в пояснице, а его бёдра мелко подрагивали. По подбородку Чимина стекала слюна, но ему не было до этого никакого дела. Ведь язык Хосока мягко оглаживал нёбо, переходя затем на ряд ровных зубов. Ведь вторая его рука сжимала такие чувствительные сейчас яички. Ведь всё его тело дрожало от того, как страстно его целовали, иногда покусывая губы. Полностью отдавшись такому необходимому сейчас поцелую, удовольствие от которого заглушало все остальные звуки, Чимин невольно вздрагивает, громко при этом вскрикивая, когда сзади прижимается ещё одно горячее тело, а тонкий палец проникает в дырочку, пока чужие мягкие губы целуют его лопатки. — Ты всё ещё растянут, малыш, — хрипло выдыхает Юнги ему прямо в шею, улыбаясь воспоминаниям о вчерашнем вечере, когда Чимин жалобно хныкал под ним, извиваясь всем телом. — Он вчера хорошо поработал своей попкой, да? — Хосок отрывается от пухлых губ, сыто улыбаясь, а затем устремляется взглядом в Юнги и тот, без лишних слов, наклоняется к нему и позволяет терзать свои губы, как тот и любит, трахать свой рот так умело, что коленки дрожать начинают, как только Хосок и умеет. Они целуются так, будто хотят сожрать друг друга, сталкиваясь зубами и порыкивая, пока их руки продолжают ласкать Чимина, зажатого меж их телами и громко стонущего в районе ключиц Хосока. От сладких губ Юнги отрываться не хотелось, но воздух в лёгких уже начинал заканчиваться, а между ними был их малыш, что уже начинал жалобно хныкать и тереться своим возбуждением о живот Хосока, — Чимин, растянешь нашего хёна для меня? — Чон голодным взглядом обводит их обоих, чуть отстраняясь, чтобы достать лежащую на прикроватной тумбочке смазку, когда Пак утвердительно кивает, а Юнги, оставив лёгкий поцелуй на его правом плече, разворачивается к ним спиной и становится на четвереньки, прогибаясь в пояснице и открывая прекрасный вид, от которого оба, и Чимин и Хосок, судорожно втягивают носами воздух. Не медля ни секунды, Чимин принимает бутылёк из рук Хосока, выдавливая себе на пальцы прозрачную субстанцию, придвигается ближе к Юнги и, оставив невесомый поцелуй на копчике, обводит сфинктер по кругу смазанными в смазке пальцами, а затем проникает указательным внутрь, ощущая мягкость обволакивающих её стеночек и млея от того, как тихо выдыхает Юнги, опустив голову вниз, сильнее выгибаясь. — Вы меня с ума сведёте когда-нибудь, — Хосок прикрывает глаза, успокаивая своё дыхание, чтобы не спустить только от того, как нежно Чимин растягивает Юнги, гладя его своими руками по животу, прислоняясь своей спиной к его, чтобы осыпать плечи и лопатки поцелуями, иногда покусывая, и от того, как доверчиво тот льнёт в ответ, выгибаясь сильнее, когда пальцы попадают прямо по простате, и стонет хрипло от наслаждения. Чон подползает к своим парням и прижимается сзади к Чимину, размашисто проводя влажную дорожку языком от средины его спины и до шеи, слабо сжимая зубы на загривке и ощущая, как от этого тело перед ним слегка вздрагивает. Он выдавливает смазку на пальцы, прижимается к Чимину теснее и, обвив его за талию рукой, плавно проникает сразу двумя пальцами в его горячее нутро, прекрасно зная, что тот достаточно растянут, чтобы принять их без дискомфорта. Практически при каждом движении пальцев он попадает по заветному комочку нервов, от чего Чимин изящно выгибается со свойственной ему грацией и быстрее начинает двигать пальцем внутри Юнги. По комнате разносятся два блаженных стона, от звука которых Хосок ласково улыбается и шепчет Чимину на покрасневшее ушко, чтобы он добавлял второй палец, и когда тот это делает, Чон и сам добавляет третий, от чего Чимин стонет ещё громче и падает животом на спину стонущего ему в унисон Юнги. Он пытается потереться членом о кровать, но из-за принятой ими позы этого не удаётся сделать, поэтому он лишь раздосадовано хнычет и сам насаживается на чужие пальцы. — Малыш, такими темпами ты кончишь раньше хёнов, — ладонь Хосока накрывает его член и, проведя по нему несколько раз, сжимает у основания, от чего из груди Пака доносится раздосадованный стон. — Давай же, сладкий, растяни хорошенько Юнги для меня, а потом мы тебя приласкаем, — Чон, словно демон искуситель, шепчет своим низким голосом Чимину прямо в ухо, покусывая за мочку, от чего удовольствие прокатывается по телу и отчаянно хочется толкнуться в чужой кулак, но Хосок держит крепко, оттягивая такую желанную разрядку. Соскребая по частицам остатки разума, Пак добавляет третий палец, стараясь каждый раз попадать по простате, чтобы Юнги чувствовал как можно меньше дискомфорта, и забивая на свои хотелки, проходится ласковыми касаниями по чужой спине, наклоняется, чтобы вновь оставить на фарфоровой коже множество поцелуев-бабочек. Он не может сдержать вздоха облегчения, когда слышит, как Юнги тихо постанывает — он сумел не сделать хёну больно, а когда ещё и Хосок сзади него шепчет похвалу, говоря о том, какой он молодец и как хорошо справляется, то Чимин расплывается в довольной, будто пьяной, улыбке. Когда пальцы уже свободно двигаются внутри Юнги, а он стонет всё громче, сам насаживаясь на них, Хосок, накрыв руку Чимина, мягко отстраняет его, говоря ложиться на спину, ногами к изголовью кровати, и тот беспрекословно слушается, лишь оставляя перед этим на чужих губах мягкий поцелуй. Легко похлопав Юнги по правой половинке, Хосок просит того подняться, а когда видит поплывший взгляд хёна и его взлохмаченные блондинистые волосы, не может сдержаться от того, чтобы не поцеловать его нежно в лоб, руками мягко проходясь по поджарому телу, наслаждаясь его мягкостью. — Ты сегодня такой покладистый, такой мягкий, что я бы тебя загрыз всего, — шепчет он куда-то в районе ключиц Юнги, слабо прикусывая кожу и слыша его сиплый выдох, а затем нежно подталкивает к Чимину, что с озорным блеском в глазах наблюдал за ними, стимулируя свои соски и тихо постанывая. Мин подползает к младшему, наклоняясь и целуя его сочные губы, проходясь языком то по верхней, то по нижней. Продолжая одной рукой упираться о кровать, второй он ласково проводит по пухлой щеке, по длинной красивой шее, обводит кончиками пальцев выпирающие ключицы, а затем продвигается дальше и оставляет мягкие поцелуи на животе, чувствуя, как сзади пристраивается Хосок, обводя головкой члена его анус по кругу, трётся слабо, раздразнивая их обоих, а когда губы Юнги вбирают в себя член Чимина, от чего тот тоненько вскрикивает, Хосок одним резким движением входит на всю длину в растянутое нутро, вырывая из губ Юнги стон, от которого по члену Чимина проходится приятная вибрация, и он выгибается на кровати, неосознанно толкаясь глубже в рот Юнги. Хосок медленно выходит из Юнги на половину, затем так же плавно толкаясь вновь, давая возможность в полной мере привыкнуть к размерам, в то время, как Чимин, удобнее устраиваясь, сначала проводит языком по всей длине члена Юнги, а потом обхватывает губами головку, посасывая, и этого достаточно, чтобы у Юнги полетели все планки, и его выгнуло в спине до хруста. Хосок сзади наращивает темп, хватаясь пальцами за сочные бёдра, а Чимин насаживается своим восхитительным ртом на всю длину его члена, заглатывая по горло, и Юнги, больше не в силах себя сдерживать, выпускает изо рта его член, срывая голос на особенно глубоких толчках Чона, чувствуя, как его колени разъезжаются на постели от того, как сильно их трясёт. Продолжая усердно сосать член Юнги, заталкивая его за щёку, словно он — самый вкусный в мире леденец, руками Пак тянется к Хосоку, обхватывая его за мощные бёдра, цепляясь, будто за опору, на что тот лишь выдыхает удовлетворённо, ведь понимает, что Чимин просто хочет чувствовать их обоих. Юнги же, вновь придя в себя, снова накрывает губами член Чимина — его малыш так хорошо старается, дарит невероятное удовольствие, и он тоже должен получить необходимую разрядку. Комната заполняется запахом секса, громкими стонами и тихими поскрипываниями кровати, когда трое, словно в экстазе, наслаждаются друг другом, пытаются доставить как можно больше удовольствия, приласкать, нежить до потери рассудка, подарить всю любовь, что переполняет их души. Чимин громко вскрикивает, кончая Юнги в рот, а тот проглатывает всё до последней капли, сыто облизываясь — его малыш такой вкусный, такой любимый. Оставив ласковый поцелуй на тазовой косточке, Юнги чуть поднимается, опираясь на руки, и закатывает глаза от наслаждения, чувствуя приближающуюся разрядку от того, как точно Хосок попадает по простате каждый раз, а Чимин заглатывает по самые яйца, доводя до исступления. Он кончает Паку на грудь, успев отстраниться, а через пару мгновений чувствует, как внутри его заполняет тёплое семя Хосока и расплывается в довольной улыбке, перекидываясь на спину, когда тот выходит. — Чувствую себя затраханным, — первым подаёт голос Юнги, что развалился на кровати, раскинув конечности в стороны и прикрыв глаза от неги. — Мы смогли снять твою усталость, м? — под бок подлезает Чимин, тут же закидывая на его свою ногу, а руками зарываясь в волосы. — Ещё как, — тот весело хмыкает, а затем открывает глаза, чтобы, чуть приподнявшись на локтях, нежно посмотреть на каждого и полным ласки голосом сказать, как сильно он их любит. Хосок, что всё это время лежал у подножья кровати и сыто улыбался, тоже подлезает к ним поближе и, поцеловав каждого ласково в лоб, накрывает их одеялом, что лежало скомкано рядом, а затем пристраивается сзади Чимина, крепко прижимая две миниатюрные фигурки к себе. Они втроём проваливаются в сон с довольными улыбками на лицах, не обращая внимания на липкую кожу, будучи разморенными и довольными до невозможного. Обо всём этом можно позаботиться и утром, лениво принимая душ вместе и избавляя друг друга от следов проведённой ночи.