Шепот теней

Алине исполнилось 17 лет, когда она впервые почувствовала, как тени в ее комнате тянутся к ней из каждого угла, сначала ласково играясь с прядями волос, а затем нежно утирая слезы, что уже беспрестанно текли из ее глаз последние пару часов. Тени укутывали ее в свои объятия, успокаивая разбитое девичье сердце, и шептали едва слышно: «Не плачь, Алиночка, ты заслуживаешь большего». И горечь предательства от ее первой любви уже не казалась такой свежей. Мал остался где-то на задворках сознания, и только тени, тепло обнимающие, ласково убаюкивали и лелеяли ее душу. С той самой ночи ее семнадцатилетия тени сопровождали Алину повсюду. Наблюдая за ней днем из каждого укромного уголочка, ночью тени обнимали ее крепко в коконе темноты. Иногда Алине казалось, что они словно отдельный человек, который присматривает за ней, а иногда и просто безмолвно следит. Алина не знала, действительно ли за тенями кто-то стоит, но в их крепких объятиях по ночам, она больше не просыпалась с безмолвными криками и следами слез на щеках. Теперь ее утро всегда начиналось с улыбки, а иногда и поцелуя в ее нос, когда тени были особо игривыми. Алина хранила их в тайне. Иногда она сомневалась в реальности происходящего, но решила, что не наслаждаться компанией своего нового постоянного спутника – было бы глупостью. И если она на почве разбитого сердца сходит с ума, то так тому и быть. В школе у Алины было множество друзей, не смотря на ее явную принадлежность к народу Шухана, и отсутствие родителей, одноклассники относились к ней всегда по-дружески нежно. Она любила своих друзей, они всегда были рядом, поддерживали ее в сложных отношениях с Малом, разрешали оставаться с ночевкой, когда она особенно сильно вздорила со своим опекуном – Анной Петровной. Но почему-то после предательства того самого Мала, друзья постепенно стали пропадать из ее жизни, находя иногда наиглупейшие отговорки. Ей было до слез обидно, до слез, которые терпеливые тени заботливо подтирали каждую ночь, ласково шепча неизменное: «Алиночка, ты заслуживаешь большего». С появлением свободного времени, Алина часто сбегала из дома ненавистной опекунши на озеро неподалеку и с упоением рисовала. Обычно она практиковалась в пейзажах, но иногда вместо картины озера обнаруживала, что ее рука вырисовывает черты незнакомца. Почему-то при взгляде на его портрет ее сердце стучало сильнее, и Алина не могла понять, было ли это волнение предвкушения, что выбивало кислород из легких или страх, что на подсознательном уровне просил ее бежать. Но Алина не слушала саму себя, а на ухо лишь тени шептали: «Скоро», играясь с ее волосами.