Заключённая

      — Ту-ту-ту-ту-ту-тууууу... — чуть ли не на одном дыхании проговорила ты, облегчённо вздыхая. Ты поставила тёмно-синий пластмассовый поднос с едой — что являлось свежим салатом, жаренной картошкой, кусочком белого хлеба и водой — на стол и не забыла самой сесть.       Шум, гал, разных тонов и громкости голоса, где-то на фоне играющая спокойная однообразная музыка, смешивающиееся между собой запахи еды, и дозоры, сидящие за столами и поедающие свой обед — всё это признаки кафетерии Империи Лорда Злыдня. Да и в принципе, это всё признаки каждой столовой.       Ты опять облегчённо вздохнула, освобождая как и свою душу, как и свои лёгкие от какого-то неизвестного груза. Ты тепло и даже, можно сказать, хитро улыбнулась и принялась перевязывать свои волосы в новый высокий хвост, а то старый совсем уже запутался и неприятный стал.       Пальцами «расчёсывая» волосы, ты, как бы, их разглаживала и выпрямляла, а резинку поцепила на левом запястье.       Сквозь шум ты резко услышала шаги. Хотя, странно, это кафетерия — тут везде шаги, однако ты услышала такие, какие ты узнаешь везде, будь у этого существа даже клон был, ты бы всё равно указала на настоящего.       Однако, даже чисто теоретически зная, кто там, ты обернулась — и шестое чутьё не подвело тебя.       Ты подвинулась влево, ближе к краю скамейки, и свободной рукой отодвигла в то же направление свой поднос. Ты даже не переставала перевязывать хвост.       Справа появился точно такой же тёмно-синий пластмассовый поднос с точно такой же едой. Его владелец чуть ли не буквально свалился на скамейку перед столом. Личность сразу же, тяжело вздохнув, подпёрла глаз рукой и стал прожигать взглядом стол. — Не злись ты так, — ласково сказала ты, ибо знала, почему он так устало, и даже немного злобно, вздыхает, — Всё же, это лучше, чем было раньше. До моего появления Злыдень совсем был безответственный и не оценивал хорошо никого, кроме себя и Доминатора. Ещё раньше только себя любил, — последнюю фразу ты как-то с неохотой сказала, ибо он и так знает. Да что уж там, он всё знает, что ты проговорила. Однако, он даже сам не до конца понимает, на что злится. — Конечно, ты права, — опять-таки устало сказал он, даже не поднимая взгляд на тебя, — Но у меня меньше работы становится. Всё меньше и меньше. Мне почти что нечего делать на корабле... В этот день моя работа состоялась в том, чтобы я подробнее и продуманнее составил план нападения на одну планету. — Но разве не это была твоя из основных работ раньше? — ты закончила перевязывать новый высокий хвост, поэтому сейчас ты его затягивала потуже, чтобы волосы хорошо держались. — Ты не так поняла, — возразил он, постукивая пальцами по столу в ритм музыке, — Раньше я в целом составлял планы, поэтому они изначально и были такими продуманными. А сегодня Злыдень сам составил план и просто попросил помочь, — ты изогнула бровь и медленно кивнула, показывая, что вроде, чисто теоретически, ты поняла. Он продолжил, — Как бы понимаешь, как в школе: ученик написал сочинение, а учителю осталось проверить на наличие ошибок, — теперь ты уверенно угукнула, полностью поняв.       Ты начинала поедать свою порцию и посматривала на него — однако тот даже не думал начинать есть. И он молчал. — Ешь давай, иначе зачем ты взял этот поднос... И ты не ел два дня, идиот, вода это не еда, — с набитым ртом напористо, как будто какая-то мать, проговорила ты, театрально нахмурив брови, давая понять, что если он сам это не съест, то ты насильно сама запихнёшь еду в глотку.       Он вздохнул. — Конечно, моя дорогая мамочка, — саркастично, с более высоким голосом, стараясь подражать тебе, ответил тот и закатил глаз. После секундной паузы и коротким взглядом на еду, тот, с какой-то неохотой даже, начал свою трапезу.       Однако он резко оборвался и ненадолго уставился вдаль, будто вспомнив что-то. Потом он достал из кармана чёрную повязку на глаз с красной молнией посередине (которая есть на костюме каждого работника на корабле Злыдня) и протянул тебе. Нахмурившись, он отвернул голову от тебя.       Ты уставилась на повязку. — Что это? — спросила ты. Нет, конечно, ты знала что это, просто твой вопрос больше звучал как «зачем это?» — Ну, глаз же у тебя поранен, — недовольно пробурчал он, — Ну и... чтобы глаз ты лишний раз не открывала, не мучила его... Вот я и купил, — он ещё сильнее протянул её, однако не намеревался посмотреть на тебя, чтобы своим злым взглядом убедить.       Ещё раз просить тебя не пришлось и ты, с некой «заботой», взяла её в руки и тут же нацепила на раненый глаз. Ты усмехнулась. — Теперь мы оба одноглазики. Я же знала, что мы родственные души! — ты заметила, что он до сих пор не повернул к тебе головы и до сих пор смотрит куда-то в сторону, — Да ладно, тебе всё равно рано или поздно придётся лицезреть, как я выгляжу с этой повязкой!       Это его убедило и он перевёл взгляд на тебя, начав рассматривать. — Угрожающе выглядишь, — был бы он человеком, точно бы сейчас улыбнулся. — Супер! — ты шире улыбнулась от такого комплимента. Ибо выглядеть угрожающе это выгодно... и прибавляет уверенности. Ты похлопала его по плечу, — Спасибо.       Подержав пару секунд на нём взгляд из-за уважения, ты продолжила есть.       Спустя минуту ты посмотрела на него снова — он прожигал взглядом еду, а сам где-то летал в облаках. Ты щёлкнула пальцами перед ним и он будто бы вернулся в реальность из транса. — Я не позволю тебе умереть с голода! Ешь.       Он опять закатил глаз и всё-таки принялся за еду окончательно. Дальше вы молчали.

***

      Ты открыла глаза и задержала дыхание на вдохе. Протёрла глаза, пару раз зевнула, присела, осмотрелась. Почувствовав, что тебе не хватает воздуха, ты стала контролировать дыхание. «Что это было? — спрашивала ты у себя в мыслях, — Видение? Всё было так реалистично... Но точно скажу, это мне только что приснилось, — конечно, это и так понятно. Ты улыбнулась, — Очень надеюсь, что это видение... — ты закрыла глаза и легла обратно, почуствовав умиротворение» слава Гропу, надежда умирает не первой.       В том сне, ты и Гляделкинс, кажется, уже дружите, да настолько, что вместе едите... Нет, повышаем планку, настолько, что он тебе что-то купил даже. И ты не в камере была... О, ты догадываешься, как так! Возможно, это либо после убийства Доминаторши — а ты не успокоишься, пока не убьёшь её — либо во время охоты на неё.       Насчёт первого варианта появились вопросы. После убийства Доми они тебя сами не убьют, ибо ты стала ненужной? Или появится новый сильный враг? Хотя, подождите, ты вроде с Гляделкинсом там неплохо дружишь... Он наверняка бы не позволил тебя убить, раз на то пошло. И даже если ты жива, ты бы осталась работать на Империю Злыдня? А что, идея... Неплохо!       Второй вариант вроде понятный: ты нужна, ибо ты охотишься на Доминатора. Всё, вопросов нет. «Такой приятный сон...» думала ты. Ну блин, конечно приятный, ибо... Гляделкинс... что-то купил... тебе!... и подарил... тебе!       Главное не говорить ему самому, иначе он сделает всё возможное, чтобы это видение (а ты нагло верила в то, что это видение) стало просто лишь мечтой, а не реальностью.       Ещё хуже — это сказать Энди. Нет, Энди в целом крутой парень, позитивный, ты его ценишь, но... он не умеет хранить секреты. Ты думала, что это из-за того, что он репортёр или что-то в этом духе. Его излишнее болтание в последнее время это полностью подтвердилось.       Как-то раз ты, когда он не снимал и даже поблизости камеры не было, рассказала, что у тебя аллергия на арахис и попросила держать в тайне это — ибо аллергия, как ты считаешь, это слабость, а на этом корабле слабость это... запретное что-ли? Да и потом могут специально вынудить проявить эту слабость и потом подкалывать. Тебе этого не надо, верно?       Ну, Энди молча кивнул тогда лишь и всё. На следующий день, как обычно приходит лекарь Том и при обработке ран, как будто небрежно, спрашивает: «У тебя правда аллергия на арахис?». Ну, и, ты поняла, что Энди проболтался.       Так что лучше ни слова ни Энди, ни Гляделкинсу об этом видении. Но с другой стороны... Так хочется с кем-то родным этим поделиться. Поделиться радостью из-за того, что тебе в очередную ночь не приснился кошмар. Поделиться радостью из-за того, что ты и Гляделкинс будете дружить.       Но с кем этим можно поделиться? С собой, конечно же... Но если серьёзно? Ну, тогда не с кем.       Подождите-ка...       Ты повернула голову в сторону противоположной камеры.       Кэррик. Он не кажется тем, кто может что-то разболтать. Он кажется человеком, которому можно довериться. Однако лично ты не особо ему верила... Просто инстинктивно, на подсознательном уровне не доверяешь, хотя даже ты не особо его знаешь, чтобы не доверять.       Но ведь ты и не особо его знаешь, чтобы доверять, верно? Особенно, чувства, эмоции, мысли, личные переживания... Ты ему скорее доверишь более простое и поверхностное, чем такое душевное...       Но ведь с кем-то до сих пор хочется поделиться. Придётся тебе опять самой же себе рассказывать и самой же себя поддерживать, не давая самооценке упасть на дно.       Но ведь со дня на день ты всё больше начинаешь осознавать того, что когда-нибудь ты сама туда упадёшь. Вот так, каким-то образом. Когда уже некуда будет деться... Ведь этого тебе не избежать? Верно? Когда-нибудь, твоя маска уверенности разломается. И ты станешь ничтожно слабой. Но ты ведь успеешь сделать себя уверенной, а не будешь себе продолжать втирать, что ты уверенная?       Я верю в тебя. И ты веришь в себя... Веришь же?       Ты мотнула головой, дабы откинуть «супер-философские мысли» подальше, в глубины своего подсознания. Как-то не было желания думать о твоём духовном развитии и как ты с собой поступаешь.       М-да, вот до чего доводит скука. Начинаешь философить. Думать о дне каком-то, смысле жизни, уверенная ли ты себе, о маске, о том, что не можешь никому довериться... Ты откровенно и яро уже хочешь чем-то заняться... И помыть голову кстати. Да, в этом ты нуждаешься больше всего. Первым делом ты и попросишь Гляделкинса отвести тебя в душевую. А уже потом займёшься охотой на Доминатора.       И почему у него не портится настроение от одного вида твоих волос? И почему он в упор не видит их состояние? У него же вместо головы глаз. Глаз! А он не видит, как у тебя меняется лицо от одного слова «волосы».       Ты одела капюшон толстовки, дабы всех не отпугивать внешним видом своих волос.

***

      Прошло немало времени. Ты сидишь, уперевшись спиной о прохладную, родную стенку, не сильно мотыляла ногами из стороны в сторону и втыкала в пол, думая, чтобы интересное и долгое вспомнить, чтобы занять себя. — Т/И-и, — вдруг раздался знакомый, и такой любимый тебе голос, который почему-то, немножечко, совсем капельку сладко протянул твоё имя на последнем слоге. — Да-а, мистер Гляделкинс? — ответила ты. У тебя не было сомнений что это он. Сомнения были в том, точно ли он сознании сейчас? Тебя его тон немного удивил, ведь он никогда не говорил вот так.       Из-за угла выглянула его голова. И да, в какой раз привычка и интуиция тебя не подводят. — Ты не спишь? Я думал, ты уже вырубилась и храпишь на весь корабль, — через пару секунд показалось всё его тело и подошёл к решётке, пряча руки за спину. «Не дай Гроп опять будешь доказывать, что ЗОЖник» подумала ты и про себя усмехнулась. — Не надо мне тут, я не храплю, я не настолько больная! У меня со здоровьем всё в порядке.       Он посмеялся в кулак и прокашлялся, став серьёзным. — Я чего сюда пришёл... У тебя уже должны были зажить раны. Двигаться нормально можешь? — ты пожала плечами, — Как не знаешь? Том именно тебя же рассматривает, — он вздохнул, поняв, что ты наверняка в последние осмотры летала в облаках, не видя что вокруг происходит, — Проверь сейчас, при мне, ты по сути уже должна ходить и свободно двигаться.       Ты удивилась сама с себя, что не проверяла, можешь ли выполнять обычные задачи в виде ходьбы.       Немного устало, ты встала, на всякий случай уперевшись о стенку. Немного постояв, ты поняла, что ноги не дрожат и оставила стенку в покое. Сделав первых два шага, ты снова поняла, что твоё тело даже не захотело, чтобы ты упала. Уже увереннее, ты медленно начала ходить, всё немного больше и больше ускоряясь, а после перешла на своё обычное ходьбу. — Хромаешь немного, но это не проблема, если нога не болит сильно, — он наблюдал за тобой, в голове будто бы ставя галочки. — Я боль в ней почти не чувствую, – ты остановилась напротив него и потянулась, начав разминаться, чтобы позже кости не болели. Ты с наслаждением слушала, как всё у тебя хрустит. Но правое запястье ты медленно крутила, чтобы «успеть» остановиться, когда оно начнёт болеть. Ты остановилась крутить ладонь и сделала ещё пару оборотов, чтобы убедиться, — Правда запястье болит. До сих пор. — Это я настолько сильно сжал твоё бедное запястье в первый день? — он выглядел так, будто поднял бровь. — Да. Очень сильно. Я думала, ты мне не то что ладонь, а всю руку оторвёшь. — В следующий раз будешь сама меня вести, а я говорить дорогу, раз так сильно хочешь, — ты хоть и знала что это шутка, выглядел он серьёзно.       Ты прыснула в кулак. — На руках тебя нести предлагаешь? — усмехнулась ты, успокоившись.       На этот намёк на его сильно низкий и твой сильно высокий рост он промолчал, зло отведя взгляд в сторону. Он снова прокашлялся. — По сути ты можешь ходить, хоть и немного хромаешь. Отлично. Сегодня отведу тебя в наверняка давно заветное место, а завтра проведу экскурсию и объясню твой статус тут, — глаза у тебя расширились и ты сразу же подумала, что слишком много информации за одно предложение.       Ты неуверенно кивнула, а в ответ он лишь угукнул.       Резко он достал, опять из воздуха, пульт, нажал кнопку и решётка с неким скрипом поднялась. Ты стояла и кричала в душе единственный вопрос «что?». Гляделкинс подозвал тебя рукой. Ты вышла из своего «дома» и командир закрыл твою камеру, не прятав пульт. — Пошли, — уже не так серьёзно сказал он и даже не хватая тебя, зная, что ты и так не убежишь по двум причинам: не хочешь и не знаешь куда.       Ты немного простояла, но потом очнулась и догнала его, до этого ещё посмотрев в камеру Кэррика. Тот с таким ненавистным взглядом на тебя смотрел...       Когда вы подошли к световому кислотно-зелёному силовому полю, командир убрал и его, тоже нажав кнопку на пульте. Когда вы вышли из, твоего так родного, отдела камер, он, даже не останавливаясь, закрыл его. — Ты, кстати, удивлялся, почему я не сплю. Какое сейчас время для сна? — Уже был отбой для дозоров, — ответил он, немного «успокоившись» от серьёзности. — Если я не ошибаюсь, то у отбоя обычных солдат и отбоя командира небольшая разница во времени. Или ты меня решил познакомить со своей спальней? — ты засмеялась. — Эй! Совсем с ума сошла?! Щас ты дошутишься и не будешь служить у нас! — Гляделкинсу, видимо, не понравилась шутка либо по причине «засмущался», либо по причине того, что ему вообще не нравятся такие шутки. В любом случае, он всё равно несильно ударил тебя по руке.       Ты ещё больше засмеялась. — Так серьёзно, куда мы? — спросив это, твой смех начал утихать. — В душевую. «Что. Что? Что?!» ты была очень рада и одновременно очень удивлена. — Так ты всё это время видел состояние моих волос?! — чуть ли не прокричала ты. — Видел, но события не позволяли отвести тебя в душевую раньше. И из-за уважения к тебе не отворачивался, — спокойно ответил тот. Ты удивилась, что очень спокойно, потому что его голос прозвучал бы громче, чем обычно. «Уважения? Так он меня уважает?!» ты была неимоверна рада, услышав такую новость. — Сто-ой... И как ты мне предлагаешь помыться, когда у вас сто процентов нет женской душевой? — нахмурив брови, смотрела ты на него. — Все дозоры ночью спят, ночным охранникам незачем быть в душевой. И ещё, я посторожу. Это будет просто, ведь там один вход, — объяснил и расставил всё по полочкам командир. Ты почему-то немного засмущалась с его слов «я посторожу», но, конечно же, не подала внимания.       Дальше вы шли в тишине, а ты думала, с каких пор он начал тебя действительно уважать, что аж на серьёзном тоне сказал это.

***

— Мы пришли, — наконец-то сказал Гляделкинс. Семь минут, и вы всё-таки дошли до, уже точно любимой, твоей душевой, — Останься здесь, я скоро, — он скрылся за дверью.       Ты решила ещё раз размяться, чтобы кости точно не болели в ближайшие два дня.       Через минут шесть командир вернулся, но ещё с сухим полотенцем и с пакетиком, в каком были принадлежности для душа.       Ты потянула спину и уставилась на чёрное, и с виду очень мягкое, полотенце. — Где ты откопал сухое полотенце в душевой? — спросила ты смотря то на Гляделкинса, то на предметы. — Там сразу не душевая будет, а раздевалка. Просто проходишь её и там дальше будет несколько душевых комнат. Без разницы, выбирай какая больше понравится, они все пустые, — снова объяснил тот и протянул тебе предметы, — Полотенце чистое.       Ты поблагодарила его, взяв попутно предметы и пошла навстречу мечте.       Ты, как и сказал парень, проходила раздевалку. Ты осматривалась и удивлялась, сколько тут шкафчиков. «Пока я сюда не попала, думала что корабль Злыдня намного меньше и дозоров тоже намного меньше. Теперь я понимаю, насколько сильно глубоко ошибалась» думала ты.       Когда ты пришла к душевым, ты выбрала вторую, посчитав её самой удачной и незаметной, следуя правилу «прячь на самом видном месте».       Толкнув дверь с красной молнией посередине, ты осмотрелась. И неуверенно пошла, осматривая кабинки. Тишина. Единственные звуки — это капающая на пол вода и шаги твоих ног по мокрому полу. На этот раз ты решила последовать логике и пойти в самый конец, тоже внимательно осмотрев кабинки, которые были чуть ли не кристально чистые. Ты зашла в одну из них.       Быстро настроив температуру воды, ты сняла всю одежду и наконец ступила под, так долгожданную, тёплую водичку. Честное слово, ты никогда не была столь рада простой воде. От кайфа ты даже улыбнулась и шептала все возможные благодарности в первую очередь Гропу, а потом Гляделкинсу. — Интересно, а тут есть зеркало? Хотелось бы посмотреть на себя до купания и преображения в красавицу и после, — ты сама себе улыбнулась, и развернувшись лицом к стенке кабинки, испугалась, — Ох! Вот оно, какое совпадение. Не заметила, — ты внимательно осмотрела своё лицо, — М-да, не назвала бы я себя красавицей. Но ничего! Это пока что. Сейчас я приведу себя в порядок и буду самой красивой девушкой этой галактики.

***

      Успев четыре раза намылить себя и столько же смыть, ты сейчас уже третий раз мыла голову, а в планах было где-то шесть. И тебя сейчас вообще не смущал мужской шампунь. Потому что где бы им взять женский?       Тебя смущало другое. Одежда. И самое главное — нижнее белье. Надо это всё как-то постирать и дождаться высыхания. Но вопрос: в чём ходить? В полотенце?       Ты осознала, что вы оба с Гляделкинсом виноваты. Он не продумал, а ты не вспомнила.       Ты стояла в кабинке, намывала шампунь на своей голове и с округлёнными глазами от безвыходности, думала, как ты будешь это говорить Гляделкинсу. В итоге, забив, решила что прямо и скажешь это, вспомнила, что ему надо быть в отбое, а он до сих пор не спит, из-за чего он не выспиться, начала быстрее совершать процесс «стирки себя».

***

      Ты хорошенько помылась и чувствовала себя прекрасно и очень свободно без всей той грязи, и сейчас ты быстро вытирала голову полотенцем.       Ты устала вытирать, и, крепко завязав полотенце на теле, ты посмотрелась в зеркало и довольно улыбнулась. — А я говорила. Говорила! Теперь я действительно красавица. А когда высушатся волосы, так вообще буду самой лучшей девушкой в этой галактике,— немного ещё покрутившись перед зеркалом, чтобы налюбоваться своим прекрасным личиком, ты, собрав все принадлежности для ухода за собой обратно в пакетик и взяв грязную одежду, так же тихо пошла обратно к выходу.       Наконец, дойдя до выхода и из раздевалки, ты только хотела толкнуть дверь, но решила, что слишком шокируешь мальчика, выйдя только в полотенце, так что ты приняла решение сказать проблему через дверь. — Гляделки-инс, — совсем немного ласково, но по большей части растерянно протянула ты. — Я здесь, — ответил тот. Смотрите-ка, справедливый и честный, не соврал, что побудет для тебя ненадолго личным сторожем! — Мы кое-что не просчитали... Во что я переоденусь, если одежда грязная... А нижнее белье особенно, — вообще-то, по-честному, тебе реально было стеснительно говорить об этой проблеме и лишний раз напрягать его. — Действительно, не просчитали. Сейчас я что-то придумаю, а ты пока положи все свои вещи в огромный ящик для стирки, и запихни поглубже, — о Гроп, смотрите, он не тяжело вздохнул! И кто там говорил, что вы не подружитесь? Это уже прогресс!       Пока он там топал ножкой и размышлял, ты в это время запихивала свою одежду глубоко в ящик. Такое ощущение, будто ты от родителей прячешь обёртку от шоколада, который весь съела одна.       Ты спрятала настолько глубоко, насколько смогла и снова подошла к двери, оперевшись об неё. — Т/И, я придумал, — ура, гений-коротышка, — Недавно я покупал для Лорда Злыдня одежду по личным причинам. Но мы проверили размер, который носит он, и оказалось, что я перепутал, и одежда бы автоматически не подошла. Это было недавно, и завтра как раз я хотел сдать обратно... Думаю, на тебя она подойдёт.       Ты переваривала информацию и благодарила теперь в первую очередь Гляделкинса, а затем лишь Гропа. Иногда тебе кажется, что Гляделкинс создан Гропом. Или он и есть Гроп под прикрытием. — Подожди десять минут, — не дожидаясь ответа, ты услышала как отдаляются шаги.       Ты подпёрла дверь всем весом на всякий случай. Вдруг кто-то из ночных охранников пролил чай и решил помыться? — Интересно, а где он возьмёт нижнее бельё? Купит? — ты тихо засмеялась, — Нет, бред какой-то, не настолько же. Я сама потом возьму отпуск на один день, пройдусь по магазинам и куплю себе нижнее бельё.

***

      Гляделкинс, как и сказал, пришёл через десять минут и постучался в дверь. — Т/И, ты там? — Конечно, куда я могу деться, — довольно и немного устало ответила ты и немного отошла от двери. — Бери одежду, — тот приоткрыл дверь и бросил тебе, захлопнув обратно. Ты услышала, как он вздохнул и потянулся. — Спасибо, — ты начала рассматривать. Красное худи, чёрные брюки и чёрно-красные носочки в полоску. Ну да. Никто не сомневался, что именно эта палитра.       Ты подняла каждую вещь поочерёдно перед собой. «Да, мой размерчик. Это что, я настолько высокая? Бедный Гляделкинс, сильно комплексую его...»       Ты сняла полотенце и надела вещи, предварительно оторвав этикетки от них. Всё было отлично, только с носками немного помучалась, пытаясь понять, где изнанка, а где лицевая сторона.       Наконец, разобравшись, ты надела носки, осмотрела себя, бросила полотенце в ту же большую коробку и вышла к Гляделкинсу. — Мне очень нравится ваш вкус тут. Чёрный и красный хорошо сочетаются, — твой день определённо был уже сделан и ты довольная «крутилась» перед командиром.       Тот, рассматривает тебя в немом шоке, либо от того, насколько сильно ты преобразилась, либо от того, насколько хорошо одежда на тебе смотрится. Либо от дерзости, что ты позволяешь себе «крутиться» перед ним. Скорее всего, третий вариант. — Да, хорошо на тебе сидит, — проговорил тот, — Теперь у тебя есть новый комплект одежды. — С хорошим вкусом! Очень мне нравится, спасибо большое. — Да... — тот зевнул и протёр глаз, — Пошли, отведу тебя в кладовку, там вообще никого нет по ночам. — Зачем мне в кладовку? — ты уставилась на него. А как же... родная тебе камера? Родные тебе стены? А матрас? — Матрас давно грязный, пора менять уже. Постоянно дозоры забывали, — он, снова зевнув, пошёл по направлению этой кладовки, куда видимо и ходил за одеждой.       Ты, довольная и радостная, чуть ли не поскакала за ним, догоняя. Тот на ходу снова потянулся и направил свои силы на то, чтобы не уснуть и хотя бы выглядеть серьёзно. — Гляделкинс, честное слово, спасибо за одежду, я просто готова расцеловать тебя, — с улыбкой сказала ты. — Только попробуй, — серьёзно и грубо ответил тот, попутно ещё и удивился от твоей дерзости.       Ты засмеялась.