AU: Внешнее Кольцо

*Клик…* *Звуки запускающейся кассеты.* *Тихое шипение фонового шума динамиков.* «…Привет, я Арбора. Я флоранка, умудрившаяся вырасти среди людей и стать высококвалифицированным инженером-механиком. И я решила завести что-то вроде аудиодневника. Да, я знаю, странное это дело — но чего только не сделаешь чтобы занять себя. Итак, раз уж это моя первая запись — то стоит что нибудь и о себе рассказать, не так ли? В общем… Появилась на свет я в одном мирном племени флоран на далёкой планете, названия которого я сама и не знаю. О своём детстве там я мало что помню — разве что только очень часто болела и была неимоверно слаба — поэтому всё что я сейчас буду говорить можете считать простым пересказом. После того как мои родные родители в первые месяцы моей жизни пропали на охоте, меня приютил Зеленопалый нашего племени. Кажется его звали… Алаа… Нет, вспомнила, Эллайа! Он же и заметил, что мои одеревеневшие листья на плечах, пердплечьях, голенях и за головой совсем отличаются от тех, что были у других флоран племени. И всё равно — с помощью человеческих учёных, которые проводили какие-то наблюдения за нашим племенем, Зеленопалый смог выходить меня и научить тому, что знал сам. Училась я быстро, а разные задачки решала гораздо лучше своих соплеменников. Кстати о тех учёных — они часто приходили в гости к нам с Зеленопалому, и все как один были добры ко мне. Добрые слова, угощения, игры — каждый из них относился ко мне как к родной. Особенно один из них — большой, лысый человек со шрамом на щеке по имени Джебб. До сих пор ясно помню, как он в первый раз угостил меня плиткой шоколада — этот блаженный вкус-с-с мне не забыть никогда… Потом, когда я подросла, эти же учёные забрали меня с собой на космическом корабле, который должен был направится к Земле — мне сказали что с разрешения Зеленопалого я буду учиться в элитном заведении, и смогу помочь своему племени когда вернусь назад. Конечно же, я нисколько против этого не была — учёные всегда были добры ко мне, и Зеленопалый всегда относился ко мне только со своей наставнической заботой. Спустя почти месяц перелётов наш корабль сделал остановку в Институте, где мы с Джеббом и сошли с корабля. Полное название станции довольно длинное и неудобное, поэтому все просто зовут её «Институтом» с большой буквы. Джебб, вышедший со мной из корабля, взял меня под свою опеку, и если честно — ни на кого другого я бы и не согласилась ни тогда, ни сейчас. Поначалу было сложно. Первым делом меня буквально затаскали по больницам, вводя все необходимые вакцины и курсы лекарств — абсолютно уверена, что первый месяц я была ходячим контейнером всевозможной химии. Там же врачи и поставили мне более внятный диагноз моего состояния — одеревеневшая листва на моём теле вызвана генетической мутацией, которая ко всему прочему ещё и делает её крайне плотной. Это в свою очередь вызывает метаболический дисбаланс — большая часть получаемых мной питательных веществ уходит на рост этих «наростов», из-за чего я и выглядела постоянно измождённой. Их даже и удалить нельзя — слишком много кровеносных сосудов поддерживают вызывающую рост ткань. Поэтому нам на первое время рекомендовали просто периодически стачивать лишнюю кору. Очень похоже на людей с их ногтями и волосами… После медосмотров, акклиматизации и периода восстановления после лекарств началось моё обучение в начальной школе. Ох, начальная школа… Большинство моих одноклассников были либо крайне непредсказуемыми тогда человеческими детьми, либо хилотлами, очевидно недолюбливающими таких как я. Сама я тогда была той ещё стеснялой — даже своему классу тогда еле смогла представиться. А так первые дни были относительно «спокойными» — я никого не трогала, пыталась учиться, а остальные просто сторонились странной новенькой. Если честно, вспоминая те времена, я уже не удивляюсь почему — я тогда реально выглядела странно, с сильно истощённой атрофичной фигурой и огромными одеревеневшими листьями, свисавшими чуть ли не до пола. Но вскоре начались первые проблемы — местные хулиганы начинали ко мне приставать, раскидывая мои карандаши с ручками, воруя тетради и просто дразня и подначивая. Всё поменялось когда я встретила свою первую и до сих пор лучшую подругу — Веронику. Вероника была… довольно резкой в своём характере для человека. Часто находилась в компании мальчиков, была честна до грубости и прямолинейна, и уж точно имела все признаки становления «пацанкой» в будущем. Когда она отогнала обижавших меня хулиганов и предложила дружить — я едва переборола свою застенчивость чтобы согласиться, но со временем всё больше и больше раскрывалась в её компании. Правда, Вероника была не без своих особенностей, будучи довольно тактильной девочкой. Каждый раз когда мы встречали друг друга — она зажимала меня в своих крепких объятиях будто какая-то медведица… Всё это время учителя, дети, и даже сам Джебб иногда вслух замечали мои отличия от стереотипных флоран. Я не была высокой или сильной даже по меркам своего возраста, не была чересчур импульсивной — даже присущая флоранам шепелявость у меня почти что отсутствовала. Лишь когда я испытывала сильные эмоции вроде злости, радости или смущения это характерное «с-с-с» давало о себе знать. Возможно именно эта странность и помогла мне найти хороших друзей, кто знает... Шло время, и в конце концов я выпустилась со школы с отличными оценками, и даже парой грамот за успехи в учёбе. Моё здоровье тоже постепенно улучшалось — я не только всё меньше была похожа на маленький скелет, но и могла теперь почти четыре месяца подряд оставаться здоровой! Все дороги были мне открыты, и я решила взять направление на профессию механика сверхсветовых двигателей — этот старикан Джебб поначалу пытался отговорить меня, ссылаясь на сложность и опасность выбраной профессии, но пара состроенных жалобных глазок как всегда растопили его сердце. А то, что Вероника оказалась моей однокурсницей, стало неожиданным сюрпризом — маленькая пацанка выросла красивой, хотя и отпугивающей многих парней своей мускулатурой, девушкой. И конечно же эта её тактильность никуда не делась — думала что я помру, когда она зажала меня в объятиях своими твёрдыми как камень руками… С новым этапом жизни правда появились и новые заботы — клубная деятельность. Система студенческих клубов Института подразумевала активное участие обучающихся в экономике станции и производстве необходимых администрации ресурсов, равно как и выполнение их заказов. Участие в клубах, конечно, было не просто необязательным, а совершенно добровольным — но оно давало слишком уж привлекательные финансовые привилегии, не только позволяя студентам зарабатывать любимым делом, но вдобавок ещё получать за это льготы по обучению. Зная о том, как долго Джебб копил лишь на первый год обучения, я не имела права упустить такую возможность — но я просто-напросто не могла найти подходящий мне клуб! Везде было либо скучно и много нудной работы, либо вообще не требовались мои навыки. И тогда я решила создать свой клуб! Мороки с документами было много, заведующий всем клубкомитет справедливо не хотел выделять много денег двум только поступившим первокурсницам на размытые идеи, и первые несколько заявок по разным причинам были отклонены. В конце концов нам удалось выйти на компромисс, и нашему новому клубу практически даром был выделен старый ангар на одной из мелких суб-станций Института — просторный, но очевидно давно не использовавшийся и захламленный — с условием приведения его в порядок. Так и появился клуб по переработке отходов! Первое время, как и когда я впервые прибыла на станцию, было тяжело. Я не могла осилить таскание мусора из-за своей слабости, поэтому основная работа легла на крепкие плечи Вероники — она вроде не жаловалась и говорила что всё в порядке, но мне всё равно было немного стыдно. Когда весь мусор был разгребён, а в теперь чистом ангаре мы нашли несколько старых станков — вот тогда мы начали свою клубную деятельность. За неимением нужной аппаратуры мы просто перерабатывали что могли в сырые ресурсы, которые у нас скупала администрация суб-станции — в основном это была бумага из вторсырья, удобрения из органических отходов, различные добытые разборкой техники запчасти и крепёжные детали. Вонь от накопленного мусора тогда расходилась даже за пределы нашего клубного помещения, из-за чего у нас было много конфликтов с соседними клубами и особенно клубсоветом. Я так же почти уверена что они знали о нашей подпольной торговле с прибывавшими на станцию кораблями, благодаря которой мы обходили налоги за использование торговой системы Института, но просто не могли этого доказать… Дела пошли в гору, когда мы накопили достаточно денег для покупки промышленного дрона, способного собирать космический мусор по всей системе. Мы наконец могли начать создавать что-то! Была только одна проблемка… Я до этого никогда не работала с эркиевыми ячейками, и первые эксперименты с ними приводили к довольно «взрывным» ситуациям. Ладно пробоины в стенах, мы с клубкомитетом мирились предложением залатать их за наш счёт — но долгое время я ходила вечно помятая и перевязанная в бинтах и пластырях, отчего со временем другие студенты начали думать о нашем клубе как о «месте для не дружащих с головой мусорщиков». И несмотря на это — мы всё равно находили готовых присоединиться к нам людей! Первым присоединившимся был Борис — апекс. Молчун молчуном, но дело своё знает. За ним немногим позднее пришла Ридзуки — донельзя надменная даже для хилотла. Она у нас была чем-то вроде медсестры на месте — из тех что обругают тебя за то что порезался, пока мастерски промоют и забинтуют порез. Если честно, то я сама не понимала почему она вступила в наш клуб — по крайней мере ровно до того момента, когда я заметила её «неровный взгляд» к иногда забегавшему к нам Чэду. Флюорикон был последним кто к нам вступил — вроде бы новакид, но отменнейший ботан. Интересно, но его даже никто не приглашал — он сам однажды к нам зашёл, переписал половину моих вычислений и сказал что теперь будет работать с нами. И ведь чертовски хорошо работал, его расчеты и формулы были точнее некуда! Шло время, наш клуб наращивал производство. Мы даже стали мелкими знаменитостями нашей суб-станции, и не только из-за нашего рьяного собирания мусора из местных магазинов и публичных мест, но и за наши изделия из вторсырья — как сувениры и безделушки, так и вполне рабочие приборы. Мы все знатно удивились, когда аж сам представитель корпорации «Лезея» посетил наш клуб с намерением выкупить некоторые из наших чертежей! Конечно же, такая «слава» не особо вскружила нам голову — мы всё ещё были студентами, занимающимися любимым делом. Мы вместе гуляли, веселились, учились и помогали друг другу, многие созданные проекты не случились бы без нашей общей взаимопомощи. Да что там таить — очень много денег мы просто просадили ежедневными походами в одну мясную кафешку… Учёба пролетела незаметно, и нас ждал день выпуска. Торжественный день, когда студенты-разгильдяи становятся экспертами, и всё такое. За пару дней до этой даты я получила письмо от корпорации «Лезея» с предложением довольно важной и высокооплачиваемой работы — должность ВЕДУЩЕГО инженера! Было правда жаль, что Джебб не мог присутствовать на самом выпускном — его срочно вызвали на Землю по работе — но он обещал смотреть трансляцию и проводить меня перед отлётом в назначеный офис корпорации. Церемония, награждения — я снова как и в школе умудрилась получить пару медалей за примерную учёбу — затем речь деканата… И то, чего не ожидал никто. Экстренная трансляция с орбиты Земли. Громадные щупальца разрывали планету изнутри. Выпускники вокруг перешёптывались взволнованным тоном, но я их тогда не слышала — на весь громадный зал в тот момент существовали лишь экран, показывающий последние моменты планеты, я и хаотичный поток мыслей. Сначала осознание того насколько большая это трагедия, затем… Джебб! Он же улетел на Землю! С этой мыслью моя рациональная часть будто бы отключилась, и мои эмоции начали действовать за меня — я ушла из зала где проходила церемония, вернулась в наш клуб чтобы забрать некоторые из своих приборов, затем до сих пор не знаю как взломала все системы безопасности Института и совершило что-то немысленное — угнала целый корабль, направив его на Землю. Но всплыла критическая ошибка — я совершенно не знала как просчитывать курс сверхсветового прыжка, тем более с настолько старыми двигателями без систем безопасности и практически ручной настройкой. По своей глупости я отправила корабль в нестабильный поток, где каждая секунда подпространственного перемещения могла стать последней. Вовремя совершив экстренную остановку, чудом избежав расщепления на атомы, я оказалась застрявшей на полуразваливающемся куске металлолома, беспомощно дрейфующем посреди неизвестного участка космоса… И как-то так я попала в эту клоаку общества, называемую Внешним Кольцом. Корабль мне не сразу, но удалось подлатать до относительно рабочего состояния, позволявшего долететь до ближайшего космического порта. Там я сразу же поняла всю сложность своей ситуации — станция, к которой я пристыковывалась, выглядела хуже свалки на Институте, а местный контингент был грубым и неприветливым. Ничего серьёзного, к счастью, повезло что это были обычные местные, но осадочек от общения с ними остался надолго… Так, я снова что-то ухожу от темы. Долгое время я просто скиталась из системы в систему, едва сводя концы с концами и добывая всё необходимое единственными доступными мне способами — мародёрством, копанием в мусоре, продажей различных безделушек и простой наёмной работой по ремонту техники. К моменту, когда я уже уверенно знала что не буду голодать, мне удалось получить ответы на несколько моих вопросов. Первый, и самый главный — где я нахожусь. И ответ — Внешнее Кольцо, самый настоящий «космический фронтир», полный беззакония и опасностей. Второй отвеченный вопрос лишь подтвердил мои догадки — меня объявили в розыск за угон корабля, с приличным бонусом от самой администрации Института. Эта новость только закрепила мою уверенность в том, что пути назад нет — моя жизнь теперь здесь, на окраинах цивилизации, где я всё ещё могу иметь свою свободу. Третья новость — уничтожение Земли и крах Земного Протектората вместе со всеми дочерними организациями. Эта новость была гораздо более громкой — местные сильно волновались о том, как совсем скоро всё Внешнее Кольцо, ранее хоть как-то охраняемое Протекторатом, будет заполнено криминалами разных сортов. Это я и так знала, но память об этих новостях меня заметно так встряхнули… Сумев полностью восстановить функционал угнанного корабля и раздобыть необходимые для путешествия карты местных секторов космоса, я нашла свою цель в этом месте — найти Джебба. Он уж точно не мог сгинуть на Земле, это я знала точно — просто не мог, он умнее и сильнее этого! Но сама найти его я не могла в своём текущем состоянии — и поэтому я решила помочь ему найти меня. Я начала летать из системы к системе в поисках пути становления объектом местных сплетен. Пыталась наделать как можно больше шумихи и стать центром внимания. Определённо, знающему сыщику не составит таким образом меня выследить… Но, честно признаться, всё это время мне было довольно одиноко. Недельные перелёты с изнуряющим графиком и недолгими остановками в неприветливых колониях и станциях со временем кого угодно доконают. Первой моей подругой в этом месте была Нóра — андроид, которую я купила на рынке подержаных товаров. Она была хорошей подругой, даже одной из лучших что у меня были — столько скучных и сложных дней и ночей мы заполнили разговорами и развлечениями, изливанию моей души и просто совместной работе. Сделало только сложнее её отключение из-за неисправимой поломки… Ну а сейчас я путешевствую вместе с авианином по имени Плуог! Странный дядька, вроде гораздо старше меня — а иногда ведёт себя как какой-то ребёнок. Да и чаще он скорее отчитает меня, чем поддержит — но в таком месте как Внешнее Кольцо друзей выбирать особо не приходится. Даже с ним… лучше чем в одиночку… Ну а сейчас я вроде относительно спокойно держусь на плаву — делаю перелёты по разным системам, выполняю мелкие заказы вроде ремонта или доставки грузов, ну и понемногу пытаюсь выстроить себе имя в этом окраинном захолустье под названием Внешнее Кольцо. Конечно, не всегда бывает легко — но я стараюсь из всего извлекать позитив и выгоду, ну и конечно же следовать своему сердцу. И-и-и конец записи…» Плуог!!! Я же говорила не заходить ко мне в комнату без с-с-стука!!! … Мне вс-с-сё равно что кран прорвало — а вдруг я тут переодевалас-с-сь!.. *Конец записи*