Изъян в тебе

Кафетерий только просыпался вместе со всеми студентами, которые медленно подтягивались внутрь, зевая и протирая глаза, чтобы захватить стакан кофе с собой в аудиторию или же полноценно позавтракать — если, конечно, время позволяло. Все, кроме полуночников. Те, напротив, были полны энергии и уже сидели за столами, поглощая свой жидкий ужин и обсуждая ночные происшествия. А обсуждать, видимо, было что: несколько экранов транслировали новости, перескакивая с очередного международного скандала на спорт, а несколько — просто проигрывали видеоклипы. Гарри глубоко вдохнул и расплылся в улыбке. Ему было даже жаль всех тех, кто не мог оценить всю прелесть насыщенного вкуса свежей выпечки и невъебенно крепкого кофе. Если что и стоило попробовать здесь, так это огромные круассаны, пышущие жаром и сдобным ароматом пряного теста. И он даже было забыл о досадном утреннем происшествии, которое вызвало и смущение, и полное недоумение, как краем глаза заметил знакомую ухмыляющуюся рожу. И не одну — рядом обнаружился ещё и чёртов Долохов. Гарри сцепил зубы, злясь на себя из-за того, что он сейчас злился — такой вот замкнутый круг. Потому что утренний эксперимент дал ощутимый сбой. Гарри только хотел проверить свои умозаключения и сделал это, да так, что Том даже не проснулся. А потом он, вместо того чтобы свалить восвояси, зачем-то застыл рядом. И не только. Он начал его щекотать — ну и что, что губами? — подумывая над тем, насколько чутко мертвяки вообще спят: Том казался ему неподвижным и… вечным, словно Белоснежка в хрустальном гробу. А вот то, что собственное тело его так подло предало, вызывало первобытный ужас. Он вертелся около часа перед зеркалом, доставая мочалкой меж лопаток, и не ощутил ровным счётом ничего… Тогда что это вообще было? Мышечный спазм? Случайность?.. — Хэй! — по плечу пришёлся несильный удар, и Гарри обернулся. Седрик оперся на него всей своей увесистой тушкой и снисходительно хмыкнул: — Поттер, очнись: очередь там, — махнул он рукой в сторону застывшей пары человек, которых Кричер уже обслужил у стойки. — И тебе доброе утро, — рассеянно кивнул Гарри. — Что-то не похоже оно на доброе, — шутливо рассмеялся Седрик и вздохнул: — Надеюсь, такой энтузиазм вызван историей? Ты отправил вчера реферат Мириадд? — Чёрт, — беззлобно оскалился Гарри, — разве сейчас не социология? — Поттер, сегодня среда… — напомнил Седрик и настороженно нахмурился. — Ты опять веселился всю ночь? — Не-а… я спал, — с неким удивлением произнёс он. — А мой реферат получила Вилкост, — Гарри устало потёр лицо и рассмеялся. — И, видимо, сейчас очень счастлива, читая об «Аномалиях социализации». — Гм, — Седрик глянул на время, — у тебя есть ровно десять минут, пока не обнулится задание. Гарри даже напоминать не нужно было, он уже зашёл в виртуальный кампус и перекинул файл из одной папки в другую, загрузив его. — Теперь они обе будут счастливы, читая такого гениального меня. — Или обе поставят тебе незачёт. — Гермиона не даст меня в обиду, — пробурчал Гарри и шагнул к стойке. Он сделал заказ, прикрыв на мгновение глаза, когда до его чуткого слуха донёсся знакомый смех, и тут же обернулся. Долохов, запрокинув голову, ржал как конь, а Том в своей излюбленной манере сдержанно улыбался, небрежно облокотившись на стол. — Не обманывайся, Грейнджер только и мечтает от тебя избавиться, — со скепсисом парировал Седрик — Это она для вида, — прошептал Гарри, показательно отвернувшись. Он зацепился глазами за ловкие руки, наблюдая, как дымится кофе, пока на тарелку сгружают противень только подоспевшей из духовки выпечки. О да! Добби хмыкнул, заметив его, и помахал рукой через круглое окошко металлической двери, ведущей на кухню. Гарри вернул приветствие, а затем буквально выхватил своё богатство из рук вечно хмурого Кричера. — Ну, из рабочей группы она тебя исключила, — Седрик подхватил свой поднос, а Гарри цокнул языком, скривившись: — У Гермионы есть один большой недостаток: она просто не выносит, когда кто-то умнее неё. — И когда этот кто-то устраивает из презентации клоунаду, — поддакнул Седрик. — Ты на чьей стороне? — с театральным возмущением поинтересовался Гарри. — На своей — прилетает-то мне, — почти обиженно протянул тот и тут же спросил: — Куда выдвигаемся? — Вон, — указал Гарри подбородком в сторону столика Риддла, где он с заметным интересом что-то рассказывал Долохову. — Эм… — Седрик прищурился, сверкнув улыбкой. — Ты точно уверен, что… — Ничего не спрашивай, — прервал его Гарри предупреждающим тоном и без промедления направился к намеченному месту. Стоило им оказаться в нескольких шагах, как Том вскинул взгляд, но ожидаемого недовольства на его лице не проявилось. Напротив, тонкие, чётко очерченные губы расплылись в мерзкой улыбке, а глаза хищно сузились, однако вместо Тома заговорил Долохов: — Здесь полно свободных мест, Поттер, — с лёгким раздражением в голосе и с неизменной вежливой улыбкой заметил колдун. — Кто ж виноват, что вы заняли мой любимый столик, — отмахнулся Гарри и аккуратно водрузил свой поднос на стол. Долохов округлил глаза, заметив заполненное выпечкой блюдо, Том же хмыкнул, медленно потягивая какую-то сомнительную бурду из трубочки — сто процентов, что это были мозги. Седрик еле слышно вздохнул, усаживаясь напротив Долохова, а Гарри, сложив крылья за спиной, забрался на скамейку прямо напротив Тома. Поудобнее устроившись на спинке, что вызвало у Риддла явное недовольство и выразительное определение «невежа», написанное у того на лице, Гарри упёрся крыльями в пол, легко балансируя на самом краю, и подтянул к себе поднос. Что поделать, если ему так удобнее? — Ты всегда столько ешь? — выгнув бровь, спросил Долохов. — Я трачу много энергии, — машинально пояснил Гарри и вонзил зубы в сочное тесто, чуть ли не застонав от наслаждения. — Квиддич[1]? — уточнил Антонин, поглядывая на него с интересом. — В том числе, — улыбнулся Гарри, замечая краем глаза странную усмешку на лице Риддла. Тот явно замыслил какую-то гадость. — В этом году победят Кенмарские коршуны, — со скучающим тоном заметил Долохов. — Ещё неизвестно, — возразил Гарри. — У них смена главного состава: ловец потянул связки левого крыла. Им будет сложно одолеть Гарпий в следующем матче, а если не одолеют, то не видать им места в финале. — Посмотрим… — А вы что, давно дружите? — внезапно вмешался Седрик, запихивая в рот кусок бекона и вытирая рот салфеткой. — Или встречаетесь? Гарри покосился на друга, не понимая цели вопроса. Впрочем… он замечал их вместе в аудитории, но вне лекций — ещё ни разу. Чего это они должны обязательно дружить или встречаться?.. Может, просто столкнулись здесь. «И в нашей комнате, ага». Он едва заметно толкнул Седрика коленом в плечо, а тот непонятливо вылупился, склонив голову. Гарри вскользь посмотрел на Тома, но Риддл лишь повёл плечами, явно не собираясь отвечать на вопрос. А значит ничего важного там и не было. — Не исключено, что второе, — спустя секунду с лучезарной улыбкой объявил Долохов. — Но мы не торопимся, правда, Том? Гарри чуть не подавился куском, закашлявшись, чем вызвал всеобщее недоумение. Когда, блядь?.. — Ещё бы торопились, — вполголоса буркнул он, отряхивая свитер от крошек. У него появилось дикое желание запустить подносом в кого-нибудь, и, сжав пончик, Гарри запихал его в рот, старательно двигая челюстями. Это помогало ему сосредоточиться, но, видимо, ещё и было поводом поглумиться, потому что Том продолжал смотреть на него с едва заметной усмешкой, словно лис на бегающую из стороны в сторону курицу. И, вспомнив случившееся утром, Гарри приторно улыбнулся, обращаясь к Долохову: — Понимаю, в таких делах спешка ни к чему. Есть какие-нибудь успехи? Антонин, казалось, был озадачен вопросом. — Прости, — вежливо протянул он, — но я не совсем понял, что ты имеешь в виду. Гарри тщательно вытер руки и сделал глоток кофе, которое оказалось приятно-горьким на вкус после сдобы. Он не совсем понимал, зачем затеял этот разговор, потому что не собирался подшучивать над Томом — говорить о чьих-то проблемах при посторонних было, наверное, нетактично с его стороны. Тем не менее Гарри вообще не отличался тактичностью, к чему Том, скорее всего, уже привык за это время. А если быть откровенным, его просто взбесило то, что Риддл явно как-то собирался напакостить. Эта его кривая улыбочка всегда была признаком надвигающейся грозы, и поштормить Гарри должно было знатно — в этом он ни капли не сомневался. — С затруднениями Тома, — с заминкой пояснил он, — есть какие-либо успехи? — Что, прости? — незамедлительно вклинился Риддл. Седрик, в свою очередь, притих и лишь обводил стол заинтересованным и одновременно непонимающим взглядом. — Не заставляй меня произносить это вслух, — шёпотом попросил Гарри. — Тут же народа до фига, и у многих весьма острый слух… А ты у нас очень (не)чувствительный, — помимо воли его губы дрогнули в улыбке. — У тебя какие-то проблемы со здоровьем? Почему ты мне не сказал? — удивлённо осведомился Антонин, оставляя свою чашку на столе и поворачиваясь к Тому. Морщинка пролегла меж его густых бровей, а глаза обеспокоенно обвели фигуру Тома, словно выискивая выраженные симптомы какой-нибудь хвори. — У меня нет никаких проблем, — хладнокровно отрезал Том. Если бы взглядом можно было испепелять, Гарри стал бы уже горсткой пепла, которую мертвяк бы с радостью развеял по ветру. — А что с твоими затруднениями, пернатый? — внезапно спросил он. — Когда я уходил, уж подумал, что тебя в канализацию смыло — два часа в душе… — на бледном лице нарисовался оскал, и Гарри напрягся. Не мог же он ничего заметить? Гарри ясно помнил, как плотно окружил себя крыльями, когда осознал… Не мог же?.. — У меня нет никаких проблем, — повторил чужую фразу Гарри, делая изумлённое лицо. — Просто мыть крылья — весьма долгий и кропотливый процесс. А ты хотел в душ? Так сказал бы, — пожал он плечами, делая вид, что выбирает новую булку для незамедлительного поглощения, хоть аппетит внезапно пропал. — Долгий процесс? — с толикой скепсиса переспросил Том. — Мне казалось, что ты слишком быстро кончаешь… — Риддл взболтнул свой коктейль, сощурив глаза с гадливой ухмылкой, и в тот момент Гарри понял, что всё тот прекрасно мог: и увидеть, и понять. — Со всеми своими делами, — заключил он и откинулся на спинку скамьи. Гарри вцепился в поднос, нахмурившись. Схлестнувшись с Томом взглядом, он ощутил лёгкий озноб вдоль спины, именно там, где тот до него дотронулся. Одно лишь прикосновение — и его прошиб насквозь электрический разряд, от которого пальцы на ногах поджались, а в голове стало на мгновение пусто. Он даже не осознал, что кончил… И до сих пор не мог понять, как это могло произойти. Когда он был ребёнком, мама купала его, потирая меж лопаток мочалкой, приговаривая, что у него растут чудесные крылышки — это он помнил, как вчера. Кроме щекотки, никаких особых ощущений не было. Когда он повзрослел, тоже сотни раз его и хлопали там, и гладили, и царапали, и целовали… и ничего. А тут вдруг простой толчок… и вот это всё — к такому Гарри был не готов. Он невольно зашевелил крыльями, чувствуя себя не в своей тарелке. Не то чтобы это было чем-то унизительным… Это ведь не было дефектом? Просто могло подпортить его репутацию. Гарри ощутил, как к щекам прилила кровь, и невольно кашлянул. Нет, всё-таки это было не так важно. Хотя вообще такие вещи были довольно-таки смущающими. И если Том всё понял, то что это меняет? Ну, обнаружилась там чувствительная зона, и что дальше? У кого их нет? — У тебя такое лицо, Поттер, словно ты, как минимум, решаешь задачу по квантовой физике, — услышал он насмешливый голос Тома и моргнул. — Просто задумался о том, что крылья и правда сложно мыть, — безразлично пожал плечами Гарри. — А зачем их мыть? — осторожно спросил Долохов. — Ведь для этого и был создан эликсир гладкого пера. — У меня закончился, — поспешно ответил он и с притворной усталостью добавил: — Пришлось справляться по старинке: шампунем и щёткой. Эх, тяжко было нашим предкам. Том, совсем не скрывая, что его всё это забавляет, хмыкнул, и Гарри уставился на него, подмечая, как под чужой кожей проступают бледновато-фиолетовые ветки вен, когда тот сделал небольшой глоток. Гарри машинально отщипнул кусок маффина и поднёс к своим губам, на секунду задержав взгляд на чужих, потемневших на тон, — подобные перемены происходили всегда, когда Том питался. Тот, будто поняв, о чём Гарри думает, провёл меж губ языком, заставляя его вздрогнуть от вида рядов с заострёнными клыками и проскользнувшей мысли о том, каким бы было ощущение, если бы те вонзились в его шею. —…Не считаю регби дикарской игрой, — словно сквозь пелену услышал он голос Седрика. — Я имел в виду, что она дикая и необузданная, как и все вы, оборотни, — мягко и вместе с тем насмешливо пропел Долохов. — Чем же увлекаются колдуны? — в тон ему спросил Диггори. Антонин отхлебнул какого-то ярко-розового чая из своей чашки и незамедлительно ответил: — Мы предпочитаем умственные нагрузки. — Поэтому вы такие… — Седрик махнул рукой, осклабившись и показав массивные клыки. — Какие это? — Тонкокостные и… хилые, — фыркнул Диггори, будто это было оскорблением. — Приму за комплимент, — очаровательно улыбнулся Антонин. И как этот сморчок… справился бы с Томом? Гарри перевёл взгляд с одного на другого и вздохнул. Почему его вообще волнует подобное? Он опустил глаза к подносу: количество еды на нём почти не уменьшилось, что было странным явлением. Да и голова слегка гудела. — Ты случаем не заболел? — спросил Риддл, оставляя стакан в стороне и подпирая лицо рукой. — Слишком много думаешь и мало ешь, — яда в голосе было хоть отбавляй. Гарри собирался уже плюнуть в него ответной дозой отравы, как Антонин внезапно приподнялся и потянулся вперёд. Чётким и быстрым движением пальцев он провёл вдоль и поперёк лба Гарри, точно рисуя какой-то знак, замер на мгновение и тут же сообщил: — У тебя температура, Поттер, — а затем он указал на крылья. — Если не ошибаюсь, этот серебристый налёт на перьях — симптом парши… Голова не болит сейчас? Перья выпадали с утра? — У него постоянно выпадают эти перья, — вместо Гарри ответил Том, но улыбку будто смыло с его лица. — А кровь около стержней есть? — уточнил Долохов и тотчас посоветовал: — Ты бы заглянул в медпункт. Поспешно оставляя тарелку в стороне, Седрик глянул на него и поднялся: — Пойдём. В горле слегка жгло, и щёки горели, чего он не заметил до сего момента, посчитав это побочным эффектом утреннего происшествия. Он переболел ангельской паршой ещё в детстве, и это, следует заметить, было мучительно: когда тело сводило судорогой, перья скатывались, выпадая клоками, а крылья кровоточили и чесались. Его лихорадило около месяца, а после выздоровления всё равно остались последствия в виде подобных обострений. Однако, чем старше он становился, тем реже подобное случалось. Это было первым проявлением за два года. — Никуда мы не пойдём. Это простая аллергическая реакция, — спокойно возразил он, коснувшись лба. — На что? — удивлённо спросил Антонин, а затем сам себе ответил: — Разве что на жгучую антенницу: по симптомам подходит, но ты ведь не стал бы пить её сок? — Ничего такого и ничего опасного, — покачал головой Гарри. Он поставил поднос на стол и поднялся, ощутив ком в горле. — Значит, не судьба мне сегодня попасть на социологию… — Историю, — поправил Седрик, напряжённо наблюдая за ним. — Ты бы хоть справку получил… Вилкост с радостью тебя завалит — ты же знаешь. И правда, он прогуливал предмет уже пятый раз подряд, если память ему не изменяла. Все знали, что профессор составляла список прогульщиков и во время сессий могла легко поставить от «Слабо» до «Тролль» независимо от результатов — и никакой управы на неё не было. Гарри вздохнул, нервно потирая лоб. День начался как-то на удивление неудачно, а внезапная сонливость, которая заставляла его желать одного — и это поспать, — изумила ещё больше. Но справка бы точно не помешала, как и конспекты, чтобы после нагнать материал. — Пошли, — послышался совсем рядом голос Тома, и валяющаяся сумка оказалась у того на плече. Недовольно нахмурившись, Гарри протянул руку, а затем заставил себя улыбнуться: — Я сам способен дойти, мамочка. — Не валяй дурака, Гарри. Я кое-что забыл в комнате, поэтому нам по пути, — терпеливо пояснил Том и добавил вполголоса: — И предупреждаю сразу, если ты попадёшь в больницу, я не собираюсь кормить твою тупую кусачую сову. «Я скормлю её Нагини», — вот что это означало, и Гарри снова помрачнел: — Не волнуйся ты так, никуда я не попаду, — раздражённо цыкнул он. — Отдай мою сумку, Том. Гарри понимал, что они устраивают спектакль посреди кафетерия и вскоре об этом будут шушукаться все кому не лень. И, стоило ему только об этом подумать, как Гарри прочувствовал каждой клеточкой тела прикосновение: ему на спину, прямо меж лопаток, легла ладонь и едва заметно надавила. Он замер, забывая, как дышать. — Двигай к выходу, — спокойно и одновременно настойчиво попросил Том. — Я… да, иду, — хрипло отозвался он, и ладонь исчезла, позволяя ему на мгновение расслабиться и перевести дыхание. Какого чёрта?.. Опять, опять… Опять-опять-опять! — Ты в порядке? — словно в отдалении донёсся до него обеспокоенные голос Седрика, который шагнул вперёд и шёпотом добавил: — Может, мне проводить тебя?.. Твою ж мать, — внезапно встрепенулся он, глянув в сторону. — Грейнджер на горизонте. Бегом отсюда! С каждой секундой всё лучше и лучше! Гарри шагнул вперёд, чтобы тут же ощутить, как ладонь вернулась на место, подталкивая его вперёд, а сердце забилось куда-то под желудок. — В любом случае обратись к врачу, Поттер, — прилетело в спину наставление от Долохова, и, что странно, в нём звучала забота. Возможно, призвание колдмедика сыграло свою роль. — Том… — Я тебе напишу, — поспешно отозвался тот и вновь легонько подтолкнул Гарри к выходу, что вызвало глухой протест внутри: он не собирался быть марионеткой в чужих руках. Однако Гарри продолжал шагать вперёд, словно в бреду, услышав, как в отдалении Диггори сошёлся с Гермионой в неравной схватке. —…Я понятия не имею, где сейчас Гарри, — бубнил друг. — У меня что, на лице написано «идиотка», Седрик? — возмущение в мелодичном голосе явно превышало дневную норму. — У него опять похмелье? А в следующий момент дверь закрылась, голоса стихли и они оказались в пустом коридоре. — Я могу дойти сам, Том, — прошептал Гарри. — Долететь могу — это будет быстрее. — На часы глянь — летать уже запрещено, поэтому иди и не рыпайся, — монотонно ответил он. — Тогда убери руку… — на грани слышимости попросил он. Сил терпеть больше не было: странное и волнующее ощущение переполняло его изнутри. Всё тело словно изнывало, но не от нестерпимого зуда, а от мучительного желания, буквально кипящего в венах. — Ты… это специально-о, — простонал Гарри, когда почувствовал, как чужие пальцы скользнули в прорези свитера и коснулись голой кожи. Медленно очертив контуры и слегка сминая мышцы. — Ты сам затеял эту странную игру, — шепнул Том, продолжая подталкивать его вперёд, но каждый шаг давался с трудом. Гарри казалось, что он сейчас сгорит заживо, и дело было не в небольшой температуре. — И пока что я выигрываю. — Это не игра, — процедил Гарри, опершись рукой о колонну, чтобы не осесть: ноги подкашивались, будто ватные. — Ты делаешь мне больно… Убери ладонь! Он не надеялся, что такая простенькая ложь сработает, но и не думал, что Том сделает ещё хуже: зароется пальцами меж перьев у самого основания крыльев и легонько погладит. Горячая волна прошлась по телу, заставляя Гарри скорчиться. Дыхание перехватило, глаза заслезились, а сердце набатом застучало в ушах. Он не успел даже подумать о последствиях, когда со всего маху развернулся, по инерции отбросив от себя Тома крылом. Вот чёрт! Казалось, прошло всего лишь одно мгновение, когда Гарри смотрел, как тот, стремительно пролетев через весь коридор, впечатывается в стену. В ту же секунды красноватая пыль заклубилась в воздухе, а с потолка посыпалась штукатурка. Одна из ламп со скрежетом повисла на одном тросе, а потом лопнул второй — и та приземлилась на пол со звонким скрежетом. И звуки затопили помещение: дребезжание стеклянных дверей, чьё-то визгливое «драка-драка!», гулкий топот, доносящийся со всех сторон, торопливые восклицания... Гарри застыл, в оцепенение наблюдая, как Том неспешно поднимается на ноги, стряхивая с себя кусочки бетона, кирпича и пыли, а за его спиной зияет продолговатая дыра в стене. — Что здесь происходит? М-да. Гарри не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что голос принадлежит ректору Хогвартса — Геллерту Гриндевальду. А если тот всё видел… Он склонил голову, едва слышно вздохнув. Похоже, день будет долгим.