Изъян в тебе

— Итак, — протянул Дамблдор, — это было недоразумение? — Всё именно так, сэр. — Вы наделали много шуму, мистер Поттер, — церемонно произнёс Гриндевальд, не оборачиваясь. Тот стоял за креслом декана и, отвернувшись к окну, возвышался монолитной чёрно-белой башней: строгая тёмная мантия, перетекающая в заснеженную белизну меха, бледной кожи, серебристых волос и алебастровых витиеватых рогов. Разделение на тёмных и светлых осталось давно в прошлом, да и обе расы принадлежали к тёмным, что всего лишь было шкалой определения уровня наносимого ими вреда остальным народам. До того, как выращивание органов стало отдельной отраслью экономики, впрочем, как и банки крови, то вредительство нежити было весьма специфичным, поэтому их, как и, демонов, и вампиров, сторонились. В отличие от тех же гарпий или оборотней, они не были просто агрессивно настроенными воинственными расами, а считали всех прочих своей добычей, в особенности ангелов и отпрысков тех — нефилимов. Однако, что демоны, что вампиры были жестоки, но их охота не обязательно имела смертельный исход, а вот существовать без мозга или прочих важных органов являлось неразрешимой задачей. Вот только и зомби не могли существовать без подпитки, иначе они начинали стареть, а потом и вовсе — разлагаться. Да и рынок рабов, контролируемый личами — высшими из них — на протяжении веков всегда был порицаем и тёмными, и светлыми, потому что там можно было найти представителя любой расы, что, разумеется, всех очень нервировало. Поэтому его сородичей стали истреблять. Охотниками стали демоны-контрактники, и колдуны-добровольцы, после чего отношения с ними и вовсе разладились. С первыми из-за подобного предательства, а со вторыми — из-за украденных трактатов, которыми те воспользовались себе во благо, углубившись в исследования некромантии и спустя пару веков получив благодаря этому небывалое влияние на мировой арене и мощь: экономическую, политическую и военную. Но всё это, разумеется, осталось в прошлом: в книгах истории и в памяти вековых скелетов, что теперь стали обезумевшими стражами в тюрьмах. Каждого зомби ждёт подобная участь — участь дементора. Том же не испытывал неприязни к колдунам и не страшился демонов, хоть Гриндевальд воистину был… впечатляющим. Настолько, что мог ввести любого в ступор одним своим видом и ментальным давлением. И, скорее всего, именно это заставляло пернатого сидеть повесив нос. Потому что Том сильно сомневался, что тот страшился сказок, которыми пугали юных ангелов. — Гарри, за прошедшее с начала учебного года время у тебя… — Дамблдор глянул на лежащий перед ним документ и слегка сморщился, — уже четырнадцать нарушений. Больше половины за полёт в запрещённое для этого время, — напомнил тот, отклонившись. — Подобное не является серьёзным нарушением, однако, — он сделал паузу, сложив руки домиком, — накопление одних и тех же нарушений выливается в серьёзный проступок. — Из чего следует, что ещё одна оплошность — и вас придётся исключить до конца курса, — продолжил за Дамблдора Гриндевальд, мазнув по ним хищно сощурившимися, почти прозрачными глазами. — Вы это осознаёте? — Я понимаю, сэр, — кивнул Гарри, невинно захлопав ресницами, и Том был готов поаплодировать стоя такой искусной игре на публику. Правда, он был несколько удивлён, что нарушений всего лишь четырнадцать… Скорее всего, это четырнадцать раз, когда пернатого поймали на месте преступления, так сказать. Однако тех случаев, когда его не поймали, было в сто крат больше. Дамблдор едва заметно вздохнул, кинув на Поттера выразительный взгляд, но губы дрогнули в некоем подобие улыбки, которая тотчас была стёрта хмурой складкой, пролёгшей меж бровей. Декан рядом с Гриндевальдом выглядел тростинкой, которую можно было переломить пополам без особого труда, и было удивительно наблюдать за тем, как эти двое заканчивают фразы друг друга. — Но уверяю вас, — вновь заговорил Поттер, — мне просто стало нехорошо. Том предложил проводить меня до комнаты, а я обернулся, чтобы поблагодарить его, и не справился с размахом крыльев… — спешно и сбивчиво пояснил он с такой страстью во взгляде и задушевностью в голосе, что воистину было сложно ему не поверить. Казалось, что Гарри как минимум защищает честь своей семьи, а как максимум уже готов доказать искренность своих намерений, бросив вызов на дуэль каждому, кто усомнится в его прямоте. — Не было никакой драки, и конфликта между нами тоже не было, — заключил Гарри, и его крылья слегка затрепетали, словно сама идея стычки его ужасала. «Такой талант пропадает», — Том вытянул ноги, усмехнувшись, и спрятал улыбку за рукой. Надо было Поттеру на другой факультет поступать. — Это так, мистер Риддл? — спросил Гриндевальд, полностью обернувшись и положив ладонь на спинку кресла, в котором откинувшись сидел декан. — Да, — незамедлительно солгал он. Впрочем, то не было ложью. Том сам напросился, но не ожидал столь острой реакции на свои действия — это было своего рода экспериментом. А Поттер буквально плавился, словно это была изощрённая интимная ласка, а не обыденное прикосновение. И Том даже был удивлён такой отдаче, ведь, по сути, это было довольно-таки странно. Ещё в средней школе на биологии все проходят, что спина у ангелов – наименее восприимчивая зона из-за крыльев: их рост, а затем и постоянное трение уменьшают чувствительность. Так что вывод напрашивался сам — его пернатый был с изъяном. Для Тома же слабое место обернулось золотой жилой, спрятанной меж этих крылышек, и он уже знал, как этим можно воспользоваться с выгодой для себя. — Что ж, — вновь заговорил Дамблдор, — принимая к сведению обстоятельства и то, что пострадавшая сторона, — он перевёл взгляд на Тома, — согласна, я не буду открывать дисциплинарное дело. — Но вам, мистер Поттер, придётся возместить ущерб, — веско добавил ректор. — У меня нет никаких возражений, — тихо отозвался Гарри и вновь опустил взгляд. Ну просто пример самого смирения и покаяния. — И не только, — вновь заговорил Дамблдор. — Считаю, что вам пойдёт на пользу небольшое наказание, — в эти слова было вложено столько смысла, словно не только Том знает о сотне нарушений за спиной у Поттера, но и сам декан. — Поэтому отработаете сто часов в кафетерии начиная с понедельника. Я распоряжусь. — Но… — Если, конечно, не хотите быть отчислены, — заключил Гриндевальд, угрожающе сощурив глаза. — Оба, — уточнил декан, глянув из-под тонкой оправы очков сначала на Гарри, а затем и на Тома. Ему показалось, что на дне голубых глаз затаились смешинки, но что могло развеселить Дамблдора? Оба?.. Как это оба?! — Простите, — Том вскинул брови, подавшись вперёд, — но почему наказание затрагивает и меня? — Том, — обратился к нему Дамблдор, заставляя внутренне встрепенуться. Ой как не нравился ему этот тон. — Знания, солидарность, интеграция… Кодекс Хогвартса гласит, что взаимопомощь — наиважнейшая составляющая отношений меж студентами. — Мистер Поттер любезно сообщил, что вы хотели помочь ему в трудной ситуации. Разве он может вам отплатить злом за добро? — едва заметно усмехнулся Гриндевальд. — То есть, если я не выполню наказание, буду исключён не только я, но и Том? — осведомился пернатый, а Том заскрипел зубами, когда тот мимолётно глянул на него, и словно эхом в мыслях прозвучал его собственный голос: «В сложные моменты мы должны помогать друг другу… Так что давай я тебе помогу». Нет, это просто гениальный ход: сделать его заложником этого безрассудного упрямца, который со стопроцентной вероятностью будет отлынивать! Том медленно выдохнул и прикрыл глаза, устало коснувшись век. — Всё ясно, сэр, — тем временем заявил Поттер, и в его голосе заискрились оттенки веселья. Том скосил взгляд, скользнув языком вдоль пластин клыков, выскочивших от сиюсекундного порыва вгрызться в шею наглого паршивца, сидящего рядом. Перед глазами уже стояла кровавая пелена, а сердце с неизменно-мёртвого ритма перешло в барабанную дробь, доставляя неудобства: ему стало жарко. Наверное, не имело никакого смысла спрашивать судьбу каждый день, за какие грехи ему достался пернатый в наказание. Может, и не наказание вовсе, а испытание. Испытание Поттером — после уже ничего не страшно. Том поспешно поднялся и встретился взглядом с Гриндевальдом. Тот всё это время следил за ним, слегка склонив голову набок, словно мог учуять жажду крови, пропитавшую его мысли. Однако стоило им встретиться взглядами, как тот деловито поинтересовался: — А вам, мистер Риддл, всё понятно? — Да, сэр, — тускло отозвался он. — Тогда вы можете быть свободны, — удовлетворённо кивнул Дамблдор. Они покинули кабинет по очереди. Поттер спешил вперёд, словно за ним черти гнались, а Том торопился, чтобы поспеть за пернатым, который буквально побежал, стоило дверям захлопнуться за их спинами. — Да стой же ты! — предостерегающе окликнул он Гарри, но тот, сделав ещё несколько шагов вперёд, завернул за угол и, оказавшись в тупике кругового застеклённого зала, сам резко остановился. И так же стремительно развернулся: — Скажи мне, Томми, ты полоумный? — сдерживая ярость в голосе, спросил он по слогам, а губы искривились в злобной улыбке, превращая его из миловидного купидона со страниц людских сказок, коим он притворился всего секунду назад, в ангела мщения. — Может, ты у нас глухой? Может, зомби, блядь, всё же тупые, раз не понимают таких простых просьб, как УБЕРИ СВОЮ БЛЯДСКУЮ РУКУ! Какого хрена ты лапаешь меня?! — Лапаю… тебя? — вторил Том, замирая. Он неторопливо поправил сумку на плече — свою же Гарри выхватил ещё в кабинете декана — и сунул руки в карманы. — Какого хрена я тебя лапаю? — вскинул он брови, покусывая губу, потому что в недрах рождался нестерпимый позыв. — Значит, всё-таки глухой, — огрызнулся Гарри, и крылья за его спиной раскрылись, разрезая воздух в нетерпеливом жесте «и чего я ожидал», прежде чем вновь сложиться за спиной. Поттер выглядел искренне возмущённым, словно Том только что покусился на его невинность. Изумление, парализовавшее его на секунду, уступило место бурному веселью, которое всё-таки вылилось наружу, и он прыснул от смеха, уже не сдерживая себя. Это было настолько абсурдно, что он просто отказывался давать этому какое-то объяснение. — О-очень смешно! — ощетинился Поттер, вскинув руки. — Если бы удар был сильнее, тебя бы размазало по стене! Ты понимаешь это?! — Боюсь, у тебя нет шансов, Гарри, — парировал он, продолжая посмеиваться и ощущая, как от непрерывного смеха стало покалывать в боку. — Даже если бы ты хотел, — выдохнул Том сквозь улыбку. Сделав шаг в сторону, Гарри досадливо дёрнул плечами, всё ещё хмурясь, и явно не соглашаясь с ним. — Не трогай меня больше… там, — наконец фыркнул он и сощурился, припадая плечом к близстоящей каменной гаргулье. Та сохранилась здесь с незапамятных времён, и со столь незапамятных, что стоило Поттеру на неё опереться, как статуя медленно начала заваливаться набок. Том едва подоспел, в два шага преодолев расстояние и подперев её с другой стороны собственной спиной. Вес был нешуточным, и даже сквозь ткань одежды он смутно почувствовал, как острые грани камня впиваются в кожу. — Ой! — только и услышал он испуганный возглас пернатого. — Знаешь, ты бы у себя лучше спросил, полоумный ли ты, Поттер, — протянул Том насмешливо, медленно вернув гаргулью на место. Камень сдвинулся нехотя, но устоял. Не хватало им снова загреметь в кабинет декана, едва его покинув. — Не трогать тебя… «там»? Это ещё где? А где можно? Может, список мне предоставишь? — Не знаю, что на тебя нашло, — буркнул Гарри где-то за спиной, — но ты никогда так не поступал. Я считаю, что мои претензии обоснованы: ты застал меня врасплох, и всё могло плохо кончиться. — Зато ты позволял себе многое, — парировал Том, глянув через плечо. — Я очень… тактильный. — То есть просто потому, что ты такой, тебе позволительно шариться в моих трусах, а мне — нет? — А ты хочешь? — с заминкой спросил Поттер, а Том закатил глаза. — Ты угадал, Поттер. В своих мокрых снах только этим и занимаюсь, — бросил он, отходя от гаргульи. — И к чему этот цирк? Ты обнимаешься, целуешься, трахаешься с кем попало — твоя «тактильность» работает в обе стороны, но стоило мне поддержать тебя за крылышко, и ты начал строить из себя святошу, оскорбившись до глубины души? Том едва сдержал усмешку, потому что на лице Поттера нарисовалось то самое «оскорбление до глубины души», а может, и ещё глубже. — Я не сплю с кем попало! И дело не в этом… «Конечно не в этом», — однако Том не собирался раскрывать свои козыри. — Напомню тебе, из-за того, что ты как дитя малое не умеешь управлять своими крыльями, мне грозит отчисление, — и эти слова погасили остатки веселья. — И если ты думаешь отыграться, используя это… — Помолчи-ка, — внезапно прервал его Гарри и, обойдя статую с другого бока, в мгновение ока оказался рядом, застыв у него за спиной: — Пойдём в медпункт. — Зачем это? Гарри замолчал. Он сделал шаг в сторону, а затем вернулся, озадаченно разглядывая его спину. И Том надеялся, что это не очередная приклеенная Поттером записка «Секс по телефону: 546 432 332», как уже было однажды, из-за чего ему пришлось сменить номер. — Да что там такое? — тихо рыкнул Том, теряя терпение. — У тебя из спины торчит… рог? — произнёс он, то ли утверждая, то ли спрашивая. — Эм, да. Это рог. Том резко оглянулся и увидел, что один из украшавших голову каменного изваяния рогов пропал и, видимо, теперь торчал у него из спины. Просто прекрасно. Зажав переносицу, он опустил голову, боясь подумать о том, что хуже стать этот день уже не может, и спросил: — Где именно? — Чуть левее правой лопатки… — Гарри заглянул ему в лицо. — Не чувствуешь разве? Ты бы остановил дыхание, — посоветовал он и, протянув ладонь, коснулся уголка его губ в совершенно невинном жесте, от которого, тем не менее, у Тома спёрло дыхание. Или это от сымпровизированного рубила в спине? — Вот, — тем временем показал Поттер бурые следы крови на подушечках пальцев. — Наверное, у тебя лёгкое пробито. Пойдём... Прекратив дышать, Том выпрямился и облизал губы — вкус собственной крови он не ощущал, как и боли. Но это пока. А затем, достав платок из внутреннего кармана, он вытер рот и спокойно сказал: — Крылья свои распуши, пернатый. Я не собираюсь весь день проваляться на неудобной койке, слушая байки Помфри. — Но это ведь не просто царапина или температура… — неуверенно вздохнул Поттер, моментально растеряв всю спесь, следом оглянулся по сторонам и шёпотом пояснил, точно Том был ещё не в курсе: — А пробитое лёгкое!.. — У меня как раз есть одно в холодильнике, — плотоядно улыбнулся он и напомнил: — Крылья, Гарри. Скрой меня. Или, может, мы вернёмся в кабинет и я расскажу ректору, что ты попытался меня убить во второй раз? Возможно, тебя сразу же исключат безо всяких там наказаний, а я наконец-то вздохну спокойно, когда это не будет столь затруднительным процессом. Гарри насупился, тут же раскрыв крылья и прикрывая его одним: — Пошли, колючка. Он удовлетворённо кивнул, но стоило им покинуть здание и выйти на тропинку, ведущую к общежитию, к счастью, ни с кем не столкнувшись, как Поттер обхватил его за талию, дёрнув на себя, и в следующий миг вокруг уже были воздушные просторы неба. Они взлетели. — Твою ж!.. — процедил Том, ощущая желудок где-то в горле. Он сцепил зубы, удерживая завтрак внутри. Спину начало жечь. Мир вокруг закрутился с невероятной скоростью, чтобы остановиться лишь тогда, когда Том увидел перед собой белые стены и взволнованно улыбающуюся Помфри. — Ох! — та тотчас подхватила Тома, словно мешок с картошкой, и помогла сесть. — Что произошло? — Ему стало дурно. Видимо, закружилась голова, и он упал, — с удивлённо-обеспокоенной мордашкой врал Поттер, — а там были какие-то камни… И вот. Я решил, что лучше доставить его без промедления, и поэтому прилетел… Это ведь не нарушение? — Что ты, милый, — заворковала она, — ты всё правильно сделал. Том не мог и слова вставить. Казалось, если он раскроет рот, то содержимое желудка окажется на полу. — Тогда оставляю его на вас, мисс Помфри, — робко улыбнулся Гарри. — Вот его пропуск, — он ловко выудил из его сумки бумажник и, достав искомое, положил на стол, тут же пояснив: — Мне нужно что-нибудь заполнить? Тому оставалось лишь молча наблюдать за подобной наглостью, потому что в этот самый момент количество крови во рту увеличилось, а боль усилилась. Он завалился набок, сжимая край койки. Даже не дыша, он всё равно ощущал вонь медикаментов и чистящих зелий. Помфри отмахнулась: — Милый, я каждого из вас помню как родного, поэтому иди. Ему нужен отдых. Гарри развернулся, медленно опуская его сумку на стул, а когда повернулся, робкая улыбка превратилась в злорадный оскал: — Скорейшего выздоровления, Томми. И он ушёл. А Том сверлил взглядом дверь, желая прожечь в ней дыру, как и в затылке самого Поттера. — Так-так, — повернулась к нему Помфри, — сначала нам нужно извлечь эту уродливую штуку из тебя. На раз, два, три… — И не успела она начать считать, как осколок уже оказался у неё в руке. — Вот и всё, а ты боялся — по глазам вижу, что боялся. Но у меня золотые ручки… Том прикрыл веки, с еле слышным стоном уткнувшись в подушку — пусть от неё воняло лекарствами, а ткань хрустела и на ощупь была как наждачка. Как же он ненавидел этого… этого блядского ангела… — это единственное, что можно было понять по его глазам в ту минуту. — Лечила я как-то раз одного солдата… «Только не это!..» — уже мысленно простонал он, перекатившись на спину, и плевать на боль. Поттер определённо смерти ищет.