Луна так прекрасна..

      Громкие голоса отдавали гулом и звоном в голове, заставляя парня хмурится от боли. В школьной столовой было как обычно очень шумно: ученики без умолку болтали между собой, весело смеясь, а Тодороки тихо сидел за столом, лениво ковыряя собу палочками. Голова как обычно болела, всё тело нудело после дополнительных тренировок, его сильно клонило в сон, но уснуть всё никак не получалось. Уже долгое время его мучила бессонница, из-за чего и начали появляться сильные головные боли и бессилие.       — Эй.. Тодороки.. — парня легонько тыкнули в плечо и он наконец поднял голову, встретившись с грустными взволнованными глазами Ашидо. — Ты чего? Я тебя уже несколько минут зову, а ты всё не отвечаешь..       — Правда? Я не слышал.. — тихо и немного виновато сказал Шото, опустив глаза обратно к тарелке.       — Ты когда в последний раз спал? — спросила она, вглядываясь в его тёмные синяки под глазами.       — Сегодня.       — И сколько? — нахмурив свои ярко-розовые брови, спросила она, пристально смотря на безразличного юношу, что наконец взял палочками лапшу, начиная трапезу.       — Где-то час, может полтора.       — Тодороки.. Так нельзя.. Когда ты в последний раз нормально спал? — к разговору подключилась Яойорозу, которая так же сидела рядом с ними. На это парень поднял на них свой холодный, немного упрекающий взгляд, чуть нахмурив брови.       — У вас у самих синяки под глазами. Так что вы сначала выспитесь и только потом мне это говорите.       — Ну мы ведь не виноваты, что не получается.. — начала оправдываться Момо, вернув взгляд к своей тарелке.       — У меня тоже не получается.. — тяжело выдохнув, сказал парень, снова задумавшись.       С того момента, когда они встретили Кейю и он передал запись директору, прошло уже почти 2 недели, но о Кимионе так и не было никаких вестей. Так отвратительно наблюдать её пустующий кабинет в школе, каждый божий день спускаться в холл и не видеть её там, смотреть на целые упаковки молока в холодильнике, не слышать, как она, матерясь, спотыкается на лестнице. Как же больно смотреть по утрам на её фотографии и понимать, что он может больше никогда не увидеть её. Больно видеть таких же расстроенных девушек, которые с утра спускаются в холл с заплаканными глазами. Если бы Кимиона была здесь, то она наверняка бы обняла девушек, прижимая их чуть сильнее и аккуратно поглаживая по голове. А потом бы заботливо вытерла их слёзы, проводя большими пальцами по щекам, и нежно смотрела бы на них, сочувственно нахмурив брови, с лёгкой грустной улыбкой. Такая безразличная и холодная, с близкими она была очень нежная и заботливая, часто спрашивала о самочувствии и прекрасно понимала, когда ей лгали насчёт этого. Эти воспоминания приносили столько радости и боли одновременно. Такие тёплые, заставляющие в груди появиться лёгкий приятный трепет, но в параллель с этим от них становилось так грустно: боль будто разрывала лёгкие изнутри, доставляя жгучее невыносимое и всё никак не проходящее, а лишь разрастающее чувство. Конечно, герои занимаются спасением Лу́ны и это давало большую надежду, но страх, что они не успеют спасти её, никуда не девался, а становился лишь сильнее. Каждый раз, когда Шото спрашивал у того же самого Айзавы про девушку, тот лишь отмалчивался, уходя от ответа. А теперь, когда он уже на протяжении недели не появлялся в школе, стало ещё страшнее. Скорее всего он вместе с Полночью отправился спасать Кимиону, но что они там делают так долго? Почему от них нет никаких вестей? Что там случилось? Эти вопросы всё никак не выходили у юноши из головы, заставляя всё чаще и чаще появляться плохим мыслям.       — Эй.. Каминари-кун, хватит уже так непристойно шутить.. — с недовольством, надув губы, сказала Урарака, сидя на парте Хагакуре.       — Да! Всё то, о чём вы шепчетесь с Минетой, очень хорошо слышно! Это сильно смущает, так что перестаньте! — пожаловалась невидимка, громко выкрикнув это своим высоким тонким голосом. Если бы не её причуда, то на её щеках наверняка виднелся бы розоватый румянец, который в данный момент был у её подруги.       — А мы разве виноваты, что у вас всех такие большие груди? — спросил парень, подняв одну бровь и поставив руки в боки.       — И попы! Про попы не забывай, Каминари! — поправил друга Минета, сидя за партой и с интересом рассматривая одноклассниц.       — Ах вы извращуги! — выкрикнула Джиро, мгновенно протыкая этих двоих своими штекерами.       От картины визжащих, убегающих от девушки парней, многие в классе стали смеяться, а Тодороки всё это сильно раздражало. Они вели себя так, будто совсем не волновались о Кимионе, они уже забыли о ней, будто её никогда и не было. От этого факта было чертовски больно и обидно, в частности за саму девушку. Если бы что-то случилось с учениками, то она бы сильно переживала, сделала всё возможное, чтобы помочь им, а они грустили лишь первые несколько дней, после чего забыли. Но с другой стороны это хорошо. Они не думают о ней каждую секунду, не презирают себя за беспомощность, не плачут по ночам в подушку, как это делают Яойорозу с Ашидо. Они просто отвлеклись от этого и забыли. А парень так не может, как и девочки.       У Момо есть ключ от комнаты Кимионы, она сама дала ей его на всякий случай. Потому девушка часто вместе с Ашидо сидит там, а иногда они берут туда с собой и Тодороки. Такая светлая уютная комната, казалось, будто её владелица просто ненадолго вышла и скоро вернётся. Но чем дольше комната пустела, тем больше становилась другой, как будто эта атмосфера и уют в ней начинали постепенно исчезать. Эти трое приходили туда, убирались, а после просто сидели и рассматривали там всё, что можно. Ашидо всегда садилась на кровать, сжимая в руках мягкие игрушки подруги, и начинала тихо плакать. На эмоциях она часто прижималась к юноше, а тот легонько поглаживал её по голове, не говоря и слова: ему самому было очень больно от всего этого. Яойорозу хоть и пыталась успокоить подругу, но в конце концов её эмоции тоже переставали сдерживаться и она плакала вместе с ней, а парню приходилось успокаивать и её тоже.       За это время их отношения с Бакуго немного улучшились, они стали больше открываться друг другу, а этому поспособствовала выпивка, которая после ухода Кимионы так и осталась стоять на полке. Они просто пили и разговаривали, пытаясь отвлечься от всего происходящего. Тодороки и вправду умеет пить, точнее он слишком долго не пьянеет, зато у Бакуго восприимчивость к алкоголю не такая хорошая. Он становится тихим, а не крикливым и агрессивным как обычно, в такие моменты с ним общаться легче простого. Как же непривычно было видеть расстроенного Бакуго, который сидел, схватившись за голову, и тихо шептал о своей никчёмности. Он тоже переживает из-за Кимионы, просто очень тщательно это скрывает, хотя о беспомощности он говорил по какому-то другому поводу, о котором он парню так и не рассказал, а тот и не хотел с него эту информацию вытягивать. Если Кацуки захочет об этом рассказать – он это сделает, вытягивать из него что-либо бессмысленно, только отношения испортятся, которые из-за его прескверного характера и так в любой момент могут прекратиться.       — Слышь, двухмордый, у тебя таблетки не с собой? — тихо спросил Бакуго, подойдя к юноше, сидевшему за своей партой.       — Нет, они у меня в комнате. — сказал он, а парень тихо выругался, прислонившись спиной к стене.       — У тебя бошка совсем не болит?       — Болит, но не от алкоголя. — потерев лицо ладонями, сказал он. Девушки не знают, что эти двое выпивают по ночам, иначе Яойорозу бы сделала им выговор, забрав у них весь алкоголь, а Ашидо бы бегала к ним, ведь она также является любительницей спиртного. Класс слишком распустился без Лу́ны, а когда Айзава ушел на задание, то стало ещё хуже. Теперь ученики очень долго сидит в холле, веселясь каждую ночь, а после лениво уходят спать, когда староста гонит их по комнатам.       — Всем сесть, урок начинается! — выкрикнул Иида, забегая в кабинет и сразу же садясь на своё место.       — А разве Полночь ещё не на задании? — спросил Каминари, вопросительно посмотрев на старосту.       — Может уже вернулась? — вопросом на вопрос ответил Киришима, почесав пальцем висок.       — А если Полночь вернулась, может и Айзава-сенсей здесь? — предположила Урарака, а класс от её слов заметно оживился.       — Хватит говорить, урок идёт! — дверь внезапно открылась и на пороге показалась лучезарно улыбающаяся женщина.       — Каяма-сан! — выкрикнул класс, смотря на учителя горящими глазами. — Вы вернулись!             — Конечно я вернулась, Сотриголова кстати тоже. — с улыбкой сказала она, проходя вглубь класса. Когда ученики собрались завалить её вопросами, женщина приложила указательный палец к губам в намек на то, чтобы в классе наступила тишина, после чего все и вправду замолкли. — А теперь заканчиваем разговоры и начинаем урок. После этого у вас будет классный час, потом по общежитиям.       — Хорошо! — выкрикнул класс, после чего начался урок истории.

*****

      Весь урок Тодороки был в напряжении. Он с нетерпением ждал конца урока, чтобы распросить у классного руководителя о Кимионе, тоже самое можно было сказать и о Ашидо с Яойорозу, которые весь урок сидели хмурые. Если Айзава и Каяма вернулись, значит задание окончено, но закончилось оно удачно или наоборот – непонятно. Наконец прозвенел долгожданный звонок. Полночь дала ученикам домашнее задание, после чего скрылась за дверью и в классе послышался нескончаемый говор. Ученики с улыбкой ждали своего классного руководителя и обсуждали это.       — Тодороки-кун, как думаешь, они спасали Кимиону? — спросила Яойорозу, повернувшись к нему.       — Скорее всего. — сказал он, в нетерпении постукивая пальцами по столу.       — Только непонятно успели они спасти её или нет.. — тихо сказала Ашидо, сидевшая на парте подруги. Но она внезапно получила сильный подзатыльник, после чего сразу же схватилась за больное место. — Эй! Бакуго-кун, ты совсем офигел?!       — Заткнись, енотоглазая! — прокричал парень, сжав ладони в кулаки. — С каких пор ты стала такой пессимисткой? Если они вернулись, то все нормально! Тем более Полночь не выглядела какой-то грустной, так что заткнитесь и ждите Айзаву!       — Хватит орать, вас в коридоре слышно. — в кабинете послышался хриплый мужской голос, класс повернулся и увидел уставшего мужчину с большими синяками под глазами.       — Айзава-сенсей! — радостно выкрикнули ученики, с счастливыми глазами смотря на учителя. — Где вы были? Почему так долго? Что-то случилось?       — Не орите.. И так голова болит.. — беззлобно сказал он, а класс мгновенно замолчал, внимательно слушая всё то, что он скажет. — У вас есть предположения, где я был?       — Вы проводили операцию по спасению Лу́ны? — в классе раздался тихий голос Яойорозу, что сильно, сжав кулаки, смотрела на преподавателя. — Она прошла успешно?       — Да. Группировку мы задержали, а вот Кимиона.. — тихо пробубнел мужчина, нахмурив свои брови, что сильно напугало класс. — Нет, она жива, не думайте, что она такая слабая. Просто сейчас она не в лучшем состоянии.       — Где она? Что с ней? Её можно будет навестить? — класс засыпал учителя вопросами, на что тот опять нахмурился.       — Я же сказал, чтобы вы не орали.. — говор в классе снова замолк, и Айзава тяжело выдохнул, собираясь им всё разъяснить. — Она сейчас лежит в больнице, пришла в сознание пару дней назад, но я не думаю, что она захочет с кем-то говорить. Конечно, можно к ней будет сходить, но ненадолго: она сама вам скажет уйти.       — А когда можно будет сходить? Сегодня получится? Мы как раз сейчас заканчиваем. — сказал Киришима, чьи слова поддержала остальная часть класса, на это мужчина лишь пожал плечами, подняв свой взор на настенные часы.       — Если вы к ней сходите, то больше не захотите навещать. — тихо сказал учитель, а после подошёл к двери. — Но если так хотите сходить, то можем пойти прямо сейчас, потом уже нельзя будет.       После его слов класс стал быстро собирать свои вещи, нацепив на лицо радостные улыбки. Они не волновались за девушку так сильно как Шото, Яойорозу и Ашидо, но всё же соскучились по ней, они даже хотели зайти в магазин и взять ей чего-нибудь по типу цветов или еды, но Айзава сказал, что ей ничего не нужно и просто пошёл дальше. В больницу они пришли где-то через пол часа, и пока Сотриголова разговаривал с врачами на счет их прихода к девушке, класс активно обсуждал происходящее. Все были очень рады этой новости, но Тодороки снова стоял один, хмуро смотря на учителя. Его разномасые брови были нахмурены, губы сомкнуты, а руки крепко вцепились в портфель. Да, она жива и он безусловно рад этому, но поведение учителя его сильно напрягало. На плечо юноши легла тонкая ладонь, чуть сжимая его. Шото повернулся и увидел Яойорозу, что смотрела на него, таким же взволнованным взглядом.       — Ты тоже волнуешься из-за поведения Айзава-сенсея? — тихо спросила девушка, на что парень лишь поджал губы и отвернулся от неё. — Значит да.. — тяжело выдохнув, она также обратила свой взор на мужчину, что обсуждал что-то с врачами. — Я боюсь за Кимиону.. Я понимаю, что она жива, но почему-то мне так страшно к ней идти..       — Мы просто не знаем, что с ней, а точного ответа нам не дают. Из-за этого и страшно. — уставшим голосом разъяснил Тодороки, и в этот момент учитель подозвал класс, что послушно пошёл за ним вверх по лестнице.       — Что обсуждаете? — позади послышался радостный голос Мины, что схватила этих двоих под локти и вприпрыжку пошла, ну или точнее сказать поскакала по лестнице. — Вы чего такие хмурые?       — А ты чего такая радостная? — спросила Момо, хмуро взглянув на подругу, что удивилась её словам.       — А я должна грустить? — наклонив голову в бок спросила она. — Я тоже волнуюсь за Кимиону, и я не знаю, что с ней. Но самое главное, что она жива, пришла в сознание и мы сейчас идём к ней. Полностью здоровой она, конечно, не будет, но она не мертва. Её успели спасти и именно этому я рада!       — Мне бы твою жизнерадостность.. — тихо сказала Яойорозу, но слова подруги её явно подбодрили, как и юношу.       И вправду, она ведь жива, разве важно что-либо другое? Шото вдохнул побольше воздуха, направив свой взгляд на широкую спину учителя, что не торопясь шел впереди всей этой толпы. Спустя немного они пришли на третий этаж, Айзава замер перед одной из дверей, после чего негромко, но так, чтобы по ту сторону услышали, постучался.       — Кимиона. — он открыл дверь и заглянул в помещение, после чего зашёл внутрь. — Прости, что так внезапно, скорее всего нужно было предупредить..       — Кимиона-сан! — радостно выкрикнули Каминари и Минета, перебив учителя и забежав к девушке.       Айзава на это лишь недовольно нахмурился и пропустил внутрь тех, кто стоял в коридоре. Тодороки вместе с остальной частью класса зашёл в светлую чистую палату, где пахло медицинскими препаратами. Большое окно без занавесок, откуда исходил теплый вечерний свет, что освещал небольшую кровать, на которой и сидела Кимиона. Её ноги лежали на кровати, скрытые белым одеялом, а сама она была повернута к окну, из-за чего её лица не было видно. На теле была светло-голубая рубашка, частично закрывающая забинтованные руки, тёмно-каштановые кудрявые волосы, что раньше ели доходили до плеч, сейчас были длинной чуть выше талии. Видимо Кимиона не лгала, когда говорила, что её волосы растут уж слишком быстро. И вот на душе парня наконец настало спокойствие: он был так рад видеть её, понимать, что она прямо здесь, в паре метров от него. Такое радостное чувство вперемешку с каким-то другим, таким мерзким и противным, похожим на страх и жалость. Его взгляд упал на её ободранные уши и хвост. Раньше они были такие мягкие и пушистые, сейчас на них виднеются порезы, шерсть местами не растёт, а половины правого уха вообще нет. Так хочется взглянуть на её лицо, посмотреть в её мятно-голубые, что всегда дарили ему спокойствие, но так страшно увидеть, что с ней сделали. Страшно увидеть не ту Кимиону, которую он знал.       — Кимиона-сан.. Вы даже не повернетесь? — спросила Хагакуре, собираясь подойти ближе, но Айзава не дал ей сделать этого, схватив ту за руку. — Айзава-сенсей..?       — Зачем ты их привёл? — со стороны кровати раздался тихий хриплый голос, на который все мигом повернулись. Этот голос полностью отличался от привычного голоса девушки. Если тогда её голос успокаивал, такой монотонный и размеренный, он будто ласкал слух, гипнотизируя, то сейчас он внушал страх, заставляя появиться дрожи в коленях.       — Кимиона.. — мужчина собирался что-то сказать, но почему-то промолчал, лишь нахмурившись и грустно взглянув на неё.       — Кимиона-сан, вы конечно часто бывали грубой, но не настолько же.. — проныл Киришима, надув губы.       — Мы по вам соскучились! Хотели узнать как вы, а вы.. — сказал Каминари, сложив руки на груди.       — Вот именно! — поддержала слова одноклассника невидимка. — Неужели вы по нам нисколичко не соскучились, даже не хотите на нас взглянуть?       — Соскучилась. Я бы хотела на вас посмотреть, распросить, всё-таки больше месяца прошло, но только вот не получится.. — сказала Лу́на, всё ещё сидя к классу спиной.       — Почему это? Просто повернитесь и посмотрите, ничего сложного! — сказала Урарака, сжав ладони в кулаки.       — Ничего сложного.. — с усмешкой сказала девушка, а после наконец повернула голову к классу, заставив всех замолчать.       — Кимиона.. — тихо сказала Яойорозу, на глазах которой мгновенно стали наворачиваться слёзы.       Тодороки, что стоял рядом с ней молча смотрел на девушку, что пустым взглядом смотрела на класс. Сердце юноши больно сжалось: он знает, что перед ним Кимиона, но её изуродовали так, что узнать её просто невозжно, будто перед ним сидит совершенно другой человек. Её кожа, что раньше была светлая и с выделяющимися веснушками, сейчас была в каких-то болячках, что не оставили практически ни единого живого места на её лице. Пухлые персиковые губы были изуродованы тонкими порезами, а ранее светлые мятно-голубые глаза, сейчас были словно стекляшки. Такие пустые и прозрачные, они смотрели сквозь учеников, что не могли больше сказать и слова.       — Ну вот я повернулась, но всё равно ничего не вижу.. Что дальше? — сказала девушка, внушая окружающим страх своим хриплым голосом полным безразличием и пугающей внешностью. — Чего молчим? Или это я уже оглохла? — спросила она, после чего щёлкнула пальцами рядом с ухом. — Нет, слышу. А то я уже на полном серьёзе подумала, что ничего не слышу. Была бы не только слепым инвалидом, но и глухим. — после этих слов она отвернулась обратно к окну.       — Кимиона-сан..? — недоверчиво спросил Каминари, пятясь назад.       — Ну нет, ведро мусорное. Кто ещё? Мне встать покрутиться перед тобой что-ли? Точно, у меня же все кости раздроблены, я же теперь ходить не могу. Как я могла об этом забыть.. — сказала она, сжав пальцами простынь и тяжело выдохнув.       — Кимиона.. — тихо сказала Ашидо, по чьим розовым щекам уже текли слёзы. Она медленно пошла к подруге, но та вытянула руку, как бы отгораживая её от себя.       — Если хочешь обнять, то это не лучшая идея. У меня все болит и тем более я рассыпаюсь. — сказав это она провела ладонью по своей щеке, болячки на которой начали осыпаться, а на их месте сочиться кровь. — Вот видишь, поэтому, лучше меня не трогать. А то испачкаю кровью и будешь вся этими штуками обсыпана.. — надув губы сказала она, растирая пальцами осыпавшийся струп*, что остался у неё на пальцах. От этого действия её подруга стала плакать лишь сильнее, что она и услышала. — Ты чего плачешь?       — Кимиона.. — Мина лишь подошла ближе к кровати, присев на корточки. — Что они там с тобой сделали? Зачем они вообще это делали? Тебе наверное было так больно.. — тихо проныла девушка, уткнувшись носом в простынь и тихо всхлипывая. Спустя минуту она почувствовала лёгкое прикосновение к своей руке, из-за чего подняла голову. Это была её подруга, что аккуратно поднималась пальцами выше, пока не дошла до кудрявых волос, которые она начала неторопясь растрёпывая рукой. Раньше она всегда так успокаивала Мину, да и не только её. Просто молча сидела рядом и растрёпывала её волосы, и это всегда помогало, как и сейчас.       — Прости, что заставила тебя волноваться.. — тихо сказала девушка, смотря сквозь неё. — Я не хотела, чтобы ты или другие страдали из-за этого, но так вышло. А вы как вообще? Ничего с вами не случилось?       — Почему ты о нас волнуешься? Ты сейчас должна думать лишь о себе! — выкрикнула Яойорозу, вытирая слёзы со своего лица. Ещё чуть-чуть и у неё начнётся истерика, из-за чего она крепко схватила за руку Тодороки, стоящего рядом с ней и ошеломлённо смотрящего в пол.       — Потому, что я ваш классный руководитель. Ну так что? Всё хорошо? Мидория не травмировался?       — Нет, Кимиона-сан! Со мной всё в порядке! — сказал Деку, что стоял посреди комнаты с таким же заплаканными глазами.       — Врёшь. — строго сказала Мачигай, собираясь вытянуть из него правду, но её прервали стуком в дверь.       — Вам уже пора уходить. — в палату зашёл невысокий врач в белом халате. После его слов все стали быстро уходить оттуда, бубня тихие прощения девушке. — Вы почему сидите? У вас на позвоночнике слишком много трещин, поэтому сидеть вам нельзя. — сказал мужчина, коротко взглянув на пациентку и отвернувшись в сторону.       — Уже уходим? — спросила Ашидо, посмотрев на врача, а в этот момент девушка, что до этого сидела, тяжело вздохнув, плюхнулась на кровать, пустым взглядом смотря в потолок.       — Да, уходите, давайте быстрее. Ей сейчас нужен покой, а не толпа народу. — сказал он, всё так же не смотря на больную. После этих слов Мина нехотя встала, плетясь к двери.       — Ашидо. — тихий голос послышался позади неё и девушка обернулась. — Голову помой. Я тебя трогала и теперь у тебя волосы в болячках этих.. — тихо сказала она, повернув голову в сторону окна.       — Хорошо! — громко сказала розововолосая слегка улыбнувшись, всё-таки приятно, что никто из класса не стал ей безразличен за все это время, проведенное там.       — Пока, Кимиона.. — тихо сказала Яойорозу, выходя из палаты и нехотя уводя с собой подругу.       Тодороки встал около выхода и обернулся на девушку, что до сих пор была повёрнута к окну. Он, так ничего и не сказав, медленно поплёлся из палаты, осторожно закрыв дверь. Кимиона лишь легонько дёрнула ушами на этот звук, но так и продолжила лежать, всё сильнее сжимая пальцами белую простынь.

*****

      — Айзава-сенсей, можно будет завтра сходить к Кимионе? — Ашидо уверенно подошла к своему классному руководителю, что сидел в кабинете, перебирая какие-то бумаги и отчёты.       — К Кимионе? — спросил он, повернув свой взгляд на девушку. — Зачем?       — Мы хотим навестить её. — тихо сказала Яойорозу, стоявшая позади подруги. — Когда мы пришли к ней позавчера, то просто постояли и ушли. Мне стыдно за это, и тем более я хочу увидеть её снова! — сжав свои кулачки, сказала девушка, чьи слова розововолосая поддержала активными киваниями головой и поддакиваниями.       — Если так хотите – идите. Только я с вами пойти не могу. Я вам дам разрешение и сообщу об этом в больницу, а сейчас идите и учитесь.       — Спасибо, Айзава-сенсей! — радостно сказали они и побежали к двери. — А можно будет ещё кого-нибудь с собой позвать? — перед самым выходом спросила Момо, повернувшись к мужчине, на что он спустя несколько секунд раздумий слегка качнул головой в знак разрешения.       И вот теперь эти двое идут по людному коридору, где практически каждый весело что-то обсуждает и смеётся. Лучи дневного солнца будто бы освещали каждый уголок академии своим ярким светом. Полусухие листья легонько шуршали за окном, но этого слышно не было, из-за гула учеников, находящихся внутри. Обычный хороший день, Кимионе бы понравилось.       — Ашидо! Яойорозу! Где вы ходите? Урок вот-вот начнется! К этому времени вы уже должны сидеть на своих местах! — в коридор выбежал Иида, активно жестикулируя своими руками.       — Класс 1А! Мы сейчас были у Айзава-сенсея, и он нам дал разрешение, навестить Кимиону! Кто завтра пойдёт к ней с нами? — громко спросила Ашидо, проигнорировав старосту и забежав в класс, но на это она не услышала совершенно ничего. Одноклассники, что до этого весело что-то обсуждали, внезапно замолкли, не издавая и звука. — Эй, вы чего молчите? Неужто не хотите её навестить? — озадаченно спросила девушка, слегка нахмурив в непонимании свои ярко-розовые брови.       — Ну как сказать.. — тихо пробубнел Каминари, почесав затылок, на что получил злобный взгляд от одноклассницы. — Эй, хватит так смотреть! Я хочу её навестить, но сейчас она выглядит совершенно по-другому! Тебе разве не было страшно там с ней находиться?       — Нет. Что там может быть страшного? — надув губы и скрестив руки на груди, спросила Мина.       — То как она выглядит.. — ели слышно сказала Хагакуре. — На неё смотреть страшно.. Все эти раны.. Это так жутко и пугаеще выглядит!       — А разве Кимиона этом виновата? — спросила Яойорозу, сжав свои ладони в кулаки. — Вы хоть понимаете, как ей сложно? Ей было очень больно, у неё до сих пор все болит! Она же сама понимает насколько плохо выглядит, и если вы не придете, то ей станет ещё хуже!       — Простите пожалуйста.. Но мне не хотелось бы увидеть её такой снова.. — прошептала Урарака, но в тишине класса это было слышно очень хорошо.       — Эй, почему вы ещё не на своих местах? — выкрикнул Сущий Мик, что внезапно влетел в кабинет. — Урок уже начался, а вы стоите посреди класса! Неужто не хотите английский? — на это девушки ничего не ответили, а лишь молча пошли на свои места, обиженно смотря на одноклассников.

*****

      Прохладный ветер несильно дул в лицо, заставляя полусухие листья издавать приятное на слух шуршание. Воздух был прелый, пропитанный сыростью и пылью. Сине-голубое небо, на котором ещё не видно солнца, даже на горизонте, оно добавляло этому осеннему утру свою завораживающую атмосферу. Тодороки как обычно стоял на балконе с чашкой зелёного чая, думая о своём. Вчера, когда Ашидо и Яойорозу сказали о походе к Кимионе, он промолчал, из-за чего они обидились, смотря весь урок на него хмурым презрительным взглядом. И только потом на перемене он подошёл к ним и сказал, что обязательно пойдет к ней, даже если она сама не хочет этого, хотя бы ещё раз он должен её навестить. Теперь нужно дождаться 10-ти часов, ведь только с того времени можно навещать больных, а парень уже проснулся и стоит на балконе в 6:30, думая о девушке. Она и вправду выглядит не очень хорошо, а точнее очень плохо. Вся её кожа была в кровяных корочках, что сдирались от каждого прикосновения и мгновенно кровоточили, а если и были места без них, то там красовались глубокие шрамы, некоторые из которых ещё не зажили полностью. На губах были видны тонкие полосы. Увидев это, парень сразу вспомнил её брата, а точнее его слова о том, как ей зашивали рот, видимо в этот раз с ней делали то же самое. Как же больно видеть её такой: слепой, беспомощной, больной и слабой, больно от осознания того, что с ней там делали. Шото сильнее сжал ограждение, нахмурив свои разномасые брови. Она жива и это самое главное. Вбивая эту мысль себе в голову, он попытался выкинуть из головы прошлые мысли и, взяв из шкафа полотенце, пошёл под душ, в надежде, что он сможет хоть немного отвлечься.

*****

      Осенний день, где витает прохлада и сырость, солнце светит своими яркими лучами прохожим в лицо, а на небе ни единого облачка. Прекрасная погода. Три подростка молча идут по улице, желая навестить свою подругу. Яойорозу шла, сжимая от волнения свои пальцы, Ашидо – держа в руках мягкую игрушку в виде ёжика, которая однажды очень сильно понравилась Кимионе, а Тодороки – засунув руки в карманы и безразлично смотря в небо. Такой спокойный, без лишних эмоций, на первый взгляд он выглядел так, но сердце его всё это время стучало как бешеное. Его уверенность в том, что он будет ходить к ней, когда захочет, начала медленно изчезать, почему-то было такое ощущение, что она не захочет, чтобы он был там. Она выглядит плохо, очень плохо и прекрасно это понимает. Потому и не хочет, чтобы её кто-то видел. Но Шото хочет к ней сходить. Если она скажет ему уйти, он уйдет и больше никогда не придет к ней без её разрешения. А до того момента он будет её навещать хоть каждый день, главное, чтобы время позволяло. «Я хочу к ней ходить и буду это делать! Вообще я уверена, что Кимиона не выгонит нас. Она не будет выгонять своих лучших подруг! Наверное..». Таковы были слова Мины, когда она разговаривала с Хагакуре. Вот бы и парню такую уверенность. Девушка сильно обид Раксана Кирьянова, сегодня в 16:19 елась на весь класс, когда узнала, что никто не хочет идти к Кимионе, говорила, что та обидится и ей станет ещё хуже, но не у кого желание пойти к ней так и не появилось. Скорее всего оно и к лучшему, всё равно она не хочет никого ни видеть, ни слышать.       — Она совсем не боится к ней идти? — из раздумий парня вывел тихий голос Яойорозу.       — Что? — чуть нахмурившись спросил Шото, повернувшись к девушке, что пристально смотрела на свою подругу, разговаривающую с врачом. — А ты боишься?       — Я боюсь к ней идти не из-за того, как она выглядит, а из-за того, как она может отреагировать на наш приход. В прошлый раз она не особо-то и хотела нас видеть. Ну точнее не видеть, а.. Ну ты понял.. — промямлила она, опустив взгляд вниз, а парень в свою очередь посмотрел на Мину, активно обсуждающую что-то с врачом.       — Мне кажется, она вас не выгонит. Всё-таки вы друзья, она волнуется о вас, наверняка хочет распросить о чём-то. Так что не переживай по этому поводу.       — А ты? — спросила Момо, посмотрев на юношу, что повернулся к ней. — Ты ведь тоже переживаешь.       — Вы её подруги, а я ей никто. Так что возможно меня она выгонит. Если она это сделает, то я уйду, не хочу её напрягать..       — Она тебя не выгонит. — прервала его Яойорозу, чуть нахмурив свои тонкие брови. — Возможно ей будет лишь стыдно перед тобой за свою внешность. Она к тебе очень хорошо относится и не будет тебя выгонять, ты для неё дорог. — сказала она, а потом резко замолчала, поняв, что наговорила лишнего.       — Дорог..? — Тодороки удивлённо посмотрел на неё, собираясь распросить про последнюю её фразу, но тут пришла Ашидо, схватив этих двоих под локти и, сказав короткое «Идёмте», потащила их наверх.       Минута и они стоят у двери, в которую девушка легонько постучала, после чего открыла её, заглянув внутрь. Всё такая же светлая и чистая палата, где пахнет медицинскими препаратами и спиртом. Кимиона лежала на кровати с закрытыми глазами, и хмуря свои брови. Всё такая же израненная и забинтованная, кожа была покрыта болячками, которых, как показалось, стало чуть меньше. Подростки тихо зашли внутрь, пытаясь не разбудить девушку, но тишина прервалась.       — Я не сплю, можете шуметь. — в помещении раздался тихий хриплый голос, что испугал девушек.       — Кимиона! — выкрикнула Ашидо, злобно посмотрев на свою подругу.       — Я конечно сказала, что шуметь можно, но я не думала, что ты сразу же заорешь.. — всё также лёжа с закрытыми глазами, сказала она.       — Я думала ты спишь. — уже более тихо сказала розововолосая, после чего присела рядом с кроватью. — А ты почему с закрытыми глазами лежишь?       — Врачи сказали, что мне нельзя сидеть, поэтому практически всегда лежу, а глаза болят сильно: высыхают, и появляется такое ощущение будто они трескаются. Крайне неприятное ощущение, не советую. — сказала Кимиона, а после почувствовала лёгкое прикосновение к своим ушам, от чего чуть дёрнулась и неосознанно приоткрыла глаза. — Ашидо, не трогай пожалуйста..       — Где те прекрасные мягкие пушистые ушки? — грустным голосом спросила Мина, всё ещё трогая кошачьи уши, или точнее то, что от них осталось.       — Их нет. Теперь у меня только эти потрёпанные. Били часто и как-то умудрились мне часть уха оторвать. Я даже сама не поняла как и когда это произошло. — безразлично сказала девушка, а после на неё накинулись с объятьями.       — Кимиона! — Яойорозу прижалась к подруге, несильно сжимая её плечи. —       Ай, больно же, Яойорозу.. — тихо прошипела Кимиона, прижав девушку к себе и чуть поглаживая её по голове, после чего ненадолго задумалась и спросила. — Вы не одни пришли? Здесь есть ещё кто-то?       — Здесь ещё Тодороки. — тихо сказала Мина, наконец убрав руки от ушей подруги.       — Зачем? — как-то испуганно спросила она, открыв глаза.       — Здравствуйте, Кимиона-сан. — по помещению раздался спокойный голос Тодороки. Такой приятный на слух, спустя столько времени он казался ещё красивее чем раньше. Момо, что все ещё лежала у подруги на груди, слегка улыбнулась, услышав как её сердце стало биться быстрее.       — Если хотите, то я могу уйти. Наверное я вам буду мешать..       — Нет. Можешь остаться. — пытаясь сделать свой голос более безразличным, коротко сказала девушка, после чего села на кровать и потянулась к тумбочке, проводя пальцами по её поверхности.       — Ты чего делаешь? — удивлённо спросила Мина, наблюдая за действиями подруги, что, нахмурив свои тонкие редкие от ран и порезов брови, водила рукой по фасаду.       — Здесь была вода. — задумчиво сказала она, всё ещё трогая мебель.       — Я пить хочу, а стакан найти не могу. — Ашидо взглянула на тумбочку, на которой и в правду стоял стакан воды. Она грустно нахмурилась и потянулась к нему, после чего подвинула его к девушке. — Спасибо.       — Ты вообще не видишь? — спросила Яойорозу, смотря на то, как её подруга вцепилась в стакан, держа его так крепко, будто он в любой момент может выскользнуть из её рук.       — Я вижу лишь яркие пятна. — сказала Кимиона, сделав глоток, после чего, тяжело выдохнув продолжила. — Там, где окно – светло, а в остальной части комнаты темнее. Это все, что я могу различить. — девушка опять приникла к стакану, в этот раз опустошив уже половину. — Поставьте пожалуйста.       — Давай.. — тихо сказала Мина, взяв стакан и слегка прикоснувшись к пальцам подруги, но та его не отпустила. — Ты чего не отпускаешь?       — А ты его уже взяла? — удивлённо спросила Кимиона, после чего отпустила стакан.       — Я даже тебя коснулась.. — поставив стакан на тумбочку, сказала розововолосая.       — Вот это у меня чувствительность ослабла.. — раздался тяжёлый вздох и девушка снова легла на кровать, чуть нахмурив свои брови. — Если вы хотите спросить по этому поводу, то я теперь не особо хорошо чувствую. Особенно кончиками пальцев, что на руках, что на ногах, но с ногами у меня хуже всего..       — Кимиона-сан.. — в палате раздался голос юноши, сидевшего напротив её кровати. — Почему вы не можете себя вылечить? Вы ведь говорили, что в вашей крови есть такие клетки, что заставляют другие регенерировать. Так почему вы не восстанавливаетесь?       — Я могу восстановиться лишь имея причуду, а сейчас я беспричудная. — безразличным голосом сказала она, прикрыв глаза и ошарашив своими словами подростков.       — Как.. беспричудная..? — тихо спросила Момо, испуганно взглянув на подругу, что спокойно лежала и слегка дёргала ушами.       — Ну вот так. Я беспричудная, слепая, страшная, инвалид, ещё и с поломанной психикой. Всё прекрасно и хорошо.. — сказала она, отвернувшись к окну и чуть приоткрыв глаза.       — Но уши ведь с хвостом двигаются! — вскочив с кровати, выкрикнула Мина. — Если двигаются, значит причуда есть!       — Не кричи.. Всегда, когда Айзава стирал мне причуду, у меня хвост с ушами шевелились. Я не знаю почему так, но оно так.       — Как у тебя вообще могла пропасть причуда? Что произошло? — спросила Мина, сильно сжав кулаки.       — Били часто, опыты ставили, и не все опыты были удачными. Хотя нет, опыты вроде были удачными, но не для меня. То кожа и кости рассыпаться начнут, то ослепну, то причуду потеряю. А постоянные избиения делали лишь хуже..       — Но зачем это делали? — трясущимся голосом спросила Момо, на что услышала тяжёлый вздох и тихое «Не знаю».       — То есть вы не сможете восстановиться..? — тихо спросил Шото, получив в ответ лишь тишину, хотя зачем говорить то, что и так всем понятно?       Парень сильно сжал кулаки, грустно смотря на Кимиону, что лежала, отвернувшись к окну и будто бы высматривала в нем что-то, но её пустые стеклянные глаза говорили о том, что это чисто физически для неё уже невозможно. Она так много пережила в своей жизни, почему она страдает опять? Хоть она и нацепила маску безразличия, но ей невыносимо больно от всего этого, не столько физически, сколько морально. И парень это прекрасно видел, от этого становилось ещё хуже. В груди появилось такое мерзкое скребущее чувство, что будто бы сдавливало все внутренние органы и заставляло глаза слезиться. Хотелось подойти, обнять её и никогда не отпускать, чтобы такого впредь больше не случилось, но Кимиона сама не разрешит этого. Даже сейчас, когда она находится в таком положении, она не позволит себя жалеть, ни себе и никому другому.       — Извините, что прерываю, но вам уже пора уходить. — в палату зашла медсестра, мгновенно опустив свой взгляд в пол. — Ваше время закончилось, поэтому нужно уходить.       — Мы уйдем через пару минут, хорошо? — спросила Яойорозу, повернувшись к девушке, которая хмуро смотрела вниз, думая над ответом.       — Пару минут, не больше. — строго сказала она, а после вышла из помещения, оставив их одних.       — Какая-то она странная.. — задумчиво сказала Мина, поставив одну руку на бок, а другой взяв себя за подбородок.       — Она просто боится, как и все остальные. — безразлично сказала Лу́на, всё ещё повёрнутая к окну, но с прикрытыми глазами. — Хоть я такая больная и беспричудная, но мои нюх и слух никуда не пропали, конечно, они ослабли, но всё равно лучше чем у многих. Так что я часто слышу как медсёстры за дверью шепчутся, что им страшно ко мне идти, простят подменить их, а другие отказываются, потому что тоже боятся. Даже врачам ко мне идти не хочется, и классу. Они ведь не пришли именно по этой причине. Им страшно и противно находиться рядом со мной. Наверное у всех такое чувство..       — Нам рядом с вами не страшно и не противно. — прервал её Шото, нахмурив свои разномасые брови и заставив ту молча поджать губы. — Если бы у нас к вам было отвращение, то мы бы не пришли. Тем более вы нам понравились не из-за внешности, а именно из-за того, какая вы есть. Ваш характер, поведение, вы ведь привлекаете в первую очередь этим, а потом уже внешностью.. — сказал он, а его слова стали подтверждать девочки, поддакивая и махая головой в знак согласия. — Лично мне без разницы, как вы выглядите. Моё отношение к вам никак не ухудшилось, только теперь я ещё сильнее хочу быть рядом с вами. Я боюсь, что с вами случится ещё что-то плохое.. Мы все очень волновались за вас, вы близкий для нас человек, поэтому нам не важно с причудой вы или без неё, здоровая или инвалид. Я вас полюбил не за это, и Яойорозу с Ашидо тоже не из-за этого стали дружить с вами. — парень встал и подошёл ближе к кровати, присев на самый её край, пока девушка пальцами сжимала белую простынь. — Кимиона-сан, даже если все вокруг будут противиться вами, бояться, отказываться ухаживать или просто находиться рядом, то это буду делать я. Я буду следить за вами, лечить, помогать, ухаживать, я готов это делать. И я буду это делать не из-за жалости или надежды на то, что спустя время вы будете выглядеть как раньше, а потому, что вы для меня очень дороги. Я сильно скучал по вам всё это время, очень сильно, и мне совершенно всё равно, как вы выглядите, главное, что вы живы и уже от этого я счастлив. Думаю с Ашидо и Яойорозу тоже самое. Так что знайте, что не все вас бояться и вы до сих пор нужны кому-то, потому одна вы точно не останетесь.       И вот в палате наступила тишина, но Кимионе казалось, будто её сердцебиение слышит каждый. Сердце так сильно билось о грудную клетку, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет наружу, его бешеный ритм бил по ушам, не давая услышать ничего другого. В груди всё приятно сжалось, губы будто сами захотели приподнять свои уголки и образовать лёгкую влюблённую улыбку, а на лице появилось жгучее чувство, если бы не болячки девушки, то все уже давно увидели бы её яркий румянец. Как же давно у неё не было таких чувств, точнее никто у неё их за все это время не вызывал. Только сейчас она вспомнила всё моменты с Тодороки, его характер, его отношение к ней, его бархатистый голос, заставляющий вслушиваться в него и отвлекаться от всего происходящего. Даже сейчас этот голос отвлёк её. Всё это время она считала себя никчёмной, никому не нужной, бесполезной, уродливой, но с ним она чувствует себя так, как ни с кем: ей спокойно, хорошо, она чувствует себя любимой, а от того и нужной. Эти чувства всегда заставляли её смущаться, Кимиону всегда смущало его отношение к ней.       — Кимиона.. — тихо сказала Мина, вглядываясь в лицо девушки. Она уже хорошо знала свою подругу, а точнее как выглядят её эмоции: радость, злость, смущение, и сейчас она стояла, с лёгкой улыбкой смотря на её нахмуреные брови, чуть поджатые прикусанные губы, на эти поджатые уши, которые так мило дергались, и пальцы, что сильно сжимали простынь. Как же приятно наблюдать за смущением подруги, от этого становилось так смешно и радостно одновременно.       — Кимиона, время уже много, нам пора идти.. — сказала Яойорозу, прижавшись к девушке, приобнимая её за плечи, после чего встала, как и все остальные. — Мы к тебе ещё придём, так что не переживай, что мы тебя бросим.       — Чуть не забыла! — сказала или же точнее выкрикнула Ашидо, стоя уже возле двери, после чего подошла к девушке, с улыбкой протянув ей мягкую игрушку. — Держи, это тебе!       — Вау, как классно! А что это и как оно выглядит? — с явным сарказмом сказала она, получив в ответ что-то наподобие «Ой, забыла». После этого Мина отдала вещь в руки подруги. — Что это? Мягкая игрушка?       — Да. Помнишь, когда мы всем классом пошли в торговый центр, мы с тобой очень долго стояли рядом с магазином игрушек, нам там ещё понравилась одна и та же игрушка, только разного цвета, тебе коричневый, а мне..       — Розовый. — сказала она, прервав подругу. — Это были игрушки плюшевого ёжика. Я помню.       — Ну и вот это, та самая игрушка. Я подумала, что тебе понравится, хотела порадовать..       — Спасибо, Ашидо.. — с лёгкой улыбкой сказала девушка, заставив её слегка удивиться от такой реакции, а после лучезарно улыбнуться.       — Не за что! Мы ещё вернёмся! Когда будет свободное время, мы придём! — сказала радостная розововолосая, уходя из палаты вместе с остальными.       — Сайонара.. — тихо попрощалась Кимиона, смотря своими хрустальными глазами в никуда.       Сейчас, хоть по ней и не скажешь, она была очень счастлива, как будто и не было того месяца, что она провела в том аду, будто всё так всегда и было. Она прижала к себя мягкую игрушку и с чуть приподнятыми уголками губ отвернулась к окну. Яркое светлое пятно с желтоватым отливом, вот что она видела вместо окна, но и этого ей было достаточно, чтобы не быть в темноте. Слепота, ноющие мышцы, кости, что создают ощущение, будто бы их каждое мгновение пронзали миллионами иголок, всё то, что она получила за это время от матери, ушло на второй план. Внутри появилось приятное трепещущее чувство, то ли любовь, то ли просто привязанность к этим подросткам, но сейчас она поняла насколько же они ей дороги и насколько она дорога им..