Луна так прекрасна..

      Лёгкий теплый ветер неспеша разносит по улицам жёлтые листья, что успели осыпаться с полуголых деревьев. Яркие лучи солнца освещали всё вокруг и оставались блеском в хрустальных глазах девушки. Она медленно шла по идеально ровным дорожкам, держа в одной руке белую трость*, в то время как за другую её держал тот, для кого она была до невыносимости дорога, тот, кем она дорожила так же сильно, как и он ей, хоть тот и не знал об этом. Тодороки аккуратно держал её за перебинтованную руку, опустив глаза вниз и иногда, когда девушка пошатывалась и начинала падать, он прижимал её к себе, держа как можно крепче, а потом извиняясь за свою возможную грубость, на что она говорила лишь тихое «спасибо» и продолжала идти дальше. Но в этот раз, когда ноги девушки стали шататься, уже не в силах держать её, он нахмурился и подхватил её на руки, унося ту к ближайшей скамейке.       — Тодороки? Ты зачем это сделал? — удивлённо спросила девушка, всё ещё хриплым голосом, который так до сих пор не может восстановиться.       — Кимиона-сан, простите пожалуйста за своевольность, но вам так будет лучше. — на это парень получил приподнятую бровь и пустые глаза, смотрящие сквозь него. — Кимиона-сан, вы ведь уже устали, вам нельзя так много ходить. Посидите немного, отдохните, а потом вам можно будет опять ходить. — с этими словами он аккуратно усадил её на скамейку, услышав тяжёлый вздох, после чего присел рядом.       — Спасибо.. — сказала девушка, отвернувшись куда-то в сторону.       — За что? — спросил Шото, повернувшись к ней.       — За всё. В частности за то, что согласился погулять со мной. — сказала она, вдохнув поглубже прелый воздух и вслушиваясь в шорох листьев.       — Поверьте, я рад проводить с вами время, так что это мне нужно благодарить вас. — на это девушка лишь пожала плечами и запрокинула голову вверх, прикрыв глаза.       Прошел уже месяц её пребывания в больнице, но её до сих пор не выписали, поэтому сейчас они гуляют по её окрестностям, которым многие парки могут позавидовать. Тёмные кудрявые волосы стали ещё длиннее, а раны зажили, оставив после себя многочисленные, как многие бы сказали, уродливые шрамы. Врачи предположили, что ещё месяц и она может выписываться, но ей нужен постоянный сопровождающий, роль которому найти достаточно проблематично. Действительно, мало кто захочет ухаживать за уродливой инвалидкой. Конечно, есть Тодороки, который с радостью согласиться на это, но Кимиона не хочет, чтобы он лишался своей геройской карьеры из-за неё. Девушка постоянно твердит, что справится со всем сама и помощь ей будет не нужна, но она прекрасно понимает, что это будет до невыносимости сложно и скорее всего она навряд-ли справится. Она слепая и насколько бы не были хорошими её обоняние и слух, это не поможет, ходить нормально она так никогда и не сможет, будет инвалидом до конца своих дней, о которых она в тайне от всех так сильно мечтает. Но она не покончит жизнь самоубийством, уж слишком многим она обещала жить, чтобы нарушить это обещание. Поэтому сейчас она бездвижно сидит на скамейке, пытаясь представить четкие силуэты в тех пятнах, что она теперь видит в отличие от других, а Тодороки сидит рядом и точно так же как раньше влюблённо смотрит на её лицо.       Всё такой же чуть курносый нос, пухлые персиковые губы, которые сейчас украшают тонкие шрамы, и большие глаза. Они словно стекляшки, такие пустые, но такие глубокие, завораживающие. Пусть все вокруг считают её ужасной и уродливой, для него она всё так же прекрасна. Он так же, как и раньше любит её, думает о ней по ночам, надеется на то, что однажды она полюбит его так же, как и он её. Но он прекрасно понимает, что вероятность такого исхода крайне мала, поэтому сейчас он может лишь наслаждаться её присутствием и быть рядом, надеясь на большее.       — Тодороки.. сколько раз я просила тебя не смотреть на меня так? — после долгого молчания спросила девушка, при этом тяжело выдохнув и прикрыв глаза.       — Простите.. — смущённо извинился Шото, отвернувшись в сторону, а Кимиона в свою очередь повернулась к нему.       — Если ты надеялся, что я не пойму этого, потому что слепая, то ты ошибался. Неважно, слепая я, глухая или какая там ещё, я всё равно почувствую этот взгляд, так что перестань так делать.       — Я не на что не надеялся, Кимиона-сан, оно само так, это от меня не зависит. Сколько бы я не пытался так не делать, я не могу с этим справится. — услышав это, девушка лишь надула губы и снова направила свой взгляд вперёд, а Шото виновато опустил глаза на серые дорожки, пиная ногой мелкие камушки.       — Тодороки.. — спустя несколько минут тихо сказала девушка, заставив юношу отвлечься от своего крайне интересного занятия и направить на неё чуть удивлённые глаза. — Ты и так много чего для меня сделал, и я очень благодарна тебе за это.. — девушка поджала губы и нахмурились. Парень молча смотрел на неё, терпеливо дожидаясь, когда она договорит, но она лишь молчала. Спустя ещё немного она вдохнула поглубже и наконец продолжила.— Ты не знаешь, что сейчас с Кейей?       — С вашим братом? Как я знаю, он сейчас находится там же, где и моя мать. Но это лучше спросить у Айзава-сенсея, он знает об этом намного больше чем я.       — Ты не мог бы уточнить это у него? Просто я очень хотела бы встретиться с братом.       — Хорошо, Кимиона-сан, я спрошу у него. Он сейчас постоянно занимается бумагами и документами, но думаю, он найдет время сходить с вами в больницу.       — Тодороки, прости пожалуйста, но.. — прервала его девушка, после чего равно выдохнула и неуверенно продолжила. — Но я хотела бы сходить туда вместе с тобой..       — Со мной? Почему? — недоумевая, спросил парень, чуть подняв брови и наклонив голову вбок.       — Мне с тобой спокойнее, я тебе доверяю. Айзаве, конечно, тоже, но с тобой почему-то легче, я не знаю как это объяснить.. Прости пожалуйста, я и так о многом тебя прошу, тем более у тебя есть и свои заботы, так что я пойму, если ты откажешься.       — Я пойду. Если у меня будет свободное время, то я пойду с вами, главное, чтобы Айзава-сенсей разрешил. — сказал Шото, а после встал со скамейки, взяв Кимиону за руку и помогая ей встать. — Вам уже пора возвращаться в палату.       — А тебе в общежитие. — сказала девушка, на что ей лишь махнули рукой. Конечно же, она этого не увидела, но она подсознательно знала, чувствовала, что он сделал именно этот жест.       — И ещё, Кимиона-сан, перестаньте передо мной постоянно извиняться. Если бы я не хотел вам помогать, то я бы этого не делал и просьбы ваши я выполняю потому, что хочу и вообще мне не сложно это делать.       — Кимиона-сан, перестаньте извиняться.. А с каких это пор ты мне указываешь? — процитировала девушка, а после повернулась к своему сопровождающему, вопросительно подняв бровь. На это парень лишь смущённо извинился, отвернувшись в сторону и вызвав у той лёгкую улыбку. — Забываешься ты, Тодороки.. Но я рада, если не напрягаю тебя, спасибо. — сказала она, покрепче взявшись за руку юноши и медленно плетясь по дорожкам, пока в глазах была размытая оранжевая пелена, исходящая от закатного неба.

*****

      В светлой комнате слышится звонкий детский смех. Дети сидят на полу, пока их отец читает им какую-то книжку, то и дело запинаясь и перечитывая заново предложения.       — Конфе.. конфиде.. Когда я успел разучиться читать? — недоумевая сказал светловолосый мужчина, заставляя улыбки на лицах детей становиться всё шире.       — Конфиденциальность, пап. Такой взрослый, а выговорить не можешь. — с улыбкой сказала девочка, сидя на полу со скрещенными ногами. На это она получила добродушную улыбку и теплый любящий взгляд.       — Мачи, дерзишь старшему.. Не хорошо.. Но я слишком глуп раз не могу выговорить это слово, так что ты молодец. — он аккуратно погладил свою дочь по голове, пытаясь не задевать чувствительные кошачьи уши.       — А я? — растерянно спросил мальчик, грустными глазами взглянув на отца. — Почему Мачи молодец, а я нет? Я тоже могу это сказать – конфидецальность!       — Конфиденциальность. — поправила его сестра, получив в ответ его недовольное лицо с надутыми губами и хмурым взглядом.       — Ты тоже молодец, даже если не можешь это выговорить. — мужчина запустил руку в его тёмные кудрявые волосы, растрёпывая их. Девочка лучезарно улыбнулась, наблюдая за этим, а после, когда эти двое стали дурачится, звонко засмеялась.       — Мачигай.. — позади внезапно раздался тихий женский голос, заставляя девочку замолкнуть и испуганно округлить глаза. Тонкая светлая рука легла на её маленькое плечо, из-за чего всё внутри мгновенно сжалось. Она медленно повернула голову назад и увидела небесно-голубые глаза сверкающие в полумраке. Тёмные прямые волосы небрежно свисали вниз, частично закрывая большой шрам на щеке женщины. — Тебе весело, Мачигай? — пугающе спросила она, наклонив голову в бок, пока сердце ребенка постепенно ускоряло свое сердцебиение. — Видимо весело.. Только непонятно почему.. — на её лице медленно расползалась сумасшедшая улыбка, а девочка, прижав кошачьи уши к голове и сильно сжав до этого расслабленные ладони в кулаки, резко повернулась обратно к отцу и ужаснулась. Маленькое тельце затрясло от страха, дыхание сбилось, в горле появился неприятный ком, ещё чуть-чуть и из глаз потекут слёзы. Отец, что только что смеялся вместе с Кейей, теперь лежит в темноте комнаты весь в крови, хрипя от боли. — Почему же ты не смеёшься теперь? Разве тебе не смешно? — она заглянула в лицо девочки, тихо засмеявшись с её испуга и потянула свою окровавленную руку к её лицу.       Девушка резко поднялась с постели, пытаясь отдышаться. Перебинтованные пальцы вцепились в простынь, сильно сжимая её, уши были прижаты к голове, всё её тело трясло, пульс заглушал все остальные звуки вокруг, а в горле появился неприятный ком, хотелось громко крикнуть, чтобы избавиться от него, но это больница, здесь нельзя этого делать. Она медленно подняла глаза вперёд и увидела лишь кромешную темноту, из-за которой стало ещё страшнее. Такая же темнота как в той комнате. Её нос, увидев и осознав это, будто бы стал ощущать тот мерзкий сладковатый запах гнили, что девушка запомнит на всю жизнь. Страх заставлял её впадать в панику всё сильнее, из-за чего начали подступать слёзы, как же сильно она боится снова увидеть в этой темноте его окровавленное безжизненное тело. Дыхание сбилось, сердце с каждой секундой билось всё быстрее и быстрее, она отползла ближе к подушке, упёршись спиной в стену и подогнув ноги к себе. Внезапно, будто бы что-то вспомнив, она повернулась к окну, увидев в той стороне лишь темноту. Девушка поднялась с кровати, желая подойти к нему, но её потресканные кости не выдержали такой нагрузки, из-за чего она свалилась на колени. Даже не смотря на это и на жуткую боль, появившуюся от этого падения, она поползла вперёд, после чего прижалась щекой к его холодному стеклу. Окно было приоткрыто, из-за чего до ушей доходил тихий рев моторов, от редких проезжающих мимо машин, пахло прохладой и сыростью, луна ярко освещала небосвод, не давая звёздам светить в эту ночь. Кимиона не видела этого всего, лишь тёмно-синий цвет, которые был по ту сторону стекла, но и этого ей было достаточно, чтобы не находиться в кромешной и такой пугающей тьме. Паника начала потихоньку спадать, сердцебиение и дыхание приходили в норму, только вот мысли в голове никак не успокаивались. Все воспоминания надоедливо лезли в голову, как бы она не пыталась от них избавиться. flashback.       — Мачи.. Не переживай ты так, это же всего лишь царапина.. — уставший голос разнёсся по комнате, надеясь успокоить маленькую девочку.       Мужчина пытался успокоить свою дочь, которая уже была на грани истерики. Он сидел с детьми в комнате, обсуждая что-то, и в итоге как-то умудрился поцарапаться, а девочка, начитавшись всяких книг, начала сильно волноваться за состояние отца.       — У тебя кровь! — испуганно выкрикнула она, переведя взгляд с окровавленного пальца на его лицо. — Я читала книгу и запомнила, что в рану попадает грязь, а потом там появляется гной. А гной – это очень плохо и больно!       — Мачи, не слишком ли ты драмматизируешь? — смущённо улыбнувшись спросил мужчина, запустив руку в свои светлые кучерявые волосы, на что девочка отрицательно покачала головой.       — А я вот не знаю кому верить.. — задумчиво сказал Кейя, сидевший на кровати. — Вроде бы царапина – это не так уж критично, но когда мы наткнулись в книжке на гной, то это было и в правду очень страшно читать..       — Где вы такие книжки находите?.. — с уставшим лицом спросил он, а после повернулся к дочери, в уголках глаз которой уже застыли слёзы. — Ну ты чего.. Поверь, гной так не появится. Я сейчас пойду и обработаю рану и всё будет хорошо.       — Ты этого не сделаешь! — выкрикнула она, сильно сжав свои кулачки. — Сколько раз у тебя были синяки, ты обещал приложить холод, а ты хоть раз его прикладывал?       — Но это я сделаю, обещаю тебе. — сказал он, наклонившись к ней и взяв её лицо в ладони, аккуратно поглаживая веснушчатые щеки. На это девочка лишь надула губы, грустно смотря на него, а после вскинула брови вверх, будто бы осознала что-то. — Мачи, что случилось? — взволнованно спросил отец, пока дочь взяла его руку и, вдохнув поглубже, облизала раненый палец, после этого скривывшись в отвращении. Под пристальным наблюдением девочки рана на пальце стала медленно затягиваться, заставив её наконец улыбнуться.       — Ура! Папа не умрет от гноя! — радостно выкрикнул Кейя, подняв руки вверх.       — Я бы и так не умер.. — расстерянно сказал мужчина, а после улыбнулся, увидев радостные лица детей. — Но если вам так будет спокойнее, то да, я теперь буду жив.. — с этими словами он запустил руку в кудрявые волосы дочери, как бы благодаря за её действия. — Так.. мне сейчас нужно будет ненадолго отойти, так что не переживайте. — с этими словами он встал, при этом громко хрустнув коленями, испугавшись этого и рассмешив детей. — Вот это я старый уже..       — А я вот так могу! — сказал Кейя и повернул шеей в сторону, издав громкий хруст.       — Какой ужас, тебе ведь всего 4.. — нахмурившись сказал мужчина.       — Весь в тебя. — съязвила Мачи, после чего отец, улыбнувшись, вышел за дверь.       — А как он вообще умудрился поцарапаться? — спросил мальчик у сестры, что залезла к нему на кровать.       — Не знаю, сидели, а потом я кровь увидела.. И в правду, а об что он мог так прорезаться.. — задумалась девочка, надув губы и хмуро посмотрев вниз. В этот момент дверь с тихим скрипом открылась и дети подняли свой взгляд.       — Мама? — чуть удивлённо спросил Кейя, не ожидая увидеть её здесь.       — Ну нет, папа. Кто ещё? — подняв одну бровь, спросила женщина недовольным, но очень приятным и нежным голосом.       — А что ты здесь делаешь? — спросил он, чуть нахмурив брови.       — Мне нельзя побыть с собственными детьми? — она медленно прошла в глубь комнаты, осматриваясь, как будто была здесь впервые.       — Правда? — спросила девочка, а её глаза будто бы блестели в этой слегка мрачной комнате, да и сама она после этих слов выглядела очень счастливой.       — Глупые вопросы вы задаёте.. — надув губы, сказала она. — Если вы так не хотите со мной быть, то я уйду.       — Не надо, мама! — сказала Мачи и подбежала к ней, крепко обняв. — Пожалуйста, побудь с нами!       — Но ты ведь никогда не хотела сидеть с нами.. — тихо сказал Кейя, но его никто не услышал.       — Может почитаешь что-нибудь? Ты не против? — спросила девочка, получив в ответ положительный кивок, после чего побежала к невысокому шкафу, забитому книжками. — А ты вообще какие читаешь? Я просто не знаю, что ты любишь. Может романтику? Историческое? Детектив? Здесь даже ужасы есть. — она ни на секунду не прекращала тараторить, уж слишком была рада вниманию матери, слишком ей доверяла и любила.       — Мне всё равно если честно, бери первую попавшуюся. — на это дочь кивнула головой и потянулась к той книжке, что бросилась ей в глаза самой первой, но после одернула руку и, приложив палец к губе, начала искать что-нибудь другое, получше. — А ты почему кричала? Что-то случилось?       — Когда? — удивлённо спросила Мачи, повернувшись к ней, при этом подняв свои кошачьи уши и округлив глаза.       — Минут 5 назад, когда здесь был папа.. — женщина медленно подошла к ней, начиная рассматривать книжки в шкафу.       — А это.. — сказала она, чуть нахмурившись и надув губы. — Просто папа порезался, а я испугалась..       — Порезался? Как? У него была кровь?       — Я не знаю как, но весь палец был в крови..       — У него эта рана до сих пор? — взяв какую-то книжку и раскрыв её, спросила мать.       — Ну я же могу лечить, правда это противно, но зато у него теперь раны нет. — сказала она, а потом резко замолчала и повернулась к ней. — Мама.. А почему тебя так волнует его рана?..       — Значит ты её облизала, да? — женщина пристально смотрела на неё, дожидаясь ответа. Мальчик, испуганно глядя на них двоих, начал медленно спускаться с кровати, пытаясь издавать как можно меньше шума. — Кейя, куда-то собрался?       — Я.. я в туалет.. — сглотнув сказал он, пока по телу начинала бежать мелкая дрожь.       — Ты совершенно не умеешь лгать.. — сказав это, она отпустила книгу и та с глухим стуком упала на пол.       — Мама.. — трясущимися голосом спросила девочка, когда на неё стали идти, а она в свою очередь поплелаясь назад. Мгновение и её схватили за подбородок, притянув к себе, пока пальцами другой руки залезли в рот.       — Мачи! — Кейя наконец встал и быстро подбежал к сестре, притянув её к себе и уводя от матери.       — Мерзко.. но кровь есть.. — сказала женщина, разглядывая влажные пальцы. В этот момент её другая рука засветилась алым светом и в ней появилась тряпичная кукла, об которую она и вытерла свои пальцы.       — Шихо? — позади с тихим скрипом открылась дверь и вошёл светловолосый мужчина. Как только он увидел у неё в руках куклу, то сразу нахмурился и напрягся.       — Не напрягайся, ты же знаешь, что когда я использую это на ком-то, то его причуда не работает.. — с хитрой улыбкой она взглянула на него из-за плеча, после чего сжала руку с куклой в кулак. — Папа! — крикнули дети, когда их отец с хриплым криком упал на пол, отхаркиваясь кровью.       — Ох, Эвен.. Осторожнее нужно было быть.. Как ты смог так поцарапаться?.. — грустным голосом спросила она, всё сильнее сжимая куклу и вслушиваясь в крики своего мужа. — Ты хороший отец и хороший муж, просто тебе не повезло.. — она начала медленно рвать ногтем ткань на лице игрушки, и в тот же момент кожа на его веснушчатой щеке стала слазить, а на её месте сочиться кровь. — Прости..       Шихо сжала куклу так, будто это какая-то старая ненужная тряпка, послышался громкий хруст и ребра мужчины вылезли наружу, разорвав грудную клетку изнутри. Увидев это, мальчик сильно схватил сестру за руку, а после свалился на неё, потеряв сознания, в то время как она от сильного шока и внезапно навалившегося веса упала на колени, прижимая хрупкое тело брата к себе и отползая дальше к стене. Крики прекратились и теперь были слышны хрипы, что звучали ещё страшнее. Слёзы ручьём текли из глаз, внутри будто бы что-то разбилось и множество осколков впились в кожу, разрывая её, тело сильно дрожало, хотелось кричать, но ком в горле, что перекрывал дыхание, никак не давал этого сделать. Тело мужчины с каждой секундой становилось всё уродливее и более не похожим на то, каким оно было изначально. Хруст и треск становился всё громче и отчётливее, хрипы более измученными, которые в перемешку с маминым сумашедшим смехом заставляли истерику девочки становится всё сильнее. Сколько раз она пыталась встать и оттолкнуть мать, выхватить эту куклу из её рук, но ноги предательски тряслись и не хотели двигаться, не то, чтобы встать, и в конце концов наступила тишина. Хрипы прекратились и треск тоже. Девочка с ужасом смотрела вперёд, пока к ней медленно подходила та, кого она теперь до ужаса боялась.       — Мачигай.. — отдавая эхом в голове, послышался нежный женский голос, от которого у маленькой девочки шла дрожь по всему телу.       Сидя на полу, она испуганно смотрела на бездыханное изуродованное тело своего отца, находившееся посреди комнаты. Её всю трясло, тело будто бы сжали плотные тиски, не давая пошевелиться, а слёзы непроизвольно текли из глаз.       — Мачигай.. — женщина опустилась к девочке, из-за чего та сильнее прижала к себе брата. Она пристально посмотрела на неё своими небесно-голубыми глазами, пока на губах покоилась сумасшедшая улыбка. — Спасибо тебе.. Ведь это.. — она показала окровавленной рукой на бледное мужское тело. — Это лишь благодаря тебе..       — За.. зачем..? — сквозь слёзы ели слышно и заикаясь спросил ребёнок.       — Что зачем? — мило улыбнувшись, спросила женщина. — Я не понимаю, когда мямлят, так что говори нормально и без заикания.       — Зачем.. ты это сделала.. — спросила Мачи, пытаясь подавить тряску в голосе, на это она увидела такую же невинную улыбку.       — Ты говоришь слишком тихо..       — Почему ты его убила?! — выкрикнула девочка, прижав к себе кошачьи уши. Наконец лицо матери поменялось, теперь оно приняло более устрашающий вид. Женщина замахнулась окровавленной рукой и с размаху дала ребенку пощёчину. Нежная кожа, усыпанная веснушками, мгновенно покраснела, капли крови остались на лице, а во рту появился неприятный соленоватый вкус.       — Ты видимо забыла или слишком глупа, чтобы понять.. — безразлично сказала мать, пристально смотря ей в глаза. — Это ты вылечила его и ты сказала мне об этом. Если бы ты молчала, то этого бы не произошло.. — после этих слов лицо девочки изменилось. Тело внезапно перестало трястись, будто её всю парализовало, сердце пропустило удар, внутри всё сдавило пуще прежнего, а лицо приняло ошарашенный вид. Посмотрев на это, Шихо сумашедше улыбнулась. Она поднялась и, бросив к ногам девочки разодранную куклу, пошла прямиком к двери. — Чтобы больше не смела на меня кричать. — с этими словами она вышла из окровавленной комнаты, закрыв её и оставив детей в одиночестве.       Мачи сильнее прижала к себе брата, пустыми глазами смотря на куклу, что валялась у её ног. Слёзы безостановочно текли по лицу, а бешеный пульс бил по ушам, не давая услышать ничего другого. Осознание будто заставило внутри разбиться что-то: теперь никогда не будет так, как раньше, папа больше не будет приходить к ним перед сном, не будет рассказывать им о жизни с наружи, он больше не будет делать эти глупые и смешные фото на полароид, а все из-за неё..

*****

      Кимиона медленно провела пальцами по щеке, вспоминая события того дня. Это был первый раз когда её ударили и сделал это тот человек, кому она сильно доверяла, хотя не должна была. Нужно было послушать брата, но она была как отец. Он тоже слишком сильно доверял близким и не причинял им никакой боли. Не было и разу, когда бы он причинил боль своим детям, ни физически, ни морально. Он хоть и был занят, но всегда находил время, чтобы придти к ним, поговорить и как-то поддержать. Если бы он всё-таки остался жив, то обязательно бы выполнил своё обещание. «Обещаю, что когда вам исполнится 5, мы выйдем на улицу, а после, по возможности, будем делать это как можно чаще». Он говорил это практически каждый день, но так и не смог выполнить свое обещание. Точно так же как и Сэм. Вспомнив о том парне, Мачигай сильно нахмурились. Он тоже был близок ей и тоже не смог сделать то, что обещал, из-за неё. flashback.       Мальчик с темными кудрявыми волосами сидел на полу, как можно крепче обнимая свою сестру. Внезапно пришла мать, утащила её, а потом, спустя несколько часов привела обратно, с неестественно бледной кожей с какими-то пятнами на теле, огромными синяками под глазами и, что самое страшное, с зашитым ртом. Мачи сидела, прижавшись спиной к стене, и испуганно смотрела в пол, пока хрупкое тело било сильной дрожью, то ли от страха, то ли от опытов, проводимых над ней. А брат, совершенно не знал, что нужно делать, когда он хотел убрать у неё эти нити, то она запретила, а он из её мычания так и не смог разобрать почему. Поэтому он просто крепко обнял её, пытаясь сдержаться и не дать слезам, застывшим в его глазах, потечь по щекам.       — А почему она это сделала? — спустя несколько минут спросил Кейя, отстранившись и заглянув ей в лицо. На это девочка лишь пожала плечами, так и не посмотрев на него. — Это значит не знаю?       — "Не знать" делается по другому. — по комнате внезапно раздался тихий голос, что испугал детей. Они резко повернулись в сторону двери и увидели там невысокого парня лет 20-ти со светлыми волосами и карими глазами. Он медленно вошёл внутрь, прикрыв за собой дверь, и присел к детям. Он поднял руку и сложил пальцы, сделав знак V, а после опустил кисть вниз, отрицательно помотав головой. — "Не знать" показывается таким образом. — он повторил эти жесты ещё раз, а после показал указательным пальцем на себя. — "Я". — этим же пальцем он показал на девочку. — "Ты". — ребро ладони он приложил к виску, после чего направил палец на мальчика. — "Он" и "она". — прикладывая ребро ладони к подбородку и показывая пальцем в сторону, сказал он. — Не думаю, что это будет единственный раз, когда с тобой это сделают, так что учите язык жестов. — грустно посмотрев на девочку, сказал парень.       — А как мы его выучим? У нас же нет книг, где об этом написано.. — сказал Кейя, почему-то сильнее взяв сестру за руку. На это парень лишь нахмурился, задумавшись над его словами.       — Может тогда мне вас научить? — спустя минуту спросил он, вопросительно посмотрев на них. — Если вы будете хоть немного знать язык жестов, то вам будет легче общаться.       — И вы пришли ради этого? Чтобы разъяснить нам язык жестов? — недоверчиво подняв одну бровь, спросил мальчик, на что получил отрицательный кивок.       — Кабинет вашего отца уже достаточно давно разобрали, многие его вещи выкинули, но я успел кое-что взять. — он залез в карман и достал оттуда несколько снимков. Это были фотографии, которые папа часто делал, снимая их на полароид, там же были и его старые фотографии с их мамой. — Я подумал, что вам это нужно, но не подумал, где вы это будете хранить. Там были ещё снимки, но я смог забрать лишь эту часть. — он протянул эти фото мальчику, отдав тому в руки, после чего встал и направился к двери.       — Стойте. — сказал Кейя, заставив его обернуться, после чего неуверенно спросил. — А как вас зовут?       — Сэм. И пожалуйста, не обращайтесь ко мне на "вы". — с лёгкой улыбкой сказал он.       — Меня зовут Кейя, а сестру Мачигай, но я называю её Мачи. — сказал мальчик и неуверенно продолжил. — Вы.. Ты научишь нас языку жестов?       — Конечно. Только потом. — с еле видной сочувственной улыбкой сказал он и скрылся за дверью, оставив детей на едине друг с другом и старыми снимками.       Сэм не соврал, когда сказал, что научит их языку жестов. После того дня он практически каждый день заходил к ним и показывал различные жесты, объясняя их значение. Это длилось на протяжении полугода и за это время они сблизились и начали доверять друг другу. Как оказалось Сэм был здесь, когда отец ещё был жив, но он никогда не показывался на глаза и молча выполнял свою работу – убивал тех, кого считал плохими, а именно убийц. Когда ему было 8 лет, его маму избили до смерти, преступников поймали и посадили в тюрьму, но обида ребенка превратилась в сильную ненависть, что и привело его сюда. Вообще каждый кто был здесь при отце, прошел через что-то подобное, а теперь, когда его нет и мама главная, тут лишь сумашедшие невминяемые убийцы, которые занимаются не пойми чем. Как сказал сам Сэм, сейчас здесь главная не столько их мать, сколько какой-то мужчина с несколькими причудами, но ему самому неизвестно о нем ничего, кроме того, что он крайне мерзкий и жуткий тип.       — У вас уже так хорошо получается.. даже отлично.. Я не знал, что вы так быстро учитесь.. — задумчиво сказал парень, после очередного общения с детьми на языке жестов.       — Мы быстро учимся. — прошептала девочка, убрав прядь волос за ухо. Теперь зашивание рта стало привычным для неё и, когда эти нити ей всё-таки снимали, то она шептала, боялась, что если будет слишком громкой, то это сделают снова. — Ты почему себя не лечишь?       — Я? — спросил Кейя, посмотрев на сестру. Сейчас по всему его телу были раны от побоев, на которые он не обращал никакого внимания. — У меня нет сил их залечивать.       — Главное меня лечить у тебя силы есть, а себя нет. Вот врезала бы тебе, но жалко. — с раздражением сказала она, надув губы и нахмурившись.       — Может сбежим? — внезапно спросил парень, заставив их замолчать и удивлённо посмотреть на него.       — Как? И зачем тебе это нужно?— спросили дети, смотря на его лицо, опущенное вниз.       — Сейчас здесь всё не так, как раньше. Мы должны убивать тех, кого нам говорят, даже если эти люди не заслуживают смерти. Со своей причудой я заставлю Рауля перенести нас в безопасное место и так же благодаря причуде нас не найдут. Буду жить с вами, следить, ухаживать. Будем гулять каждый божий день на улице, есть ту вредную, но очень вкусную еду. Будем жить как нормальные люди, я сделаю всё возможное для этого.. Вы скорее всего не понимаете, зачем я хочу вас взять с собой и если честно, то изначально я хотел сбежать один, но.. я подумал, что не должен оставлять вас здесь одних.. — он с надеждой посмотрел на детей, чьи глаза заслезились от его слов. — Вы чего? Я сказал что-то не так?       — Спасибо.. — тихо прошептала девочка, осторожно обняв его шею. На это Сэм лишь улыбнулся и легонько приобнял её, поглаживая рукой по спине, а когда он увидел недовольного мальчика, то с лёгкой улыбкой взял его за руку и притянул к себе, крепко обнимая детей. — Я вас не оставлю, обещаю..       Дети крепко обняли его, теперь у них появилась надежда, ещё чуть-чуть и всё будет хорошо. По крайней мере они надеялись на это. Но Сэм не пришел. Он не объявился ни на следующий день, ни через неделю. И когда они уже подумали, что он их оставил и сбежал один, то пришла мать. Она грубо схватила их за руки и потащила по холодным коридорам бункера, после чего грубо закинула их в одну из комнат. Именно там в свете одинокой свечи, горящей на столе, они и увидели Сэма, избитого, с переломанными костями и без какой либо возможности двигаться. Внутри всё больно сжалось, перед глазами сразу начали появляться последние воспоминания об их отце, то как Шихо издевалась над ним. От осознания того, что с Сэмом делали тоже самое, стало ещё хуже, стало страшно, что он тоже умрёт.       — Я поняла, почему он хотел сбежать, но с вами мне непонятно.. Особенно с тобой Мачигай.. — женщина медленно подошла к столу, проводя пальцами по его поверхности. — Ты же хотела, чтобы я уделяла вам больше внимания.. Я ведь теперь встречаюсь с вами каждый день, захожу к вам.. Или тебе уже не нравится моё присутствие.. — она сумашедшими глазами посмотрела на дочь, что испуганно глядела на парня. В её глазах застыли слёзы, дыхание сбилось как и сердцебиение, тело трясло, а голос матери слышался с каким-то гулом. Шихо взяла в руки куклу с частично разорванной тканью и с отвращением взглянула на неё. — Как же сильно ты меня раздражаешь.. Нет внимания – тебе не нравится, оно есть – тоже плохо. До этого постоянно смеялась, сейчас постоянно плачешь или кричишь. Даже рот тебе стала зашивать, чтобы не слышать тебя, но всё равно ты меня бесишь слишком сильно.. Мне кажется, если бы Кейя решил сбежать один, то это бы разозлило меня не так сильно. Скорее всего я бы просто внушила этому что-то и сделала так, чтобы он не ходил к вам больше. — она махнула головой на парня, а после взглянула на огонь, недовольно надув губы. — Но из-за тебя я взбесилась слишком сильно.. Так что в его мучительной смерти вини себя.. — с этими словами она подставила куклу под огонь, после чего она загорелась ярким пламенем.

*****

      Девушка с силой вцепилась в свои волосы, царапая острыми ногтями кожу головы. Все эти воспоминания такие болезненные, их хочется забыть и никогда не вспоминать, но они сами лезут в голову, будто бы включается видеозапись и отключить её никак не получится, пока она не закончится полностью. И чем чаще это происходит, тем чаще приходит мысль, что всего этого можно было избежать. Нужно было поступить по другому, сказать не так, как они это сказали, но потом осознаешь, что всё равно ничего бы не вышло и всё закончилось бы точно так же. Они были детьми, в случае с Сэмом они пытались остановить мать, толкали её, надеялись забрать куклу и потушить огонь, но получили лишь побои и бо́льшую ненависть. Таким образом кукла сгорела, не оставив после себя ничего, кроме потемневшей столешницы и пепла, точно так же как и сам Сэм.. Ком в горле появился снова, ещё чуть-чуть и слёзы вновь покатятся по щекам. Нельзя. Нельзя проявлять эмоции. Мать столько била её из-за этого, Кимионе самой будет обидно, если всё это было зря. Когда она была маленькой, то искренне надеялась, что все её страдания закончатся, когда она выберется оттуда, что она увидит мир и всё станет хорошо. Как же это было глупо и наивно.. flashback.       Светлый футон испачкан кровью, как и бо́льшая часть комнаты. На полу большая лужа крови, текущая из множества ран на теле маленького мальчика, что лежит на полу и пустыми глазами смотрит куда-то сквозь стену. Его сестра, опираясь спиной о холодную стену, заплаканными глазами смотрит на его безжизненное тело. Мать избила её и бросила в комнате, а потом спустя совсем немного времени пришла за ней, хотела опять утащить на опыты, а Кейя в надежде защитить её, заступился, что сильно разозлило женщину. Она создала куклу и мучила его, мучила и мучила, пока на кукле не разорвалась вся ткань. Только после этого она поняла, что переборщила. Тёмные кудрявые волосы были запачканы кровью и теперь прилипали ко лбу, веснушек на щеках не было, ведь кожа не только на лице, но и в принципе на всем теле была полностью стёрта, кости торчали наружу, а глаза стали красными из-за лопнувших в них капилляров. Мачигай бы хотела встать и заступиться за него в ответ, но у неё не было сил, чтобы сделать это, она даже не могла поднять руку, что уж говорить о том, чтобы встать и остановить происходящее. Женщина с неким отвращением взяла мальчика за ногу, а после потащила его к двери. Кровавая дорожка от его тела сопровождала её, пока она утаскивала его куда-то по коридорам бункера. Девочка лишь смотрела на большое количество крови, что осталось от её брата и бесшумно плакала. Её лицо не выражало совершенно ничего, но внутри всё сдавило так сильно, будто бы сломалось и теперь уже починить это не возможно. Тёмные кудрявые волосы прилипали к крови на её лице, слёзы текли по разодранным щекам, смешиваясь с кровью, и скатывались к губам, что были плотно защиты красной нитью. Всё её тело, изуродованное множеством гематом и ран, сильно трясло, это было из-за сердца, ведь оно билось слишком сильно. Умер ещё один близкий ей человек и опять из-за неё, опять она ничего не смогла сделать и потеряла того, кем дорожила больше жизни. От этого факта становилась намного больнее чем от ран, если все царапины, синяки и переломы затянутся, то эта рана останется, и даже если заживёт, то оставит глубокий болезненный шрам на сердце.       — Кровищи то.. А ты жаловался, что в коридоре много, тут посмотри. — в комнату зашёл низкорослый полный мужчина.       — Да.. Но на эту комнату без разницы, здесь все так и останется, это коридоры оттирать нужно будет. — другой мужчина был наоборот слишком худой, но по росту особо не отличался от своего приятеля.       — Посмотри на неё, сидит ревёт, нет бы сделала что-то. — с усмешкой сказал он, взглянув на девочку. Он подошёл к ней и грубо схватил ту за сломанную руку. — А сейчас мы потащим тебя на опыты, твоего брата же теперь нет. Я уверен, что когда-нибудь ты сдохнешь от этого всего, болезненной и крайне мучительной смертью.. А все потому, что ты слабая, беспомощная и ни на что не способная. — улыбаясь сказал он, после чего потянул её вверх, но после сам упал на пол, держась за горло.       От всех его слов зрачки девочки резко сузились, превратившись в кошачьи, уши вместе с хвостом резко дернулись, а обгрызанные ногти резко выросли, потемнев и став длинной около 5 сантиметров. Она резко махнула свободной рукой мимо его шеи, задев ту когтями, и там внезапно, будто из фантана, хлынула кровь, заставив мужчину свалиться коленями на пол, держась за горло. Девочка лишь встала на ноги, а все её переломы и синяки начали мгновенно проходить. Как только другой мужчина осознал ситуацию, то он достал из рукова сюрикен* и бросил его в ребенка, но та подставила руку и он на половину вонзился в ладонь. Мачигай быстро подбежала к нему и провела когтями вверх от его живота к груди, заставив там появиться 4 ровных кровавых полосы. Она безразлично взглянула на него, смотря как тот захлёбывается в собственной крови, что в большом количестве текла из его рта. Девочка втянула когти и вытащила сюрикен из ладони, её лицо было настолько безразличным, будто бы он ей никак не мешался, хотя учитывая всю ту боль, что она чувствовала за свою короткую жизнь, это для неё совершенно ничего не значит. Она провела им между своих губ, прорезая нити и начиная вытаскивать их, после чего раны, что на губах, что на лодони, стали заживать. Как только девочка собиралась подойти ближе к мужчине, то услышала тяжёлый топот в коридоре и отошла ближе к двери.       — Ну и чё вы здесь зависли? — послышался достаточно молодой хриплый голос и дверь открылась, давая пройти внутрь высокому парню лет 25-ти. Как только он увидел окровавленные тела своих еле живые товарищей, то сразу же попятился назад, собираясь уйти, но внезапно ему в ногу, а именно во внутренний сгиб колена что-то вонзилось, из-за чего он непроизвольно свалился на пол. — Сюрикен? — вытащив серибристый предмет сказал он, рассматривая его. И тут в его отражении появилась девочка, на которую он мигом обернулся. Она положила руку ему на голову, после чего слегка сжала и выпустила когти, моментально убив его. Вернув свои ногти в привычное состояние, она отошла в сторону, и тело мужчины, не придерживаемое больше никем, свалилось на холодный пол, давая ещё теплой крови вытекать из его головы. Мачигай лишь взглянула на тех двоих мужчин, что ещё были живы и громко хрипели, захлебываясь кровью, после чего направилась к ним.       От этого сумашедшего состояния она отошла лишь тогда, когда было слишком поздно. У одного мужчины все внутренние органы были вывалены из живота на бетонный пол, у другого же вся кожа была содрана, открывая вид на его мышцы и сухожилия. Девочка лишь испуганно пискнула и отошла назад, как только она хотела приложить руки к лицу, то заметила, что они были по локоть испачканы в крови. Это заставило испугаться её лишь больше. Она поступила точно так же как мать, тоже убила тех, кто ей не понравился. Мачигай упёрлась спиной в стену, после чего медленно скатилась по ней, усевшись на пол. Вся комната была испачкана в крови, три мужских тела изуродованы до неузнаваемости, а сама она выглядела как какой-то маньяк из фильмов ужасов: кровь была на одежде, на руках, лице, медленно капала с волос на пол, и пустые глаза смотрели вниз. Стало страшно, что сейчас опять придет мать, увидит это и сделает с ней что-то. Может убьёт? Хотя девочка не будет против, ей теперь незачем здесь находиться.

— Ты ведь не сдашься так просто..

      Внезапно раздался тихий детский голос, что будто бы отдавался эхом от стен и оставался гулом в голове. Девочка лишь начала судорожно оборачиваться вокруг, пытаясь успокоиться и понять откуда это.

— Не бойся, я лишь в твоей голове.

      — Видимо я сошла с ума.. — схватившись окровавленными руками за голову пробормотала девочка, сильно зажмурившись.

— Скорее всего. Нормальный человек не будет так мучить людей, как только что делала ты..

      — Замолчи! — выкрикнула она, пытаясь не смотреть на своё творение, которое она не забудет не при каких обстоятельствах.

— Считаешь себя психом, хочешь умереть.. Я прекрасно понимаю твоё желание, но не смей ничего с собой делать. Ты ведь обещала, что выберешься, обещала, что будешь жить.. Отец, Сэм, Кейя.. Они ведь погибли не зря..

      — А что я сделаю..? — с полной безнадежностю спросила она, пока слёзы заново потекли по щекам.

— А что ты хочешь? Где ты сейчас хочешь быть?

      На это девочка задумалась, после чего взглянула на красный от крови футон. Она встала и пошла прямиком к нему, перешагивая тела и внутренности, валяющиеся на полу. Она взяла в руки подушку и разорвала ткань, после чего засунула руку в перья. Немного порывшись там, она вытащила фотографии, что однажды сделал отец, именно их передал им с Кейей Сэм. Она стала медленно перебирать снимки в руках, рассматривая их, и когда наткнулась на старый родительский снимок, то сказала «Здесь».

— Тогда представь, что ты прямо там, искренне захоти этого. Закрой глаза, расслабь тело, выкинь все мысли из головы и задумайся лишь над этим и ни над чем другим..

      Девочка сделала именно так. Она внимательно посмотрела на полностью изученный ей снимок, после чего закрыла глаза и прижала фотографии к себе, расслабившись. Мачи услышала какой-то топот в далеке, но не обратила на это никакого внимания, она думала лишь о том дереве, стоящем около морского обрыва. Все её тело внезапно заболело, как будто мама создала куклу и с силой сжала её в кулаке. Она упала спиной вниз, отхаркиваясь кровью и ещё чем-то вроде пыли. В глазах мгновенно потемнело, всё было мутно и размыто, а в ушах слышался мерзкий противный звон. Вдохнуть никак не получалась, будто бы лёгкие не могли набрать воздуха. Кожу начало жечь так, как обычно это было с мамой, когда она начинала шоркать об какую-то шершавую поверхность её куклу, тем самым стирая ей кожу. «Наверное, это мама, что-то сделала» – именно эта мысль самой первой появилась у неё в голове, когда она почувствовала всю эту боль. Но постепенно звон стихал и ей слышалось что-то другое, что-то незнакомое ей, в глазах светлело и картинка становилась всё чётче. Она моргнула несколько раз и когда наконец смогла нормально видеть, то её сердце пропустило удар, а внутри всё приятно сжалось. Пелена в глазах спала и её взгляд направился прямиком вверх: голубой цвет, отдающий синевой, с чем-то белым размытим и на вид таким пушистым. Такое ощущение будто оно находится очень высоко, оно такое огромное, что заполняет собой всё наверху. «Это небо?» с широко открытыми глазами подумала Мачи, когда она спрашивала у отца об этом он ей описал небо именно так. Внутри всё трепетало лишь от этого вида, как же непривычно. Ей на лицо медленно опустилось что-то зелёное, оно поцарапало нежную кожу, что сейчас рассыпалась от любого прикосновения, и на её месте засочилась кровь. Но девочке было без разницы на эту боль, её больше волновал вопрос о том, что это было. Она подняла глаза выше, приподняв голову. Прямо позади неё стояло огромное дерево, на которое она так часто смотрела на папином снимке, что она до сих пор крепко держит в руках, как и остальные. На темной коре было аккуратно написано на английском "Шихо+Эвен", это так глупо, но так мило со стороны когда-то влюбленных в друг друга родителей. Всё дерево, кроме ствола было усыпано тёмно-зелёными листьями, она видела такие в книжке, когда читала с братом. В листве кто-то издал звук, будто пропел, а после перелетел на другую ветку приковывая к себе внимание ребенка. Такое маленькое, но красивое существо, она сразу поняла, что это птица, именно она пропела только что. Птица махнула крыльями и полетела куда-то в сторону, заставляя взгляд девочки направить за собой, она с трудом повернула голову влево и ей в лицо подул свежий воздух, она больше не смотрела не птицу, что летит в далеке, она смотрела на нечто другое, более красивое. Небо, что над ней было голубым, но там в далеке оно было окрашено в оранжевые и жёлтые цвета, золотистые облака, что-то очень яркое, слепящее глаза, оно было в небе и отражалось внизу, в чём-то синем. Там в принципе отражалось всё, что было над ним, оно было таким спокойным, только сейчас Мачигай услышала, как что-то бьётся внизу и в голове послышались слова отца, которые он сказал однажды.

«Мы с мамой впервые поцеловались в таком красивом месте. Там большое дерево, стоящее возле обрыва, а за обрывом море, я до сих пор помню тот звук прибоя, что слышался внизу. Море такое большое, красивое, всё небо отражалось в нём, особенно закат. Он был таким завораживающим, желто-оранжевым. Я обещаю, что когда вам будет 5, то мы выберемся отсюда и я покажу вам это место»

      Она прекрасно помнила его улыбку, насколько же она была большой и доброй в тот момент. Он не врал, это и в правду до безумия красиво. Так свежо, спокойно, нет этой темноты, той маленькой серой холодной комнаты и прелого воздуха, в котором всегда витает запах гнили. Здесь всё совершенно не так. Огромный мир, полный красок, свежесть, что дует ей в лицо, принося с собой какой-то аромат, что так будоражит носовые рецепторы, и шум природы – это шум зелёной листвы, шум прибоя, пение птиц, всё это будто бы образовывалось в какую-то простую, но до ужаса прекрасную мелодию. Отец и Сэм обещали им показать это место, обещали выйти с ними наружу, Кейя так ждал этого момента, но так и не смог дождаться, не успел. Закат начал расплываться в глазах, а на щеках появилось жгучее чувство: слёзы потекли из глаз, заставляя кожу под ними превращаться в темную пыль, а на их месте сочиться кровь. Ей всё ещё было больно от всех этих ран, то колющее чувство никуда не пропало, но она уже не обращала на него никакого внимания, сначала из-за внезапно открывшегося перед ней вида, а теперь из-за осознания всего. Да, она выбралась, здесь очень хорошо, но почему ей это не приносит никакого счастья? Она думала, что как только выберется оттуда, то всё станет хорошо, всё наладится и она будет счастлива, но сейчас она лежит на зелёной траве и плачет. Плачет от того, что она здесь одна. Не с отцом, не с Сэмом и даже не с братом, а просто одна. Внутри всё больно сжалось, заставляя слёзы течь всё с большей силой. Только она смогла выбраться и побывать здесь, она жива и должна жить ради других..

*****

      В глазах постепенно начала пропадать та синева и появился розоватый, даже сиреневый цвет.       — Рассвет.. — тихо пробормотала девушка. В её глазах все ещё размыто и ничего не видно, но по цвету пятен, она смогла понять, что происходит.       Она так и просидела всю ночь, вспоминая свою жизнь. Ничего хорошего в ней не было, даже после того, как она выбралась. Она целые сутки лежала возле того дерева не в силах пошевелиться, а после шла вдоль этого обрыва, в надежде, что ноги доведут её до куда-то. Весь мир был так нов для неё, она многому поражалась и многого боялась. Так, например, она увидела маленький голубой цветок, одиноко стоящий у дороги, она подошла к нему и присела рядом, завороженно рассматривая. Осторожно прикоснувшись к нему пальцем, она слегка повернула бутон к себе, а потом увидела жука, что с лепестка быстро пополз ей на руку. Она испуганно пискнула и начала трясти рукой, а испуг был настолько сильным, что она неосознанно превратилась в котенка. Это испугало ещё больше, ведь причудой она пользовалась впервые. Именно в таком виде она бежала дальше, боясь всего на свете, пока какая-то семья не подобрала её, думая, что это котенок. Как только они доехали до города, то она выпрыгнула из машины и убежала. Там стало ещё страшнее. Ничего не известно, жить негде, питаться тоже. Но эту проблему она решила, поселившись около склада какого-то магазина. Таким образом она жила несколько месяцев, а после служба по отлову животных поймали её, а когда она от испуга превратилась обратно в человека, то определили её в детдом, а там было ещё труднее. Её часто закрывали в полностью темной комнате, прекрасно зная, что она боится беспросветных помещений, били, издевались, а воспитателям было все равно, они часто делали тоже самое. Именно тогда она активно начала заниматься спортом, чтобы можно было постоять не только за себя, но и за других. Она стала грубой и злой, потом влюбилась, с ним была до невозможности мягкой и нежной, а после заново перестала доверять людям, начала бояться проявлять свои эмоции, стала ещё более закрытой от всех. Единственный, кто был с ней всё это время – Айзава Шота. Именно он вытащил её из детдома, помог в становлении героем, спас её и не боится идти к ней. Но Кимиона все равно слишком холодна с ним, ничего не рассказывает, хотя полностью ему доверяет. Скорее всего слишком многое произошло в её жизни, чтобы вот так взять и полностью довериться человеку, рассказав ему всё о себе.       Мачигай тяжело вздохнула и, покрепче схватившись за подоконник, встала на ноги. Сделав пару шагов, она упала на колени, всё-таки ей ещё слишком рано ходить самостоятельно. Когда она доползла до кровати, то быстро залезла на неё и легла, укрывшись одеялом. Сейчас светло, даже если ей снова приснится кошмар, то это будет не так страшно. Веки казались очень тяжелыми и сами закрывались, скрывая хрустальные глаза от рассветного солнца, тело обмякло, а сознание помутнело, не давая ни одной мысли появиться в голове. Наконец воспоминания не лезли в голову и спустя пару минут она уснула, слегка хмурясь от ярких солнечных лучей, что лениво проникали внутрь светлой комнаты, освещая все в ней, в том числе и спящую девушку.