Что, если?..

«Say something I'm giving up on you I'm sorry that I couldn't get to you Anywhere I would have followed you Say something I'm giving up on you And I will swallow my pride You're the one that I love And I'm saying goodbye» A Great Big World — Say Something

      «Повзрослела».              Это первое, что приходит ему на ум, когда он замечает её в коридорах японской ледовой арены, куда после долгого — слишком долгого, на его взгляд — перерыва вновь съехались на шоу фигуристы со всего мира.       «Конечно, повзрослела — два с лишним года прошло!» — одёргивает себя Нейтан и отворачивается, направляясь в сторону ближайшего тренировочного зала. Там не оказывается ни души, и он прикрывает глаза от облегчения — утро выдалось напряжённым и насыщенным интервью, конференциями, инструктажами и прочими утомительными, но неизбежными для подобных мероприятий вещами. А тут ещё и это почти-столкновение, едва не выбившее его из колеи окончательно.       Посреди разминки Нейта настигает непрошеная мысль: «Ещё красивее стала», за которую он отвешивает себе абстрактную оплеуху, — «Она всегда была красивой, тупица!» — а затем пытается сосредоточиться на растяжке.       «Не меняет того факта, что сейчас она умопомрачительно красива, а то ли ещё будет!» — нет, это определённо начинает попахивать шизофренией, не хватало ещё слышать голоса в голове и спорить с ними!       Он раздражённо вскакивает с коврика, достаёт из сумки любимый баскетбольный мяч, с которым почти никогда не расстаётся, и начинает остервенело стучать им об пол, имитируя проходы под кольцо. Однако навязчивые мысли никак не покидают его, и он невольно погружается в воспоминания.       …Дело в том, что Нейтан прекрасно понимает, почему встреча с Алиной так сильно взбудоражила его. С момента знакомства они хорошо поладили, несмотря на очевидный языковой барьер — на всех соревнованиях и шоу, где им повезло выступать вместе, складывалась небольшая и очень дружная компания, которую было водой не разлить. Да и разъехавшись по домам, ребята старались поддерживать отношения, периодически справляясь о делах друг у друга, делясь новостями и обмениваясь поздравлениями.       Всё изменилось в последние совместные гастроли здесь, в судьбоносной Японии… Нет, не так — все изменилось, когда они вместе выиграли чемпионат мира, но осознали только спустя несколько месяцев, встретившись уже на шоу. Тогда до Нейта окончательно дошло, что Алина из очень хорошенькой и талантливой фигуристки, покорившей Олимп в балетной пачке, превратилась в невероятно привлекательную девушку. Конечно, она всё ещё была совсем девчонкой, но не по годам умной и здравомыслящей, с отличным чувством юмора и чудесным заразительным смехом, услышав который он сам непроизвольно начинал улыбаться во весь рот.       Их тягу друг к другу не заметил только слепой, глухой и ленивый. Подколок, которые ему пришлось выслушать от Ромэна, хватило бы на десятерых, спасибо большое. А Мэрайя, хоть и вносила лепту в беззлобное подшучивание, однажды усадила его в номере и на полном серьёзе прочла получасовую лекцию о том, что Алина ещё несовершеннолетняя, и чтобы он держал свои руки при себе. В тот момент его лицо полыхало так, что на нём можно было смело поджаривать бекон, хотя он никогда и мысли не допускал о чём-то слишком вольном по отношению к юной русской красавице.       Тем не менее то, что назревало между ними, уже трудно было назвать просто дружбой, они были почти неразлучны и — он не побоялся бы этого слова — счастливы на протяжении тех нескольких волшебных недель.       В ночь перед вылетом домой Алина недвусмысленно дала понять, что её не пугают ни расстояние, ни время, и явно ждала, что он предложит сделать их отношения официальными. И тут Нейтана будто переклинило: он промямлил что-то невнятное, вроде «мне кажется, нам сперва нужно хорошенько всё обдумать», скомканно попрощался и убежал к себе под предлогом, что вылет ранний, а вещи до сих пор не собраны. Утром его хватило только на пару прощальных строчек в чате мессенджера, по дороге в аэропорт он выключил телефон, а после и вовсе перестал первым выходить на связь…       Некоторое время от Алины ещё приходили сообщения, на которые он отвечал очень кратко или односложно. Сперва они были взволнованные, потом недоумённые, а в самом последнем сквозило разочарование, хотя напрямую она ни разу не упрекнула Нейта в чём-либо.       Он как-то попытался поговорить о своих переживаниях с Ромэном, но тот выслушал его внимательно, потом похлопал по плечу и сказал, что не должен вмешиваться в чужие взаимоотношения, и что Нейтан лучше знает, как в подобной ситуации поступить. Если он и осуждал своего непутёвого друга, то не подал виду.       Зато сполна досталось от Мэр: та, узнав о его поступке, не поскупилась на крепкие выражения (некоторые, особенно красочные, он вовсе услышал впервые и откровенно восхитился, что улыбчивая, милая и никогда не повышающая голос Мэрайя Белл умеет ругаться похлеще старого моряка), демонстративно отказывалась разговаривать с ним на тренировках следующие несколько дней, а о том, чтобы переписываться и созваниваться, почти месяц и речи не было.       Чтобы не терзаться вопросами «почему», «что было бы, если», а главное, «какого чёрта, Нейт?!», Нейтан с головой окунулся в учёбу и подготовку к соревнованиям, но совсем избежать этого у него не получалось — не за горами было начало сезона, а вместе с ним приближались одновременно желанные и пугающие турнир Japan Open и этап Гран-При во Франции, куда была заявлена и Алина. Правда, уже находясь на соревнованиях, он понял, что напрасно изводился — русская красотка оба раза делала вид, что не знает и не замечает его, и выходило это у неё весьма убедительно.       Сказать, что ему не сильно понравилось быть в роли пустого места — не сказать ничего. И это ещё мягко выражаясь.       На том злополучном Финале, когда она заплаканная вышла на публику и объявила, что не сможет выступить на гала-представлении, он старательно не смотрел в её сторону, хотя в горле стоял ком, а по животу пробегали нервные конвульсии. Нейт понимал, что не имеет никакого права хотя бы попытаться утешить расстроенную девушку, и осознание собственной бесполезности окончательно пришибало его. Тогда он ещё не знал, что видит её в последний раз перед очень долгой разлукой, иначе, рискуя навлечь на себя гнев или, что куда хуже, презрение, попробовал бы снова наладить контакт… но эта возможность была безвозвратно упущена.       Через пять дней она объявила, что прекращает соревноваться на неопределённый срок.       Ещё через некоторое время отменили чемпионат мира, на котором Алина должна была стать почётной гостьей, а затем человечество и вовсе оказалось надолго закрытым на замок, и все призрачные надежды, которые он питал по поводу грядущих японских гастролей, испарились, как утренняя дымка, на два долгих лета подряд…       Его невесёлые размышления прерывает щелчок открывающейся двери, из-за которой слышится до боли знакомый заливистый смех. Алина делает шаг в комнату, прощаясь с кем-то на другом конце телефонного разговора, затем оборачивается и, сталкиваясь взглядом с Нейтаном, неловко замирает на пороге. Немая сцена длится всего несколько секунд, но для Нейта проходит целая вечность: во рту пересыхает, сердце громыхает о рёбра так, будто сейчас выпрыгнет из груди, а в голове стоит противный шум, мешающий сформировать хотя бы одну внятную мысль.       Алина отводит взгляд первой, переступает с ноги на ногу и, пробормотав «я позже зайду», пулей вылетает за порог. Тупо уставившись на дверной проём, Нейтан стоит так некоторое время, потом в мозгу что-то щёлкает, он стряхивает с себя оцепенение и, отшвырнув в сторону мяч, бросается к двери в надежде догнать исчезнувшую за ней девушку.       — Алина, подожди.              Ноль реакции — только звук стремительно удаляющихся шагов.       — Алина, постой, пожалуйста, я хочу поговорить.       Нейтан переходит на бег, успевает заметить, как она заворачивает за угол, и ныряет вслед за ней.       — АЛИНА!       Его крик настигает её в середине коридора, и на этот раз она останавливается, в панике оглядевшись по сторонам, разворачивается к нему, и громким шёпотом, в котором сквозит смущение напополам с раздражением, бросает:       — Что?!       Будто врезавшись в невидимую стену, Нейт резко тормозит, выжидает пару секунд, чтобы перевести дух, затем осторожно начинает приближаться к девушке. Всё это время Алина не сводит с него напряжённого взгляда, а когда он подходит к ней вплотную, нервно прихватывает зубами нижнюю губу. Чтобы не заработать очередное короткое замыкание в мозгу, он упирает взгляд куда-то повыше её левого плеча и тихо произносит:       — Думал, что не догоню.       Чертыхается про себя, потому что это вовсе не то, что следует сказать сейчас, но ему необходимо что-нибудь, что угодно, чтобы выиграть немного времени и собрать разбегающиеся во все стороны мысли.       Он слышит громкий вздох и краем глаза видит, как она чуть наклоняет голову в сторону.       — Что тебе нужно, Нейтан?       При звуке собственного имени, обронённого Алиной, у него внутри моментально теплеет, а в голове хаотично проносится «Так долго…», «А голос всё такой же…», «…пахнет вкусно», «…почти без акцента, удивительно…» и, как гром посреди ясного неба, «Ты. Ты мне нужна». Эта внезапная мысль столь же шокирующая, сколько очевидная и совершенно правильная. Но он, конечно же, не посмеет озвучить её сейчас, а самое ужасное — может, и вовсе никогда.       В груди снова становится тесно, но он берёт себя в руки, как перед самым важным прокатом в жизни, и, кашлянув, говорит:       — Для начала, извиниться.       На этот раз он смотрит ей прямо в глаза и, прежде чем она успевает ответить, торопливо продолжает:       — Я знаю, прошло очень много времени, уже может быть поздно, и ты навряд ли ждёшь от меня извинений и, вероятно, не простишь, но я должен хотя бы попытаться. Потому что я поступил, как последний трус — причинил боль тебе, причинил боль нам обоим и в итоге лишился чего-то очень важного для меня.       «Тебя».       — Твоей дружбы.       «Каков идиот, а?»       «М-м-м — заткнись!»       Это внутреннее «я» определённо наглее него самого, но он не может сейчас позволить себе сказать лишнего. Алина вправе послать Нейта куда подальше с его дружбой в придачу, поэтому он должен быть осторожен, будто идёт по тонкому льду.       — В прошлый раз, когда мы были здесь, в Японии, я постоянно боялся, что всё испорчу, а в итоге именно это и сделал. Не ищу себе оправдания, сам до сих пор полностью не понимаю, почему тогда поступил именно так, но в одном я уверен точно и хочу, чтобы ты это тоже знала: мне очень, очень стыдно, и я искренне сожалею.       С каждым проронённым словом её глаза становятся чуть шире, приоткрывается рот, как будто она не верит своим ушам, или же он несёт абсолютную околесицу, а на щеках проступает так хорошо знакомый ему яркий румянец.       — Я… Мне не хватает общения с тобой, — поборов лёгкую заминку, выпаливает Нейт. — Не хватает того, что я в любой момент могу набрать тебе или написать, и ты рано или поздно, но обязательно ответишь. Я скучаю по тому времени, что мы проводили вместе, по нашим серьёзным разговорам и болтовне ни о чём. По нашим шуткам и смеху. Но больше всего я скучаю по тебе.       Он всё-таки сказал это. Не сдержался, и теперь сказанного уже не вернёшь. Но, как ни странно, смущения или неловкости нет — уж очень долго он сдерживал и подавлял свои эмоции, не позволяя им выйти наружу. А сейчас крышку, наконец, сорвало, и он спешит поделиться накопившимся, потому что другой такой возможности может и не представиться.       — Поэтому я не мог больше молчать. Скажи, ты простишь меня? Сможем ли мы снова стать друзьями? Хотя бы попытаться? Если надежда ещё есть, то довольно одного твоего слова, и я постараюсь сделать для этого всё, что от меня зависит. Только дай мне шанс. Пожалуйста.       На этом его словарному запасу официально приходит конец. Нейтану очень хочется взять Алину за руку или хотя бы просто прикоснуться к плечу, но он, естественно, не может себе этого позволить. Страх спугнуть её не только словом, но и делом, сковывает по рукам и ногам и заставляет беспомощно смотреть ей в глаза, уповая на то, что она увидит его искренность и отчаяние.       Алина поджимает губы и опускает ненадолго ресницы, а затем, сделав ещё один глубокий вздох, устремляет свой лучистый взгляд прямо ему в душу. Её лицо абсолютно спокойно, будто не он устроил ей только что пятиминутное откровение прямо посреди общественного коридора. Румянец почти сошёл, нет признаков смущения, недоверия или раздражения, и Нейт в очередной раз поражается её выдержке, но их затянувшееся молчание начинает действовать на его собственную — не настолько, как оказалось, железную.       — Ты прав.       Это совсем не то, что Нейтан ожидал услышать, и, пока он растерянно соображает, что же она имеет в виду, Алина пригвождает его следующей фразой:       — Прошло слишком много времени.       У него перехватывает дыхание, а желудок ухает куда-то в район пяток.       — Подож-…       — Нет. Я выслушала тебя, а теперь твоя очередь слушать, что скажу я.       Он захлопывает рот, виновато прикусив при этом нижнюю губу. Алина с видимым усилием глотает воздух и произносит:       — Мы оба повзрослели и изменились, Нейтан. У каждого из нас своя жизнь и интересы, мы всегда слишком заняты учебой, спортом, проектами или отношениями…       Нейт слышит интонацию на последнем слове — едва заметную, но он достаточно хорошо знает Алину, чтобы понять: она осведомлена о его жизни за то время, что они не виделись, так же, как и он в курсе почти всего, что происходило с ней на протяжении этих долгих месяцев. Но именно благодаря этой постоянной осведомлённости для него не секрет, что сейчас последнего пункта из перечисленных ею не существует. И она точно так же знает о его нынешнем свободном статусе, а всё заслуга Мэр.       — …поэтому мне трудно представить, как мы сможем вернуться к той дружбе, что была между нами тогда.       Теперь в её голосе сквозит горечь, она часто моргает, и он прилагает все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы не потянуться к ней обеими руками.       — Не стану скрывать, мне приятно, что ты решился поговорить со мной, — продолжает Алина. — Мы и вправду хорошо общались, нас связывает много чудесных воспоминаний…       Он пытается подавить робкую надежду, запорхавшую в нём, как стайка взбесившихся бабочек, однако следующие же слова девушки безжалостно гонят это ощущение прочь:       — …Но «отношения на расстоянии» для меня сейчас всего лишь пустые слова — будь то дружба или что-то другое. Они почти всегда сходят на нет и исчезают без следа.       Нейтан осознаёт, что речь идёт не только о нём, и непроизвольно сжимает кулаки. Вспышка злости к кому-то невидимому на секунду застит глаза: как можно обидеть такую красивую, добрую и…       «Сам-то давно в зеркало смотрелся?» — на это ему нечего возразить внутреннему голосу.       — Ты очень ранил меня своим поведением тогда, и, хотя я долгое время ждала и верила, что мы сможем всё вернуть и исправить, ждала тебя, даже когда… — Алина обрывает фразу, но её молчание красноречивее любых слов. Нейтан понимает, что именно осталось недосказанным. — Однажды я просто устала… и больше не верю.       Её прекрасные глаза сверкают от непролитых слёз, и он оказывается совсем не подготовленным к подобному испытанию. На его собственных глазах проступает предательская влага, и Нейт быстро опускает голову, молясь всем богам, чтобы она не заметила этого постыдного проявления слабости. Между ними снова повисает тягостное молчание.       — Надеюсь, ты поймёшь правильно, если я скажу, что нам стоит держаться друг от друга подальше, кроме тех случаев, когда условия шоу требуют иначе, — прервав, наконец, тишину, с заметным усилием произносит Алина. — Так будет лучше для нас обоих, уверена.       Он чувствует её пристальный взгляд, но не может заставить себя глянуть в ответ. Суматошные мысли взвинчивают мозг до предела, в ушах опять шумит, а на языке застыли десятки вопросов и увещеваний, но он знает — всё, что бы он ни сказал теперь, способно только усугубить ситуацию. Коротко кивнув, он прикрывает глаза, выдыхает еле слышное «да», видит из-под опущенных ресниц, как она делает шаг назад, и едва сдерживается, чтобы не потянуться вслед.       — Мне тоже очень жаль, — дрожащим голосом шепчет Алина, отворачивается и торопливо идёт в сторону лестницы, будто ей не терпится увеличить расстояние между ними.       Нейтан продолжает стоять, не шелохнувшись и невидяще уставившись в пол, понимая, что в этом сражении он, привыкший идти к цели и побеждать, разбит в пух и прах.

* * *