Что, если?..

«Sooner or later, it all comes apart The walls are all shattered, I'm back at the start And I'm willing to follow this wherever it goes The heart has its reasons that nobody knows And I wanna believe in a world we can't see Millions of particles passing through me And I know there's a meaning, I feel it, I swear I can't see the future, but I know that it's there»

A Great Big World — Fall On Me

      «Те же кудряшки».              «Вроде повыше стал».       «Возмужал — точно. Раньше у него не было таких мускулов, а ещё скулы с подбородком стали более очерченными».       Она понятия не имеет, каким образом успела так подробно разглядеть его, потому что поспешно отвела взгляд, когда он мельком попался ей в одном из коридоров, ведущих к катку.       «Ты работать приехала, а не по сторонам глазеть. Тем более, по этим сторонам», — от такой дурацкой мысли Алине становится смешно и слегка неловко. Что она, в самом-то деле? Её абсолютно не касается, какие сейчас у Нейтана Чена рост, мышцы и овал лица. И эти смоляные кудри её тоже совершенно не должны интересовать.       «Взгляд, кажется, изменился».              И глаза его её тоже ни капельки не волнуют — ни взглядом, ни цветом, ни разрезом!       Тишину коридора прорезает оглушительный звонок, и Алина, увлечённая странными пререканиями с самой собой, запоздало спохватывается, что это её мобильник. Звонит Тиффани, интересуется, где они будут сегодня ужинать. С недавних пор, когда им случается вместе выезжать за границу, их троица — ещё и Джон, разумеется, — взяла привычку не есть по вечерам в общей гостиничной столовой, а пускаться на поиски новых мест, многие из которых становятся потом излюбленными.       Япония в этом плане не исключение, даже наоборот — огромное искушение. Столько всего ещё ими не разведано и не исследовано, столько чудных уголков ещё только предстоит обнаружить! У Алины разве что слюнки не текут, предвкушая вечерний поход, и дело тут не только в еде.       Ещё одна привычка, которую они с Тифф завели — «поменяться» языками. В разговоре с ней рыжуля теперь всегда говорит исключительно на русском языке, а Алина, в свою очередь, на английском. Это очень сильно помогло обеим девушкам не только подтянуть иностранный язык, но и улучшить родной.       Она минут пять болтает с подругой обо всякой всячине, пока направляется в сторону зала для разминок. У Тиффани замечательный дар полностью концентрироваться на собеседнике и взамен притягивать всё его внимание к себе, поэтому Алина почти сразу напрочь забывает о Чене, его кудрях, мускулах и глазах. Так и не придя к окончательному решению, девушки договариваются, что сразу после вечерней тренировки поедут в район Эбису исследовать тамошние многочисленные рамен-я и идзакая. Естественно, пить местный алкоголь в разгар гастролей они навряд ли себе позволят, но полакомиться многочисленными закусками и пофотографироваться среди традиционных ресторанчиков будет очень даже увлекательно.       У входа в зал Алина обменивается с подругой прощальными шуточками, толкнув дверь, скользит внутрь, и тут её ноги будто прирастают к полу. Потому что буквально в пяти метрах от себя она видит кудри, мускулы, глаза и овал лица Нейтана Чена. Те самые, о которых она твёрдо намеревалась позабыть — и это ей вполне успешно удалось на всю продолжительность разговора по телефону.       Парень ошарашенно пялится в ответ, и Алина уверена, что на её собственном лице сейчас абсолютно такое же идиотское выражение. Драматическая пауза затягивается на бесконечно долгие секунды, пока, наконец, в её голове не рождается единственная мысль: валим!       Алина лепечет что-то дежурно-вежливое и кидается за дверь. Ноги совершенно отказываются её слушать, но она заставляет себя передвигать их. В ушах звенит, сердце трепыхается в грудной клетке, она едва ли не бежит, почти не разбирая дороги, твёрдо уверенная, что ей просто жизненно необходимо скрыться с его глаз долой.       — АЛИНА! — раздаётся совсем близко, и она понимает, что миссия «сбрось Нейтана Чена с хвоста» провалена с треском, а из-за его слишком громкого оклика они рискуют ещё и привлечь нежеланных свидетелей.       Быстро оглядевшись, Алина с облегчением понимает, что они совсем одни — сейчас время послеобеденного отдыха, в эти часы на катке и в смежных с ним помещениях обычно царит безлюдье — и, повернувшись к преследующему её американцу, выпаливает нетерпеливо:       — Что?!       Её полушёпот-полукрик останавливает его, словно она перекрыла ему путь рукой. Нейтан шумно выдыхает, затем начинает медленно двигаться в её сторону, и Алина ловит себя на том, что инстинктивно разглядывает его. Глаза не обманули её там, в коридоре — он действительно раздался в плечах и подрос. И хотя его фигура всё ещё довольно изящная, а рост невысок, любому будет очевидно, что перед ними не мальчик, а молодой мужчина.       Но самое поразительное изменение — здесь она тоже не ошиблась — во взгляде. Если раньше в глазах парня почти всегда плясали игривые чёртики, то сейчас в них только спокойная уверенность, серьёзность и пристальное, неотрывное внимание. Она не помнит, чтобы Нейтан Чен когда-либо смотрел на неё так.       Он останавливается прямо перед ней, и Алина невольно прикусывает губу — Нейтан пахнет точно так же, как и при последней их встрече: фруктовое мыло, кондиционер для одежды, антиперспирант и его собственный, ни с чем не сравнимый запах. «Ты пахнешь чистотой», — приходит ей на ум. — «Столько всего поменялось, но это осталось привычным и знакомым. Тобой».       Он что-то произносит, но она не различает слов. Ностальгия накрывает с головой и грозится утащить её на дно, придавив воспоминаниями. Усилием воли сбросив с себя это наваждение, она втягивает воздух ртом, чтобы не слышать его запах, и спрашивает:       — Что тебе нужно, Нейтан?       Вся благодарность мира Тиффани за те долгие беседы, когда она заставляла младшую подругу говорить на неродном языке, потому что сейчас Алине стоит совсем небольших усилий правильно составить фразу, не запинаясь и не подбирая мучительно слова.       На его лице сменяется череда эмоций, и ни одну она не может разгадать, как бы ни пыталась.              Наконец, откашлявшись, он произносит, — Для начала, извиниться. — И тут же, устремляя свой новый, по-настоящему взрослый взгляд прямо на неё, — Я знаю, что прошло очень много времени…       «О, да неужели!» — едва не вырывается у Алины в ответ, но Нейтан говорит очень быстро и не даёт ей вставить и полсловечка. За эту едкую мысль немного стыдно, но с каждой новой фразой в ней растёт раздражение за то, что он застал её врасплох и нашёл, возможно, самый неудобный момент, чтобы заговорить об этом. Она не имеет понятия, готова ли сейчас к подобному разговору, и неизвестно, будет ли готова вообще когда-либо. Но его слова тревожат что-то в самых укромных уголках её сердца, и вот она уже начинает злиться на себя саму — за эту слабость, за каждое слово, которое она жадно ловит против собственной воли.       — …твоей дружбы. — Это почему-то задевает особенно больно. «Друзья так не поступают, Нейтан Чен», — …боялся, что всё испорчу…       «Да, да — так сильно боялся, что…» — но он и сам произносит вслух всё, что она не успела додумать, извиняется, сокрушается, и, несмотря на то, что здравый смысл подсказывает сопротивляться, ей вдруг очень, очень хочется поверить ему.       Её бывший друг пускается в воспоминания о прошлом и том, как здорово им тогда было, и это заставляет её тосковать по нему, хотя вот он — стоит прямо перед ней и произносит то, что она так хотела услышать когда-то. Но это уже совсем другой Нейтан, да и она уже другая Алина. Оба стали немного взрослее и циничнее, чуть лучше научились разбираться в людях, набили новые шишки и извлекли ещё пригоршню жизненных уроков.       — …больше всего я скучаю по тебе.       «Ну вот зачем ты всё это мне говоришь?!» — страшно осознавать, насколько самые простые его слова способны обезоружить её. Это вопиющая несправедливость, что она потратила кучу времени, чтобы по кирпичику собрать свою, казалось бы, непробиваемую, защиту, а он с такой легкостью вскрывает слой за слоем.       Она чувствует, как по шее и щекам поднимается горячая волна, начинают полыхать уши. Ей хочется оттолкнуть его и убежать прочь, чтобы не видеть этих глаз, в которых плещутся отчаяние и искренность, не слышать его голос, становящийся немного хриплым, когда он обращается к ней, не чувствовать этого запаха, уже пропитавшего насквозь воздух вокруг неё и, кажется, навсегда въевшегося в её обоняние.       Нейтан говорит ещё какое-то время, но слова доходят до неё, будто сквозь толщу воды, погружая в прогулку по памяти вперемешку с нахлынувшими эмоциями: «Для чего тебе это понадобилось? Почему только сейчас? Почему именно сейчас? Ты сам хоть понимаешь, что просишь у меня?»       Алина и не знала, что способна вот так реагировать на кого-либо, но это Нейтан Чен, и он всегда был особенным. Тем он опаснее для неё, тем страшнее снова поддаться его обаянию, потому что она не уверена в собственном запасе прочности, когда дело касается этого вихрастого парня с острым взглядом и завораживающей улыбкой.       — …только дай мне шанс. Пожалуйста.       Нейтан замолкает, и она впадает в лёгкую панику, понимая, что он ждёт от неё ответа. Уперев взгляд в пол, пытается наспех продраться сквозь тугую паутину мыслей: «Дыши ровно, Загитова». Да, действительно — надо сбросить с себя эти чары, вспомнить, где она, и зачем она здесь. У неё нет времени на то, чтобы выяснять с ним отношения, да и не к месту это всё теперь — пора уже смириться, что слишком много воды утекло.       Алина делает глубокий вдох и считает неторопливо до десяти, как учила её педагог по сценической речи.              Почувствовав схлынувший с лица и шеи жар и почти успокоившись, она переводит взгляд на собеседника:       — Ты прав.       На его лице написано лёгкое замешательство и, чтобы у него не родилось никаких заведомо ошибочных идей, Алина отчеканивает:       — Прошло слишком много времени.       Нейтан пытается возразить, но она не хочет давать ему шанса оправдываться или переубеждать её и обрывает на полуслове, заставляя внимательно слушать себя. Он виновато прикусывает губу, и в этот момент его лицо становится таким растерянным и юным, и он так похож на себя самого трёхлетней давности, что у Алины тоскливо щемит в груди.       «Так. Собираемся быстро в кулак, и не реагировать. Не реагировать!»       — Мы оба повзрослели и изменились, Нейтан. У каждого из нас своя жизнь и интересы, мы всегда слишком заняты учебой, спортом, проектами или отношениями…       Здесь она ненароком делает мягкое ударение и отчаянно надеется, что он не заметит, но в его взгляде сквозит понимание. Как бы горько ей ни было это осознавать, у них обоих действительно насыщенная событиями жизнь, и они неплохо научились обходиться без общества друг друга.       «А значит, и дальше спокойно проживём, и никто никого больше не будет ждать, не разочарует и не ранит», — это наиболее разумное развитие событий, но почему же одна мысль об этом так разъедает её изнутри?       — И мне трудно представить, как мы сможем вернуться к той дружбе, что была между нами тогда.       Сейчас она совсем не кривит душой: оба прекрасно осознают, что их дружба не ограничится лёгкой, платонической непринуждённостью — такой, как у Нейтана с Мэрайей Белл. Даже если они приложат все усилия держаться в рамках обычной привязанности, рано или поздно то самое чувство найдёт выход наружу, и на этот раз она не сможет отделаться уязвлённым самолюбием и почти зажившими рубцами на сердце, а рискует быть испепелённой дотла, как лес во время засухи.       Нет, нет, нет — речи об этом быть не может! В тот раз боль пришла неожиданная, сильная, и раны затягивались слишком долго. А сейчас она сознательно и с полным пониманием происходящего снова пойдёт на этот безумный шаг? Где гарантии, что они, сойдясь на короткий промежуток времени, вдруг не решат, что уже переросли те полудетские игры, что слишком разные, а время и расстояние и вовсе сделало их незнакомцами, чужими друг другу? Да и она уже не та маленькая девочка с горящими глазами, которая восхищённо смотрела на крутого парня, частенько задавала себе вопрос «а что, если?..», оставаясь наедине с собственными мыслями, и бережно хранила даже самую пустяковую безделушку, подаренную им.       «А в Ижевске-то…»       Алина отмахивается от назойливого суфлёра в голове и прикладывает все возможные усилия, чтобы успокоить защипавшие было глаза. Надо максимально вежливо, но предельно ясно расставить все точки над i. Она искренне благодарна Нейтану за то, что он извинился и признал ошибку, о чём прямо заявляет ему, но тут же пресекает любую возможность возобновить общение между ними. Уж очень много сил потрачено, чтобы оправиться от причинённых ей обид. К тому же, дело тут не только в нём — она сама не уверена, что вообще хочет сейчас связывать с кем-либо свои хрупкие мечты и надежды.       Когда она честно говорит, что не может довериться ему снова, Нейтан резко опускает голову, пряча лицо, но Алина успевает заметить, что его тёмные глаза чересчур ярко блестят. И, хотя она даже немного по-эгоистически рада, что её собственные слова не ей одной так тяжело даются, приходится совершить едва ли не сверхчеловеческое усилие, чтобы произнести следующую фразу:       — Надеюсь, ты поймёшь правильно, если я скажу, что нам стоит держаться друг от друга подальше, кроме тех случаев, когда условия шоу требуют иначе. Так будет лучше для нас обоих, уверена.       Она почти надеется, что он сейчас вскинет голову и найдёт кучу доказательств, что она неправа, и что им вовсе не нужно вести себя, как абсолютные чужаки; что они оба достаточно взрослые и благоразумные и уж точно способны на обычную приветливую вежливость, даже если больше не друзья.       Но Нейтан молчит, и его глаза всё так же устремлены в пол, а дыхание чуть сбилось, будто он только что пробежал короткий спринт. Алина задумчиво разглядывает чёрные кудряшки, частично закрывающие его лицо поникшими прядями, словно веточки плакучей ивы. Она помнит их на ощупь, потому что не раз нарочно трепала его по свежеуложенной шевелюре, чем вызывала шутливое негодование. Ей достаточно чуть протянуть руку, и она сможет убедиться, что они такие же мягкие и шелковистые, как и в прошлом, однако позволить себе этот простой, но одновременно двусмысленный, когда дело касается их обоих, жест она не может.       Наконец, парень судорожно втягивает воздух, еле заметно кивает и выдавливает очень тихое «да». Не в силах сдержать охватившее её разочарование, Алина поспешно шагает назад и, пока он не поднял голову и не увидел пролившиеся-таки слезинки, с трудом шепчет на прощание «Мне тоже очень жаль», разворачивается и стремительно идёт к ближайшему выходу, вытирая украдкой влагу с глаз.       «Дура, дура!»       «Ты же так уверена была, что он ненадёжный, на что рассчитывала?!»       Но это неправда — Нейтан один из самых честных и искренних людей, которых она знает. Именно по этой причине она смогла так легко с ним сдружиться некогда, по этой причине он стал ей очень близким человеком, с которым впоследствии они…       «Так, стоп. Хватит».       Какой смысл предаваться размышлениям о неслучившемся «а что, если?..», когда она для себя уже всё решила? Он растормошил в ней чувства и эмоции, которые она считала благополучно забытыми и погребёнными под сотнями прожитых дней и новых ярких впечатлений, никак с ним не связанных, но она не собирается продолжать начатое им, собственноручно вскрывая затянувшиеся с таким трудом раны и посыпая их солью.       Несмотря на все увещевания, сердце снова бешено колотится, в ушах звенит, каждая клеточка тела будто зажила своей жизнью, а нервные окончания стали похожими на оголённые провода. Ей хочется поскорее выскользнуть из этого помещения на свежий воздух, но уже почти на выходе Алину словно останавливает неведомая ей самой сила. Она оборачивается и видит, что Нейтан с понурым видом всё ещё стоит там, где она оставила его, и не может отвести от него будто притянутый магнитом взгляд. Перед глазами внезапно всплывает другая картина, услужливо подставленная памятью…       …Похожий коридор, но целую вечность назад, и парень, увлекающий по нему девушку. Её ладонь надёжно спрятана в его, более крупной, смуглой и крепкой. Он что-то быстро говорит на смеси английского и ломаного русского, и она не понимает половину слов, но ей всё равно — девушка заливается смехом, и парень, заглядывая ей в лицо, начинает смеяться следом. И в этот самый момент она безгранично, неудержимо счастлива…       Видение растворяется так же неожиданно, как появилось, и Алина прикрывает глаза.       «Никаких гарантий нет и не будет, ты же понимаешь», — она рассеянно кивает, соглашаясь. — «Это не менее волнительно и опасно, чем банджи-джампинг, а страховки никто не обещает, совсем. Ты уверена, что хочешь этого? Готова ли снова так рисковать и ради чего?» — продолжает уговаривать голос разума.       Алина вообще ни в чём не уверена, но он стоит такой обескураженный и побеждённый, одновременно незнакомый и совсем родной, что её начинает терзать уже совсем другая мысль: «А что, если я потом всю жизнь буду думать, какое оно было бы, это что, если?..»       В груди что-то сжимается одновременно сладко и больно, и она принимает решение:       — Нейт…       Он чуть вздрагивает от своего сокращённого имени, будто выдернутый из тяжёлого сна, но взгляд, устремлённый на неё, неожиданно ясный и пронзительный.       — Что ты делаешь после вечерней тренировки?       Сиянием, которым внезапно наполняются его тёмно-карие глаза, можно осветить небольшой город, и Алина окончательно убеждается, что сказала, возможно, самые правильные слова в своей жизни.

Fin