Последовательница Джашина

Уханье совы приветствовало одиноких путников, которые пробирались через лесную чащу, зло откидывая мешающиеся ветви кустарников на своём пути. Где-то неподалёку было слышно, как потрескивали кузнечики, притаившиеся среди высокой травы. Хоть сейчас и была глубокая ночь, но лесные жители вовсю бодрствовали и с интересом, спрятавшись на безопасное расстояние, наблюдали за шагающими мужчинами в чёрных длинных плащах с красными облаками. Один из них матерился всю дорогу, разминая свою шею, которую так неудачно в этот раз пришил своими нитями его напарник. За его спиной висела красная трехзубчатая коса и одна обычная, та, которую он забрал у своей сестры. Впереди него шёл мрачный Какузу, который тащил под мышкой бессознательное тело молодой девушки. Её длинные серебряные волосы, что были собрали в высокий хвост и перевязаны чёрной лентой, волоклись по земле, собирая опавшие листья и небольшие обломанные веточки. Руки под тяжестью также свисали к земле, но благо не тянулись по ней, как это было с волосами. Девушка была одета в тёмно-малиновое платье с короткими рукавами, которое плотно облегало её тело, подчёркивая тонкую осиную талию и выдающиеся женские формы. На талии имелся широкий светло-фиолетовый пояс, обвязанный вокруг тела несколько раз. Платье девушки было достаточно коротким, с небольшим вырезом на бедре, и из-за такого пикантного положения, в котором её несли, низ платья приподнимался и открывал пятую точку. Протектор, что был повязан на бедре, то и дело выглядывал в вырезе платья. Хидан смотрел на тело своей сестры, которое так изменилось с тех пор, когда он видел её в последний раз, и поражался, насколько оно стало женственным и притягательным. Но, каждый раз напоминая себе, что это его сестра, Хидан матерился и отводил взгляд от пятой точки, что так маячила у него перед глазами. Они шли уже несколько часов без отдыха, и всё это время Какузу приходилось тащить на себе куноичи, которая всё никак не приходила в сознание. За всё это время было пройдено лишь полпути, и сей факт раздражал мрачного наёмника. Неожиданно мужчина остановился и скинул на землю свою ношу, обернувшись к своему напарнику, который с потрясением смотрел, как тело его дорогой сестры падает на твёрдую землю. Куноичи с грохотом встретилась с твёрдой поверхностью, мигом испачкав свою одежду, но всё равно не пришла в себя. Её волосы разлетелись вокруг тела подобно серебряному покрывалу, а руки раскинулись в разные стороны. — Эй, твою мать, поосторожней с ней, — начал возмущаться Хидан, хмуро смотря на своего напарника. — Мне надоели ты и твоя сестра, — мрачно произнёс Какузу, отходя к дереву, у основания которого и сел. — Я больше не буду её нести. Хочешь, сам тащи. Хидан оскалился, смотря на бессмертного, но лезть в перепалку не стал. Он выругался и направился к брошенной на землю сестре, чтобы поднять её и оттащить к дереву, дабы та не валялась по центру дороги. Подойдя к ней, он схватил её за руки и потащил по траве, не заботясь о том, причиняло ли ей это какую-либо боль, ведь она всё равно была без сознания. Джашинист усадил девушку и прислонил спиной к массивному стволу дерева, сев перед ней на корточках. Он внимательно начал разглядывать столь знакомое лицо, которое когда-то было ему родным. Его сестра повзрослела, похорошела, но, смотря на неё в этот момент, он всё ещё видел в ней немного от того ребёнка, которым она была раньше. В его голове неосознанно начали пролетать картины из прошлого, где его дорогая младшая сестрёнка каждый раз прибегала к нему и прижималась своим хрупким телом, пытаясь найти в нём защиту. Она всегда зависела от него. А затем он ушёл, оставив её одну. Чёрные длинные ресницы слегка дрогнули, а затем веки девушки начали подниматься, открывая малиновые глаза. Её взгляд сначала проходил сквозь мужчину, ещё не до конца придя в чувства, но постепенно он становился более осмысленным. Девушка стала приходить в себя, обретая контроль над своим телом, и первое, что она увидела, — это ухмыляющееся лицо своего старшего брата. — О, пришла в себя, сес… — начал было говорить мужчина, как его прервал удар, которого он никак не ожидал. Выкинутая вперёд коленка попала точно в цель, заставив мужчину сжать ноги и схватиться за своё пострадавшее хозяйство. Хидан скорчился на земле, сморщив лицо, и еле приоткрыл свои глаза, пытаясь перетерпеть нахлынувшую боль. Его взгляд наткнулся на бледное лицо девушки, которая зло смотрела прямо на ненавистного брата, готовая в любую секунду накинуться на него, как шакал на свою жертву. — Да что, блять, с тобой творится?! — зло закричал Хидан, сидя на коленях. — Это с тобой что? — прошипела девушка, откидывая со лба выбившиеся серебряные пряди. — Ублюдок. Не успел Хидан прийти в себя, как после этих слов на него накинулась сестра, повалив на землю и начав душить. Это действие не могло убить его, и он, и она понимали это. Сам факт того, что на него снова напали, начал раздражать Джашиниста, и он, скинув с себя лёгкую ношу, сам устроился сверху на девушке, прижав своими коленями её руки к земле. Малиновые глаза зло смотрели на него, пытаясь прожечь в нём дыру, и этот взгляд лишь позабавил Хидана. Чувствуя своё превосходство, он положил свои руки девушке на плечи, сильнее вдавливая ту в землю, и склонился над ней, остановив своё лицо лишь в паре сантиметров от лица сопротивляющейся сестры. — Тебе меня не одолеть, — усмехнулся он. Губы девушки сжались в тонкую линию, и он видел, как от злости заходили её желваки, и сей вид только ещё сильнее позабавил Хидана. Он чувствовал, как под его руками были напряжены мышцы сестры, и она пыталась противостоять ему, но он был тяжелее и сильнее её. Однако стоило ему почувствовать своё превосходство над ней, как девушка резко подняла свою голову, со всей силой ударив своим лбом ему в нос. Кровь хлынула из сломанного носа, и Хидан отпрянул, хватаясь за пострадавшую часть лица. Удерживающей силы более не было на девушке, и Джашинистка воспользовалась этим моментом, чтобы подняться с земли и занести свою ногу для очередного удара. Коленка попала прямо в живот мужчины, и он повалился обратно на землю, а затем на него сверху прыгнула сестра, начав наносить удары кулаками по лицу. Первый удар Хидан принял по неосторожности, а затем начал отбиваться, ставя защиту. Эта ситуация уже не на шутку начала его бесить, и, крича друг на друга, эти двое принялись кататься по земле, пытаясь достать до своего оппонента. Всерьёз выйдя из себя, Хидан дотянулся до своей косы, которая валялась рядом на земле, и занёс её, чтобы проткнуть надоедливую сестру. Он не знал, имела ли она такие же привилегии и обладала ли она тем же бессмертием, что и он, но в этот момент ярость затуманила его разум, и он не отдавал себе отчётов ни в том, что это была его родня, ни в том, что они должны были доставить её живой к Акацуки. Красное металлическое лезвие, остановленное чёрными нитями Какузу, замерло в сантиметре от женской спины. Почувствовав сопротивление, девушка повернула голову к стоявшему в отдалении мужчине, из которого исходили прочные нити, что сковывали тела Джашинистов. Резким движением Какузу откинул этих родственников друг от друга, припечатав каждого спиной к дереву, а затем привязал этими же нитями к стволам. Хидан вместе с сестрой удивлённо глядели на то положение, в котором оба по неосторожности оказались, и если девушка смотрела на это всё молча, со злостью, то Хидан начал сразу же кричать и пытаться вырваться. — Что за хрень, Какузу? Отпусти меня сейчас же! — кричал Джашинист, пытаясь высвободить из стальных путов свои руки, что были плотно привязаны к телу. — Заткнись уже! — не выдержал его напарник. — Вы меня оба достали. Ещё слово, и я расчленю каждого и оставлю в этом лесу. Какузу зло глянул на них, хмыкнул и сел обратно возле дерева, вытянув вперёд свои ноги. Он достал набедренную сумку и начал в ней копошиться, пытаясь что-то найти. Хидан же продолжал ёрзать на месте, пытаясь вырваться и ослабить нити, но у него ничего не получалось. Когда все попытки провалились, мужчина устало повис на дереве и лишь недовольно взглянул из-под бровей на своего напарника. — Она же первая начала, её бы и связал. Меня-то зачем, блин? — недовольно проговорил последователь Джашина. — Чтобы под ногами не мешался. Сиди тихо, и, может быть, тогда я развяжу тебя. Хидан стиснул челюсти, зло глядя на спокойно сидевшего мужчину, а затем перевёл свой взгляд на притихшую сестру, что была прикована к стволу дерева напротив него в нескольких метрах. Они оба недовольно смотрели друг на друга так, будто соревновались кто дольше продержится и не отведёт первым взгляд. Хидан хотел было уже высказать пару ласковых слов, что именно из-за неё они оказались в такой ситуации, как девушка демонстративно отвернулась от него, переведя свой взгляд на Какузу. — Зачем я здесь вообще? — наконец-то поинтересовалась девушка, смотря на единственного адекватного человека в их компании. — Что вам надо? Какузу нахмурился, достав из сумки какие-то листы, на которых присутствовали небольшие фотографии. Под каждой фотографией чуть ниже располагалось короткое описание длиной в несколько предложений. Так как этот скрытый нукенин находился ближе всех к Джашинистке, она могла вытянуть шею и слегка заглянуть в эти бумаги. У неё было достаточно хорошее зрение, чтобы заметить большую надпись «Разыскивается», но не настолько, чтобы разобрать весь ниже написанный текст. Фотография на первом листе была тёмной, и единственное, что на ней можно было разглядеть, — это лицо мужчины, украшенное различными шрамами. При взгляде на такого по спине непроизвольно пробегали мурашки. — Нам отдали приказ привести тебя в Акацуки, — холодно произнёс Какузу, перебирая листы. Один из листов он сжал в кулаке, сминая, а затем выбросил в сторону кустов. Девушка недовольно следила за тем, как тот вредит природе, но затем пожала плечами, решив, что это не её проблема. Смысл сказанных слов тем временем начал доходить до неё, и она слегка свела брови, смотря на мужчину. — Меня в Акацуки? — нахмурилась девушка, кидая взгляд на своего старшего брата. — Зачем это? — Ходят слухи, что ты обладаешь тем же бессмертием, что и Хидан, — хмыкнул мужчина, лишь на миг подняв на неё свой взгляд неестественных зелёных глаз. — Наш лидер предположил, что ты станешь отличным дополнением к организации, тем более после того, как Орочимару покинул нас. — Вот как, — хмыкнула девушка, слегка прикрыв глаза. — А если я не захочу присоединяться к вам? — Тогда мы заставим насильно, — мрачно произнёс тот, посмотрев на неё из-подо лба. Такой вариант обещал быть не из приятных, и Джашинистка предполагала, что битва двое на одного будет слегка нечестной и проигрышной для неё. Она, конечно, хотела сразиться в полную силу со своим нерадивым братцем, но сомневалась, что сможет его убить. Не потому что у неё были чувства к этому человеку, а потому что он обладал бессмертием. Она могла бы подождать момента, когда мужчины отпустят её, и сбежать, но в этом не было никакого смысла. Её взгляд медленно вернулся обратно к Хидану, который мрачно разглядывал сковывающие его нити. Если Джашинистка решит присоединиться к Акацуки, то она станет чуточку ближе к своей мести, а также к возможности, которую преследовала уже не один год. — Что я получу, если присоединюсь к вам? Какой мне смысл это делать? — Ты сможешь без разбора убивать кого захочешь, — ввязался в разговор Хидан, воодушевившись своей мыслью. — Джашин оценит всех тех жертв, которые ты сможешь ему принести. — Я и так могу убивать всех, кого захочу, — огрызнулась девушка, зло сощурив глаза, смотря на Хидана, а затем вновь оборачиваясь к сидящему нукенину у дерева. — Но я согласна вступить в ваши ряды. — Правильное решение, — хмыкнул Какузу. — Меньше проблем. Девушка ожидала, что после согласия вступления в их организацию её развяжут, но напарник религиозного брата продолжал сидеть на своём месте, перебирая в руках бумаги, оценивая вознаграждения за каждую голову. Какузу взял эти списки в Стране Рек, надеясь найти для себя новое задание на круглую сумму, что пополнит его кошелёк, но все вознаграждения не сильно радовали мужчину. Он просматривал фотографии преступников, пытаясь запомнить их лица на тот случай, если случайно встретит их по пути. Специально охотиться за ними он не собирался, решив, что лучше отправиться в соседнюю страну прямиком к богатым феодалам, которые всегда на кого-то точили свой зуб. Такие богачи отдавали крупные суммы денег, поручая наёмникам убить своих конкурентов или выкрасть что-то из священных храмов. — Ты меня не развяжешь? — нахмурившись, спросила девушка. — Нет, — ответил мужчина, складывая все листы обратно в сумку. — Почему? — Какузу, развяжи меня уже, блять! — вновь начал кричать Хидан, раскидывая ноги в разные стороны. — У меня уже всё тело затекло! Это совсем не смешно. Если ты не освободишь меня через минуту, я, клянусь Джашином, раскромсаю тебя на мелкие части! — Это кто кого раскромсает, — злобно взглянул на того отступник, поднимаясь со своего места. Чёрные нити стали ещё плотнее сжиматься вокруг Джашиниста, и Хидан почувствовал, как его тело с новой силой вдавливается в ствол широкого дерева. Прочные нити были натянуты столь сильно, что начали разрезать плащ и одежду, а затем и саму кожу с плотью. Чувствовать, как боль отдаётся в этих местах, было одновременно приятно и в то же время отталкивающе. Он любил причинять боль другим людям, порой самому себе, но его раздражало, когда это делал кто-то другой. Неожиданно всю эту картину прервало громкое урчание живота, и Какузу обернулся, чтобы посмотреть на привязанную к дереву девушку. Джашинистка неуверенно улыбнулась, обнажив свои зубы, а затем опустила взгляд на свой плоский живот, который издавал громкие звуки, привлекая внимание. — Давайте вы потом со всем разберётесь, — попросила девушка, чувствуя, как её желудок сжимается, требуя пищи. — Мне срочно надо поесть, иначе я умру. У кого-то из вас есть онигири? Малиновые глаза с надеждой посмотрели сначала на одного нукенина, а затем на другого. Мужчины хмуро смотрели на неё в ответ, а тем временем послышался новый зов желудка, который стал бурчать ещё громче. Какузу закатил глаза и ослабил свои нити, из-за чего обладательница малиновых глаз опустилась на ноги, а затем сумела выбраться на волю. Она с благодарностью посмотрела на мужчину, что освободил её, и на то, как тот вернулся к своей сумке, чтобы достать оттуда завёрнутую еду. Под ошеломлённым взглядом напарника Какузу кинул свои припасы девушке, которая умело поймала ценную ношу и молниеносно развернула фольгу, чтобы откусить вкуснейший, как ей показалось, онигири. — Эй, а меня? — завопил Хидан, смотря на бессмертного отступника. — Отпущу, если вы больше не будете драться. Чтобы всё было тихо и спокойно до того момента, пока мы не дойдём до логова. Хидан оскалился, сморщившись, а затем послушно кивнул, за что был освобождён. Стоило ему освободиться от нитей, как он принялся растирать мышцы, которые уже успели заныть. Мужчина лишь хмыкнул, посмотрев на свою сестру, а затем отошёл подальше, чтобы вновь не сойтись с ней в битве. Девушка же, казалось, потеряла всякий интерес к Хидану, уплетая еду за обе щёки. — Вы спасли меня, Какузу, — протянула светловолосая, слегка простонав от удовольствия, когда проглотила последний кусок. — Меня, кстати, зовут Мейко, но можете называть просто Мей. — Мне всё равно, — хмыкнул мужчина, отворачиваясь от девушки. — Мы потратили много времени на дорогу из-за того, что ты была без сознания, поэтому устроим перевал на час, чтобы затем ускориться и вернуться вовремя. Лидер будет зол, если мы заставим его слишком долго ждать. Мей послушно кивнула головой, ведь, в отличие от мужчин, она не тратила силы всё то время, что была без сознания и пока её тащили на себе. Поэтому она готова была хоть сейчас отправиться к нужному месту, чтобы быстрее вступить в организацию преступников и надеяться, что после этого весь её план только наберёт обороты и всё сдвинется с мёртвой точки. В предвкушении этого она почувствовала, как мурашки вновь пробежались по её спине. Девушка ощутила на себе пристальный взгляд и слегка повернула голову, чтобы заметить, как не по-доброму смотрел на неё Хидан. Он слегка смахивал кровь, что пролилась из-за нитей, которые некоторое время назад натянул Какузу, и размышлял о том, что, видя чужую кровь, Мейко не падала в обморок, а вполне безразлично смотрела на неё. — Ты боишься собственной крови? — усмехнувшись, поинтересовался Хидан. Последовательница Джашина нахмурила свои брови и из-подо лба посмотрела на своего брата, которого не видела долгих шесть лет. Было многое, что она хотела ему сказать, и ещё большее, что она желала сделать с его телом, но сейчас было неподходящее время. Её тяжёлый взгляд прошёлся по его кровавым порезам, а затем поднялся к его малиновым глазам, которые были точной копией её собственных. Мужчина видел в её глазах ненависть, что готова была обрушиться на него, и эти глаза не имели ничего общего с теми добрыми глазами сестры, которая смотрела на него в последний раз много лет назад. — Не разговаривай со мной, кусок вонючих экскрементов, — выплюнула Джашинистка прежде, чем отвернуться от него, будто он был пустым местом.