Последовательница Джашина

Уже близилось к полуночи, а значит, приходило время для их задания. Постепенно Дейдара с Мейко на пару с Юки приближались к центральной площади, где, по идее, и должны были происходить главные танцы. Там должен был появиться и Иоши, сын Даймё, который будет танцевать со всеми девушками по очереди, такова была традиция. Когда очередь дойдёт до Мейко, она должна будет оттеснить Иоши как можно дальше от охраны, в то время как Сасори будет отвлекать их. Сам же смертельный удар должен был нанести Дейдара. Весь план был предельно понятен, и Мейко с некоторым сожалением понимала, что, как только они выполнят свой заказ, празднику настанет конец, а они покинут Страну Чая. Как бы этого не хотелось, но девушка понимала, что всему приходит конец, и эти две ночи были, пожалуй, самыми замечательными за последние года. Юки тоже была рада празднику и радостно шла рядом с Джашинисткой, держа её за руку. Когда они дошли до площади, девочка увидела своего отца, который стоял за сценой, о чём-то беседуя с Даймё. Вид у обоих был не из лучших и было видно, как остро и пылко они ругались между собой. Сегодня была ночь, когда Иоши должен будет стать новым Даймё, но, к его сожалению, этому не суждено было случиться. — Иди, — произнесла Мейко, обращаясь к девочке. Девушка кивнула головой на стоящего за сценой Иоши, и Юки посмотрела в ту сторону, замечая своего отца. Она послушно кивнула, понимая, что пришло время прощаться со своим нерадивым родителем. Юки отпустила руку Джашинистки и быстрым шагом последовала к своему отцу. Мейко видела, как удивлённо застыл Дейдара, и, не будь на его лице маски, девушка была на сто процентов уверена, что увидела бы его широко раскрытые глаза. От представления такого вида, Мей прыснула со смеха и прикрыла половину лица рукавом, хотя в этом не было необходимости из-за маски. Нукенины следили за тем, как Юки пробирается к своим родственникам, и как дёргает за одеяние своего отца, пытаясь привлечь его внимание. Иоши отмахнулся от приставучей девочки и не взглянул на неё даже тогда, когда Юки сняла свою маску. Её дедушка, Даймё Страны Чая, лишь мимолётно взглянул на неё, прежде чем вернуться к разговору со своим сыном. — Это что, дочь Иоши? — удивлённо спросил Дейдара. — Ага, — ответила Мейко, продолжая смотреть в ту сторону. Она смотрела на то, как отчаянно девочка пыталась привлечь внимание своего отца, но, когда тот в очередной раз отмахнулся от неё, Юки прижалась своим крохотным телом к его ноге и обняла из-за всех сил. Она замерла так на краткий момент, запоминая тело своего отца, которым он никогда с ней не делился, а затем разжала свои руки. Точно также она подошла к своему деду, обнимая его за ноги, и Даймё страны, нахмурившись, опустил свою голову. Его взгляд опустился на свою внучку, которую он не признавал и не баловал любовью, но, в отличие от её отца, мужчина небрежно похлопал малышку по голове. На лице девочки была лёгкая улыбка, когда она, в последний раз сжав свои руки, обняла деда, а затем отошла от них, исчезая в толпе. Эти двое мужчин будто даже и не заметили, как появилась и исчезла Юки, и сей факт разозлил наблюдавшую за этой сценой Мейко. Джашинистку бесило такое безразличие к собственному ребёнку, и на краткий миг она даже обрадовалась тому, что сегодня жизнь Иоши прервётся. Тем временем народа на площади становилось всё больше, и вокруг был сплошной гам из-за разговоров. Наконец-то весь этот шум был прерван появлением на сцене Даймё Страны Чая вместе со своим хмурым сыном. Иоши не был красивым мужчиной, и Мейко не понимала того, почему рядом стоящая женщина томно вздохнула. Такая реакция была слегка непонятна девушке, но, пожалуй, все остальные уже не могли дождаться того момента, когда Иоши начнёт танцевать с каждой. Где-то в их сердцах таилась надежда того, что, возможно, узрев их в танце, молодой человек мог бы влюбиться в них. — Рад вас вновь всех видеть на празднике! — начал говорить свою речь Даймё, приветливо махая руками столпившемуся народу. — В конце этого вечера будет коронация моего сына, который станет новым Даймё этой страны. Но, а пока он откроет первый танец, и каждая желающая того дама может станцевать с моим сыном! Послышались аплодисменты, а затем музыканты, что выстроились на сцене, начали играть медленную мелодию. Иоши неторопливо сошёл со сцены на каменную площадь, и подошёл к первой попавшейся девушке. Та радостно заулыбалась, когда будущий правитель страны протянул в знак приглашения свою руку. На лице у мужчины тем временем было полное безразличие ко всему, что нельзя сказать о счастливой даме, которая тут же вцепилась в Иоши. Пара закружилась в танце, а музыка постепенно стала набирать темп, пока и вовсе не стала весёлой и задорной. Иоши с девушкой всё быстрее и быстрее кружились в танце, а уже через минуту мужчина выпустил из своих рук свою напарницу и перешёл к другой, что была несколько потоньше в талии. Когда мужчина закружил новую партнёршу в танце, то на площадь вышли и другие пары, начав танцевать в такт. Мей поразилась тому, как быстро шёл танец, и как без разбору каждую минуту все менялись своими партнёрами. Никто подолгу не оставался в паре, меняясь партнёрами. Мейко краем глазом заметила за площадью и по бокам от толпы охранников с оружием, которые следили за танцами. В конце площади, ближе к домам, Джашинистка заметила притаившегося Сасори в маске, который следил за тем, что происходило на своеобразном танцполе. Лёгкий кивок головы был знаком, и Мейко, взяв Дейдару за руку, потянула подрывника танцевать. Парень не так хорошо танцевал и практически при каждом шаге в сторону умудрялся наступить на ногу своей партнёрше, от чего Мей недовольно скалила зубы, но это не было видно из-за маски. На танцполе вокруг нукенинов продолжали танцевать пары, и большинство из них также имели белые маски, но были и те дамы, которые предпочитали не скрывать от Иоши свою красоту. Минута прошла достаточно быстро, прозвучал характерный свист на флейте, и все начали меняться партнёрами. Мей не успела опомниться, как Дейдара выпустил её из своих рук, а другой мужчина подхватил её в танце, быстро закружив вокруг своей оси. Он танцевал лучше нукенина, не наступал на ноги, и вообще отлично вёл в танце. Девушка только и успевала в быстром темпе следовать за его движениями, как обозначенное время прошло, и партнёры снова сменились. Мейко сбилась со счёта со сколькими мужчинами она успела потанцевать, но чувствовала ногами, что прошло больше десяти минут. От столь ярого и энергичного танца уже болели не только ноги, но и бёдра, которыми девушка мощно виляла во все стороны. Все белые маски, что были на лицах мужчины, смешались в одну кучу, когда прозвучал очередной свист, и на смену однотипным мужчинам появился Иоши. Джашинистка тут же подобралась и взяла себя в руки, когда будущий правитель Страны Чая взял её за руки, начав кружить в танце. На его безэмоциональном лице появилась лёгкая заинтересованность, когда его взгляд прошёлся по телу Мейко, особенно по выдающейся форме груди и округлым бёдрам. — Вы хорошо танцуете, — сделал комплимент Иоши, кружа вокруг своей оси Мейко. Девушка почувствовала, как вместо того, чтобы её остановить, мужчина прижал её спиной к своей груди, опустив свои горячие ладони на её бёдра. Это был столь жирный намёк в его заинтересованности, что Мей еле сдержалась, чтобы не очистить свой желудок и не ударить его по рукам. Но она была на задании, и ей, наоборот, нужно было сделать так, чтобы его внимание было максимально сосредоточенно на ней, а не на окружающей обстановке. — Благодарю, — нежно проворковала Мей, слегка поднимая голову и откидывая её на плечо мужчины, тем самым оголяя тонкую шею. Мей видела похабный взгляд чёрных глаз, а затем, развернувшись в его руках, снова начала с ним танцевать. Иоши так внимательно разглядывал её тело, что даже не заметил, как Мейко постепенно отодвигала его в конец площади, плавно огибая другие танцующие пары. Взгляд малиновых глаз обратился в сторону охранников, которые чудесным образом не смотрели в их сторону, а направлялись в противоположную. — Чем вы заняты сегодня ночью? — поинтересовался Иоши, смотря на кошачью маску. — Буду занята любимым делом, — невинно ответила девушка, вновь почувствовав, как её притянули к себе слишком близко. — Это каким? — Вышиванием крестиком, — хихикнула Мей, чувствуя, как теряет терпение и еле подавляет желание треснуть мужчину между ног. Их танец подходил к концу, и Мейко была рада тому, что она сумела достаточно далеко и незаметно увести к краю Иоши, который ни о чём и не догадывался. Мужчина был полностью поглощён девушкой, ощупывая вместо талии пышные бёдра. Джашинистка была бы не удивлена, узнай, что он такое проделывал не только с ней, но и со всеми другими дамами, которые были до неё. — Я хочу пригласить вас к себе на чашку чая, — томным голосом произнёс на ухо Иоши. — Я вас буду ждать. — Ждите, — хмыкнула Мейко, слыша протяжный скрип, обозначающий, что пора снова менять партнёра. Девушка радостно вырвала свою руку, плавно переходя к другому мужчине, и стоило ей закружиться в танце, как она услышала тихое оханье. Мейко быстро пыталась отойти как можно дальше, и как раз, когда все начали кричать, они вместе со своим партнёром находились в нескольких метрах от случившегося. Мужчина, что держал девушку в своих объятиях, выпустил её и застыл на месте, с удивлением смотря на то, как на площади стали замирать танцоры, смотря на лежащего на земле Иоши. Мужчина лежал на каменной дорожке, держась за бок, из которого быстро текла кровь, окрашивая красным цветом всё праздничное одеяние. Его лицо было искажено в муке, и оно было столь бледное, что не вызывало сомнений, что мужчина столь стремительно скончался. Вокруг него начали склоняться люди, а девушки истошно кричали. Некоторые были столь поражены смертью наследника Страны Чая, что даже пускали слёзы, не стыдясь того, как жалко они выглядели в этот момент. Мейко поспешила незаметно покинуть центральную площадь, где в начале улицы её за руку перехватил Дейдара. — Пошли, хм, — произнёс парень, потянув девушку в сторону. — Нам пора уходить. — Стой, — заупрямилась Мейко, останавливаясь. — Я ещё не закончила. — Что ты не закончила, хм? Что ты удумала? Мейко сложила перед собой руки в мольбе, с надеждой смотря на парня через маску. Сквозь маску птицы Мейко могла видеть в дырках лишь его голубые глаза, которые с непониманием смотрели на неё. — Пожалуйста, дай мне время. Встретимся на выходе из деревни, где-то в кустах. Я буду незаметной и меня ни в чём не заподозрят. Было видно, что подрывник некоторое время сомневался, но затем слегка кивнул головой, прежде чем выпустить руку Мейко и скрыться за поворотом. Где-то рядом с ними должен был быть и Сасори, и Мей не хотела попадаться и ему на глаза, а уж тем более просить оставить её на некоторое время. У неё было незаконченное дело, которое её ждало. Джашинистка поспешила по улицам, пытаясь отыскать Юки. Она бежала и оглядывалась по сторонам в поиске маленькой девочки, но её нигде не было. Только лишь спустя время, подняв голову, Мей заметила на одной из низеньких крыш сидячую Юки. Девочка сидела в одиночестве, прижав к себе плюшевого таракана, а взгляд её был направлен на площадь, где был убит её отец. Мей незаметно запрыгнула на эту крышу, остановившись от девочки лишь в нескольких метрах. Она не знала, как именно отреагирует на смерть отца Юки и на то, что это было отчасти от руки Мейко. Девушку удивляло то, как спокойно продолжала сидеть девочка, смотря только прямо. Казалось, будто она и не заметила появления Джашинистки. — Я знала, что он умрёт, — произнесла наконец Юки, поворачивая голову в сторону девушки. — Ты закончила? Теперь моя очередь? — Мне пора уходить, — просто ответила Мейко, замерев рядом с девочкой. — Хорошо. После этих слов Юки встала на ноги и подошла к девушке. Она неловко взялась рукой за рукав синего кимоно, заглядывая в малиновые глаза. На лице малышки была лёгкая неуверенность, которую она тут же попыталась смахнуть, придав своему лицу безразличный вид. — Это будет больно? — спросила она. — Нет, я сделаю это быстро. Ты ничего не успеешь понять. Юки сглотнула, кивнула головой, а затем опустила голову. Мей взяла малышку на руки и спрыгнула в переулок, где их никто бы не смог увидеть. Чтобы не ранить Юки и не испугать её, Мейко решила сначала порезать себя, чтобы использовать свою кровь для ритуала. Из-под кимоно девушка достала острый кунай и разрезала своё запястье, пропуская кровь. Джашинистка почувствовала боль, но старалась не смотреть на то, как из запястья полилась кровь. Тревожное чувство наполнило её, и Мейко подняла голову, чтобы не видеть свою кровь. Капли крови стали стремительно капать на пол, и Мейко начала водить запястьем по кругу, рисуя пентаграмму. Наступив ботинком на кровь, Мей начала водить ногой по кругу, рисуя линии. Юки молча стояла рядом, смотря на действия Джашинистки, и лишь крепче прижимала к себе мягкую игрушку. Закончив рисовать, Мейко кивком головы показала Юки лечь в круг, что и сделала маленькая девочка. Она легла на спину, прижимая к своей груди плюшевого таракана, и направила взор чистых голубых глаз в небо, что было видно через крыши, которые находились по бокам. Лежа на холодной земле, Мейко неосознанно отметила, как хуже стала выглядеть эта малышка за тот час, что она её не видела. Болезнь, видимо, действительно пожирала изнутри маленькое тело, и, смотря на неё, на сердце становилось непривычно больно. Мейко присела на колени, встав у головы Юки, и склонилась над ребёнком. Голубые глаза переместились с неба на Мей, которая печально смотрела в детское лицо. Джашинистка впервые так не хотела приносить кого-либо в жертву, но это был единственный возможный вариант. Ведь, убив Юки, ей не придётся искать другого невинного ребёнка. Она не помнила, когда перестала испытывать вину и боль за чью-либо смерть. Она не могла вспомнить того момента, когда что-то в её голове перестроилось и она стала жестоко убивать, не ценя чужие жизни. Девушки? Мужчины? Невинные? Виновные? Это не имело никакого смысла. Мей убивала тех, кого хотела, а порой даже тех, кто просто попадался на пути, ради забавы. Когда она стала такой жестокой? Когда она превратилась в монстра, подобно брату? Но сейчас, склонившись над бледной девочкой, Мей чувствовала щемящее чувство в сердце, которое давно уже очерствело. Оно никогда ни за кого не болело, но именно на эту девочку откликалось, словно свербящая зубная боль. Скрепя сердцем, Мейко подняла в своих руках кунай, перенося его в то место, где билось маленькое сердце. — Я надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь, — тихо произнесла Юки, медленно закрывая свои глаза. В этот момент у Мейко в горле образовался комок, который девушка старательно пыталась проглотить. Тяжело вздохнув, Джашинистка слегка прикрыла свои глаза, смотря на остриё лезвия, которое упиралось в ткань детского кимоно. Пути назад не было. Всё ради мести. Вспомни, что именно сподвигло тебя вступить на путь Джашина. — О, Великий Джашин, воистину моя молитва и жертвоприношение, моя жизнь и смерть принадлежит тебе — Господу миров, — начала читать молитву Мейко, крепче сжимая кунай в своей руке. — Тебе — Господин миров, который не имеет равного. О, Великий Джашин, прими от меня эту жертву, дабы признать моё служение тебе и открыть все тайны твои моему сознанию. Договорив последние слова на выдохе, Мей с силой нажала на кунай, моментально протыкая грудную клетку, настолько стремительно, насколько это было возможно. Сердце тут же перестало биться, когда острое лезвие пронзило его, и хрупкое детское тело расслабилось в кровавом кругу. Юки даже не успела пискнуть или испугаться, как её жизнь была стремительно прервана. Смотря на то, какое беззаботное было лицо у Юки, складывалось ощущение, будто девочка просто уснула крепким сном. Мейко удивлённо заморгала, когда увидела, как на бледную щёку малышке упала одинокая слеза. Мей несмело подняла свою руку, прикасаясь к своей щеке, чтобы понять, что эта слеза принадлежала именно ей. Она не плакала с тех пор, как ушла из своей деревни, и, казалось, больше никогда не даст волю слезам. Но Юки каким-то чудесным образом сумела затронуть что-то ещё живое в душе девушки, что было непосильно для многих других людей. Пытаясь взять себя в руки, Мей утёрла своё лицо и поднялась на ноги, напоследок проведя ладонью по бледной щеке Юки. Печальный взгляд малиновых глаз прошёлся по лежащей в кругу девочке, а затем наткнулся на плюшевую игрушку в виде уродского таракана, которую Мей подарила Юки. Девочка так отчаянно прижимала к себе этого зверя, будто он был самым ценным для неё. Но теперь он просто лежал на земле, когда маленькие ручки разжались и упали вдоль тела. — Прощай, Юки, — произнесла Мейко, убирая кунай и оборачиваясь в другую сторону. — И спасибо тебе. Я буду тебя помнить. С этими словами Мейко сорвалась с места, направляясь к воротам деревни, где её должны были ждать её напарники. Девушка старалась подавить накатившиеся слёзы и вновь поставить внутри себя железную стену, которая отделяет все эмоции и чувства. Приближаясь к воротам, Мейко сбавила шаг, и, выйдя из деревни, направилась в кусты. Пробираясь через заросли, девушка в конечном итоге наткнулась на стоящего Дейдару, что стоял, облокотившись о ствол дерева. Парень был одет в привычный плащ Акацуки, а рядом с ним стоял точно в таком же плаще Сасори, находясь уже своей марионетке. Напарники ждали девушку, и, стоило ей появиться на горизонте, как Дейдара хмыкнул и протянул Джашинистке чёрный плащ с облаками. Мейко послушно приняла плащ и свою привычную одежду, что была завёрнута в него. От Сасори не ускользнуло и то, что запястье напарницы было порезано, когда она потянулась за одеждой. Мей поймала его недовольный взгляд, а затем поспешила скрыться за деревом, чтобы быстрее переодеться. Когда она вышла, кукловод всё же решил задать свой немой вопрос. — Откуда порез? — прозвучал грубый голос из куклы. Голос настоящего Сасори девушке нравился гораздо больше, впрочем, как и его мальчишечья внешность. Он казался божьим одуванчиком с этой красной копной на голове, в то время как кукла Хируко вызывало оцепенение и дрожь во всём теле. — Ничего такого, — буркнула в ответ девушка, застёгивая плащ. — Только не говори, что ты, как Хидан, приносишь жертвы направо и налево, хм, — произнёс Дейдара, отходя от дерева. — Это вас не касается, — огрызнулась девушка. Она была не в лучшем настроении и уже начала жалеть о том, что убила Юки, что было ей совершенно не свойственно. Ещё масло в огонь подливал тот факт, что молния на груди не застёгивалась и её приходилось практически рвать. Мейко была на грани срыва, когда неожиданно Сасори протянул ей небольшой мешок. Девушка нахмурилась, но признала мешок, в котором позвякивали монеты. Она быстрыми движениями начала развязывать его, чтобы взглянуть внутрь, и обнаружила не так много денег, как ей бы того хотелось. Но, впрочем, это было лучше, чем ничего, поэтому, хмыкнув, Мейко засунула мешочек себе в карман. — Дейдара вычел твой долг, — пояснил Сасори, направляясь на главную дорогу, что вела обратно к границе Страны Чая. — Это оставшаяся твоя выручка за задание. Оно успешно выполнено. Мейко не стала ничего отвечать, последовав за напарниками, которые направились на выход из зарослей. Напоследок девушка обернулась и взглянула на деревню, которая этой ночью оплакивала Иоши, который должен был стать новым Даймё страны. Возможно, его смерть было единственным верным решением, ведь он действительно собирался развязать войну, когда эта страна была совершенно к ней не готова. Смотря на эту ситуацию, Мейко задумала о том, а действительно ли Акацуки были такими плохими, как все это считали?