Место под соснами

      Дарри свернулся под боком Тео волком, тяжело вздохнув. Армо положил ребёнка у него под мордой и малыш увлечённо дёргал его за мех, клыки и что-то неразборчиво рассказывал на детском, смотря на отцов своими умными белыми глазами. Старший приставленный устало улыбнулся, сев на пол у Тео, и подняв его бледную руку, провёл по коже влажным полотенцем, а потом прошёлся по ней губами.       Спустя три дня к Тео вернулся запах, он больше не был смертельно бледным, его губы снова порозовели. Но он ещё не приходил в себя. Армо считал, что из-за тяжёлых родов ему нужно было время чтобы восстановиться, и поэтому его тело сосредоточилось на этом. Дарри хотелось в это верить, как хотелось и Армо, но они не могли знать точно. По крайней мере, возвращение запаха было однозначно хорошим знаком.       Больше они не обсуждали этого между собой. Потому что каждое «а если» и «вдруг» ранило их только больше. У них не было сил об этом даже думать, они просто ждали, просто насильно поили Тео какими-то отварами, что приносил им лекарь, и просто занимались малышом. Впрочем, сынишка был тихим и вредничал только когда хотел есть. Они, конечно, души в нём не чаяли, но не могли ощутить радость в полной мере без их мальчика, который подарил им их маленький розовощёкий комочек.       Дарри принюхался, ткнувшись носом в чёрные кудряшки, и лизнул малыша в щёчку, заставив его возмущённо заугукать, колотя отца ножками. Волк заскулил, прижав нос к круглому детскому животику. Почти у всех детей запах сладкий и похожий между собой, но у их сынишки — он был особенным. Сладковатый, но свежий и успокаивающий. Армо шутил, что от него пахнет валерианой.       — Зайчонок, — прошептал старший приставленный, поцеловав свою метку на плече омеги, — мы соскучились.       Дарри заскулил, в подтверждение, подняв морду.       — Голова гудит, хватит скулить, — забурчал недовольно Тео, не открывая глаз, из-за чего альфы застыли, а ребёнок раскрыл глаза, впервые услышав голос папочки.       — Ты проснулся, — удивлённо выдохнул Армо, приподняв голову омеги и убрав с его лица волосы. — Малыш...       — Я и сам заметил, что проснулся, — недовольно проворчал Тео, сведя брови. Подняв руку, он опустил её на свой живот и резко сел, распахнув глаза в ужасе. — Где?..       Дарри, приняв форму причеловека, взял малыша на руки и сел рядом с Тео, улыбаясь и виляя хвостом от счастья. Омега взглянул на ребёнка, что продолжал лепетать, и протянул руки, чтобы взять его.       — Маленький... — с восторгом выдохнул Тео и улыбнулся.       Альфы прижались к нему по бокам, прикасаясь губами к его вискам. Их руки зашарили по всему его телу, поглаживая волосы, шею, спину, живот и бёдра.       — Где это мы? — спросил наконец Тео, чмокнув сына в лоб и подняв голову. — И почему я голый? Развратники, — фыркнул Тео.       Кажется, характер Принца Ледышки остался с ним. И это не могло не радовать. Дарри тихо засмеялся, ткнувшись лицом в мягкую шейку, и покрывая её, такую мягкую и нежную поцелуями. Он действительно соскучился по своему мальчику больше всего на свете.       — Ты голый, потому что я мыл тебя. Зайчонок, ты пролежал не приходя в себя несколько дней, — объяснил Армо. — Даже не знаю с чего начать... Ты помнишь, как на нас бросился белый волк?       — Кажется, — с сомнением прищурился Тео. Как только его лицо опустилось на личико их сына, он тут же расцвёл в совершенно прекрасной улыбке.       Армо набрал в лёгкие воздуха и объяснил всё, что мог. Что Тео — наполовину полярный оборотень, он сын вожака стаи, его похитили, и что Кетиль требовал, чтобы Тео выбрал одного из них или выгнал обоих, потому что его с малышом из стаи больше никто не выпустит. О их личных неприязненных взаимоотношениях с вожаком он решил умолчать, чтобы Тео делал свой выбор исходя из своих впечатлений.       Их мальчик внимательно выслушал их, поглаживая малыша, а потом поднял серьёзный взгляд и только цыкнул. И в этом звуке столько раздражения было, что Дарри снова хотелось рассмеяться. Его характер снова выпустил все свои колючки, и это было замечательно.       — Малыш, остаться здесь — правильный выбор для тебя и для малыша...       — Амрри, — поправил Тео. — Его зовут Амрри.       — В нашу честь? — удивлённо поднял брови Армо. Дарри отстранился, смотря в стремительно краснеющее личико избранного.       — Совсем нет, просто мне нравится это имя, — фыркнул Тео, отведя взгляд и пощипал угукающего малыша за щёчку.       — Вам с Амрри, — на выдохе сказал Армо, улыбаясь и обняв омегу, — нужно остаться здесь. Мы ведь хотели найти место, где оборотни и люди живут вместе. Это — такое место.       — Я не хочу жить там, где обижают моих оборотней, я уже говорил, — Тео осторожно передал сына на руки Дарри, пригладив его кудри, и встал с постели. По привычке прикоснувшись к животу, он прищурился в поисках того, что можно на себя надеть. — Кто смеет мне говорить, что у меня может быть один муж? Почему кто-то решает, где и как я должен жить?       — Но ведь он твой отец, — Дарри вильнул хвостом, покачивая сына.       — Да я этого отца знать не знаю, — отмахнулся Тео, принимая помощь Армо, что натянул на него рубашку и застёгивал маленькие пуговки.       Он возмущённо надулся, и альфы совершенно растаяли, очарованные этим прекрасным зрелищем. Было так хорошо видеть, как он полон сил, как он по-прежнему бодр и недоволен всем на свете. Они ведь знали, когда ему действительно что-то не нравится, а когда он придуривается. И сейчас, они были уверены, он готов идти отрывать лапы любому, кто посягнёт на его семью.       — Голова всё ещё болит, — вздохнул Тео, сев на колени Армо. — Погладь меня.       — Хочешь поцеловаться? Вдруг, лучше станет, — игриво прорычал старший приставленный. Он не подавал виду, как он измучился, но Дарри замечал, как ему трудно.       — Хочу, — шепнул Тео, зарываясь пальцами в его волосы и склоняя его к себе.       Потом он позвал Дарри и подарил ему такой томный и любящий поцелуй, что у альфы даже уши судорогой свело. Всё его существо излучало такую любовь к их маленькому омеге, что он не знал, как её всю отдать.       — Гораздо лучше, — мурлыкнул Тео, разорвав поцелуй, и легонько поцеловал Амрри в нос. — Он такой сладенький. Прости папочку, что-то я заспался. Отцы ведь о тебе позаботились, правда, малыш?       Тео увлечённо заворковал с сынишкой, видимо, не в состоянии нарадоваться. Он прикасался его ножкам, целовал маленькие пальчики, и счастливо улыбался. Дарри уткнулся в его волосы носом, пытаясь забыть эти мучительные три дня. Представить, что их супруг был в норме, что они с приставленным не тряслись от страха в одну секунду услышать, что он больше не дышит.       Амрри во все глаза смотрел на своих родителей, колотя Дарри по груди рукой.       — Мы можем уйти сейчас? — спросил Тео, на секунду оторвавшись от ребёнка. — Я хочу домой, показать ему колыбельку и чтобы вы прочитали ему все те сказки...       — Для начала тебе нужно хотя бы надеть штаны, — подметил старший альфа.       — Подумаешь, — фыркнул Тео, смутившись.       Через пару часов, когда Лекарь пришел за Амрри, чтобы отнести его кормильцу, в дом вошёл и Кетиль. Тео показательно игнорировал всех чужих ему оборотней, держа на руках спящего сына. Дарри принял форму волка, сидя у кровати, на случай, если понадобится защита, а Армо лежал на коленях их супруга, пока тот перебирал его волосы одной ладонью.       — Сын...       — Значит, это и есть мой папаша? — перебил Кетиля Тео. Армо, что принял сидячее положение, удивлённо принял на руки малыша. Омега же встал с кровати, по-хозяйски опустив ладонь на голову Дарри. — Мои мужья сказали, что вы смеете угрожать нам?       — Угрожать? Что они тебе наврали, Теодор?       — Меня зовут Тео, не Теодор, — поправил их мальчик уверенно, не отводя практически невидящего взгляда. — Мои альфы сказали, что вы требуете, чтобы здесь остался кто-то один из них. Это неправда?       — Правда, — собрался наконец вожак. Он весь подобрался, выровнял спину, придавая себе важности. Дарри стало интересно, знает ли он, что Тео этой бравады не видит, зато имеет чуткий слух и улавливает каждую интонацию в его голосе?       — Как вы можете зваться моим отцом, если не зная ни меня, ни моей семьи, пытаетесь разрушить мне жизнь?       — Теодо... Тео, тебя не было всего восемь лет, разве за такое время ты мог забыть меня? А папу? Ты помнишь своего папу?       — Всего?! — возмутился омега, но, взглянув на сына, сделал глубокий вдох и успокоился, чтобы не разбудить его. Амрри спал очень крепко, добудиться его не было и шанса. — Всего восемь лет? Для вас это может и так, я же просидел под землёй целую вечность. Там было так темно, что я практически ослеп, и этот мрак оказался в моей голове. С каждым днём я забывал всё больше, думал, однажды я забуду как дышать. Но мои мужья спасли мне жизнь, полюбили меня, беспомощного и бестолкового, — Дарри заскулил, пытаясь возразить, но маленькая ладошка скользнула на его морду и погладила короткую шерсть над носом. Он лизнул его пальцы и прижал морду к бедру. — Я тоже люблю их, они подарили мне не только Амрри — они подарили мне меня самого. А вы, не зная ничего, пытаетесь у меня отобрать всё дорогое?       — Я не пытаюсь забрать у тебя всё. Я прошу только остаться в стае, где у тебя и ребёнка будет всё необходимое, и в качестве исключения я позволю остаться одному из...       — Слышать ничего не хочу, — Тео нашел ладонью на простыне старый гребешок и протянул его Кетилю. — Я помню очень смутно, но знаю, что это ваш подарок. Заберите, можете считать, что я погиб и никогда больше не вернусь, это подтверждение и напоминание. Вы потеряли своего сына навсегда.       Кетиль вздрогнул. Медленно подняв руку, он сначала потянулся к гребешку, но потом передумал, сжав руку в кулак. Альфы сидели молча, удивлённо наблюдая за происходящим.       Не глядя на то, как уверенно и холодно говорил Тео, Дарри ощущал, как тот дрожит. В знак поддержки он лизнул его бедро, и их мальчик, опустив к нему лицо, улыбнулся.       — Значит, ты хочешь, чтобы эти двое остались тут?       — Хочу, чтобы их воспринимали так, как есть — они мои спасители и мои альфы. Не хочу, чтобы к ним относились хуже, чем они того заслуживают. И плевать мне, что у вас не принят тройственный союз, — Тео сделал несколько шажков вперёд и прижал гребень к груди Кетиля. Мужчина накрыл ладонь омеги своей рукой. — Вы не нашли меня, поэтому так злитесь на них? Они сделали то, что вы не смогли.       — Да, — подтвердил оборотень и провёл по лицу их мальчика ладонью. — Я ненавижу не их, а себя, за то, что не смог.       — Я практически не помню папу и вас. Даже того, каким я был раньше...       — Таким и был: упрямым и всегда получающим своё, — грустно улыбнулся Кетиль. И это была первая эмоция на его лице помимо раздражения, которую видели приставленные.       — Значит, вы должны знать, что я получу своё и в этот раз. И буду ли я называть вас отцом, а наш ребёночек — дедушкой или он и вовсе никогда не узнает о вас, это всё, что вы можете решить. Я не стану жить там, где делают больно моей семье.       — Хорошо, — вздохнув, согласился Кетиль и обнял Тео, прижимая личико их мальчика к своему плечу. — Прости меня.       — За то, что вы коцнули меня головой? — пробубнил Тео обиженно, и Армо улыбнулся. Дарри, расслабившись, принял форму причеловека и сел на постель рядом с приставленным.       — И за то, что поранил твоего старшего мужа. За всё...       — Вы что?! — вскинулся Тео, оттолкнув его.       — Об этом мы ему не говорили, — виновато прижал уши Армо, криво усмехнувшись. — Со мной всё хорошо, малыш.       — Хорошо ему, почему я не знал? — насупился омега, встав на постель на коленки и ползя к ним. — Где поранил?       Кетиль удивлённо смотрел со стороны как Тео, пытаясь не повышать голоса, отчитывает оборотней, что умолчали очень важную и срочную информацию. Дарри, которому досталось меньше, наблюдал за вожаком. Мужчина смотрел на своего сына с удивлением, гордостью и глубокой печалью одновременно. Он не знал такого Тео, ему нравилось, что он, такая крошка, так смело отстоял своё право на счастье, и вместе с тем понимал, что ему придется немало потрудиться, чтобы снова наладить с ним связь.       — Кстати, — прервался Тео, выпустив из пальцев волчье ухо Армо, за которое он его держал, отчитывая, словно это помогало ему убедиться, что альфа его слышит. — Если я наполовину оборотень, я живу столько же, как люди, или как оборотни?       — Ни то, ни другое, — покачал головой Кетиль, подойдя ближе. — Около двухсот лет.       — О, — выдохнул Тео, взглянув на Дарри. — И всё-таки, я проживу дольше.       — Зайчонок, — проурчали альфы, ткнувшись носами в его щёки и виляя хвостами.       От его тихого смеха по затылку Дарри скатились мурашки, а шерсть на хвосте встала торчком. Тео запустил по ладони в их волосы, почёсывая и поглаживая их пальцами за ушами.       — Мы останемся, только нам нужно забрать свои вещи из дома. Хотя бы колыбельку и игрушки.       — Здесь есть всё необходимое для ребёнка, — возразил Кетиль.       — Те вещи необходимы мне, — Тео повернул к нему лицо. — Их сделали мои мужья своими руками, они дороги мне.       — А это? — спросил полярный оборотень, протянув ему костяной гребешок.       Тео опустил взгляд и только после прикосновения пальцами к нему его глаза распахнулись.       — Я нашёл его в городе и узнал твой запах. Я спрашивал о тебе, не видел ли кто тебя, на это ушло много времени. Только лекарь-бета сказал, что ты приходишь с альфами из-за гор, и я отправился искать тебя, — Кетиль вложил гребешок в его ладонь и поцеловал пальцы, склонившись. — Прости, мой мальчик. Я решил, что они обижают тебя.       — Нашёлся, — хлюпнул носом Тео, поглаживая костяного волка пальцами.       — Маленький, — прошептал Дарри, заправив прядь волос омеги за его ушко. — Не плачь.       — Мне нравится с вами, неважно где это. Я думал, мы создадим дом, но вообще-то, мой дом — вы. Вы моё место под соснами, — он отвёл взгляд, краснея щеками, ушами и даже шеей. Чтобы скрыть смущение, Тео ткнулся лбом в плечо Дарри, прикрываясь волосами.       Альфы переглянулись и улыбнулись друг другу, обнимая супруга.       Они наконец создали дом, о котором так сильно мечтали. Они сами стали им.       fin.