Пристань одиноких сердец

Дазай прикасается к узкому запястью Чуи, целует глубокий длинный шрам, нежно прихватывая кожу губами. — Осаму! — окликает его Чуя. — Да? — Дазай отрывается от его руки. — Я люблю тебя! — Я знаю, — глубоко вздыхает тот в ответ и поднимает голову, чтобы встретится с Чуей взглядом. Какой же он красивый, когда лежит вот так, обнаженный и открытый полностью к ласкам Дазая. — Почему тогда ты так печален? — серьезно спрашивает Чуя. Дазай нависает над ним с загадочной улыбкой. — Мне все нравится в нашей с тобой жизни, любимый. Но вот кое-чего все же не хватает. — Чего? — Осаму видит, как Чуя начинает нервничать, прикусывает губы, — Я не удовлетворяю тебя? Дазай хмыкает, целуя Чую. — Удовлетворяешь, — ласково шепчет он. — Тогда, в чем дело? — Я хочу ребенка. — Ну, родить я явно не смогу, — фыркает Чуя, отворачиваясь и отводя взгляд. Осаму осыпает его шею поцелуями, спускается к ключицам. — Я и не прошу тебя об этом, — Накахара облегчённо вздыхает, толи от того, что Дазай не требует от него невозможного, толи от того, что тот опустил руку в район его паха, явно намекая на интимные ласки, — Давай усыновим кого-нибудь! Накахара открыл дверь ключом и зашёл в темную прихожую. Щёлкнул выключателем, лампочка тускло зажглась и замерцала. — Твою мать! — выругался Чуя. Он снова забыл купить эти чёртовы лампочки. Вот уже целую неделю забывает. Поставив пакет на трюмо, он сунул в карманы свои неизменные перчатки и устало снял пальто. Повесив его на вешалку, влез по привычке в мягкие домашние тапочки. Схватил пакет и побрел в гостиную, даже не завернув на кухню. А зачем? В пустой холодильник он заглянул единожды, когда неделю назад Мори-сан выставил его из своего дома со словами: «Хватит валять дурака, Чуя! Работу я тебе предоставил, но вот жить с этого дня ты будешь самостоятельно.» Дядя называется! Пришлось возвращаться в заброшенный дом своих родителей. Он разместился на диване и, придвинув поближе к себе маленький столик, вытащил из пакета банку пива и пакет каких-то чипсов, что предложила ему продавщица, взглянув на потерянное лицо своего незадачливого покупателя. Сегодня в их риэлторской конторе выдался свободный вечер. У Мори намечалась встреча со старым другом из рекламного агентства. Уж не понятно, чем они собирались там заниматься, но только дядя отправил всех своих сотрудников по домам. Ну и ладно! Появилось время настроить телевизор, его, как и все остальное не включали несколько лет. За это время все каналы слетели и, когда Чуя включал его недавно, на какую кнопку ни нажми, надпись на экране была одинаковой: «нет сигнала». Он поискал глазами пульт — безрезультатно. Тогда к глазам присоединились руки, он обследовал сгиб дивана и обнаружил там свою пропажу. Включил телевизор и выбрал авто настройку, бегунок медленно пополз по шкале в поисках обновления. Чуя решил времени не терять и открыл банку с пивом, пригубил и едва не выплюнул обратно, одновременно подпрыгнув на месте, чуть не пролив на себя содержимое банки. Вот ведь редкостная теплая дрянь! Он поставил ее обратно на стол и, отряхивая рабочие брюки, которые вовремя не снял, поплелся в спальню своих родителей. Здесь все ещё стояла добротная двухместная кровать, на которой в детстве Чуя часто засыпал между матерью и отцом, убаюканный их теплом и заботой. Сейчас в комнате было очень прохладно, видать отопление в доме тоже требовало ремонта. Он приблизился к мини-бару, что находился с той стороны, где спал отец и выудил из него бутылку дорогого красного вина. Холодное и должно быть очень вкусное. — Я люблю тебя, папа! — прошептал Чуя и направился обратно в гостиную. Водрузив бутылку на стол, он залез с ногами на диван, пока дошел сильно продрог и поэтому потянулся за теплой кофтой, которую поспешил одеть поверх своей тонкой батистовой рубашки. Откупорив бутылку, он налил вина в стакан и начал потихоньку пить обжигающий холодом рот и все внутренности напиток. По мере того, как опустошалась бутылка, Чуя почувствовал тепло, распространившееся по его телу. Единственное, о чем он жалел, что оно не может отогреть его израненное одиночеством сердце. Пригревшись, Накахара так и уснул, не дождавшись результата работы тюнера.

***

Чуя конечно же проспал. Он просто не услышал будильника, а сейчас голова разрывалась от настойчивого звонка в дверь, сопровождающегося ещё и стуком по ней, предположительно ногой. Накахара сполз с дивана на пол и потом уже встал с колен в полный рост. Прикоснувшись рукой к голове, он произнес болезненное «Ооой!» и отправился на заплетающихся ногах открывать непрошенному гостю. — Надеюсь, это не Мори-сан собственной персоной, — пробубнил себе под нос Чуя. И был прав, потому что, открыв дверь, он понял, что к нему со всей дури ломился Тачихара. — С ума сошел? — спросил его Чуя. — Нет. Это ты с ума сошел, послав Мори на хуй по телефону. — Я? — недоуменно уставился на него Накахара, — Когда? — Сегодня утром, когда он позвонил тебе, чтобы узнать почему тебя нет на рабочем месте, — Мичидзо скривил рожицу, — Штрафа не избежать! — Да, по хуй! — сдался Чуя, — По ходу я был в неадеквате, потому что не помню ничего. Он направился обратно в гостиную, все ещё держась рукой за голову. Тачихара последовал за ним, прикрыв за собой уличную дверь. — Ты что, пил вчера? — тихо заметил Мичидзо. — По мне разве не видно? — так же отозвался Чуя. — Нафиг? — возмутился гость. — А что ещё прикажешь делать одиночке в свободный вечер в неотапливаемом доме? — огрызнулся Накахара, падая на диван, лицом в подушку. — Ну, конечно. Не проститутку же вызывать, намного дороже выйдет, — заметил Тачихара. Он нагнулся к дивану и поднял валявшуюся под ним небольшую бутылочку. — Эй, друг? — спросил он серьезно, — Ты что, вино вот этой русской хренью разбавлял? Все время забываю, как она называется. Вод., — парень запнулся. — Водка, — вынырнул из подушки Чуя, — Да. Между прочим в России эту хрень пьют и с поводом, и без повода. А я ей просто стресс заглушил. Ты же знаешь, мне кошмары каждую ночь снятся. А в этом доме от них просто спасенья нет. — Водка не поможет. Твою травму только психиатр вылечит, — укоризненно качает головой Мичидзо. — Много ты понимаешь, — хмурится в ответ Чуя. — Совсем не понимаю, поэтому и говорю — здесь нужен специалист. Накахара сел на диване, согнув ноги в коленях и обняв их руками. — Не поможет мне никакой психиатр. Тут человек нужен с добрым, открытым сердцем, — он внимательно посмотрел на гостя, — Ты ведь квартиру снимаешь, своей пока нет, верно? — Тачихара утвердительно кивнул, — Переезжай ко мне, я с тебя денег не возьму, а вдвоем нам веселее будет. — Не могу, — огорчённо вздохнул Мичидзо. — Да, почему? — сорвался на крик Чуя. — Мори-сан запретил мне принимать твое предложение! — прокричал в ответ Тачихара, а потом добавил уже тише, — Грозился увольнением… Неужели ты думаешь, что я бы отказался?! — Черствый ты сухарь. Ничего бы он тебе не сделал, а мне большая помощь, — обиженно проговорил Накахара. — Я не пойду против воли работодателя, — Мичидзо присел на диван рядом с Чуей и накрыл своей ладонью кисть Накахары, — Ты его племянник, он пожурит тебя и простит. А я ему никто. Заменить меня другим — для Мори дело нескольких секунд. Чуя взглянул на друга расстроенным взглядом. — Он даёт тебе выходной на сегодня, — глубоко вздохнул Тачихара, — А завтра ждёт тебя в офисе как всегда, без опозданий. — Спасибо! — Накахара уткнулся носом в плечо Мичидзо. Они посидели немного в полной тишине, пока Тачихара не спросил: — Как ты? — Практически пришел в себя, — пробубнил Чуя, — Ещё бы голова так не гудела. Мичидзо подмывало сказать, что водка вчера явно была лишней, но он не стал подливать масло в огонь, тем более который был уже почти потушен. — Я, пожалуй, пойду, — бросил он, поднимаясь, — можешь не провожать. Чуя глубоко вздохнул, глядя ему вслед. На сердце стало намного спокойней, когда он понял, что в его жизни все же есть люди, которым он немножко, но все же, дорог.

***

Чуя решил принять душ, чтобы избавиться от похмелья полностью, поэтому прошел в ванную комнату и включил воду. Он разделся и закинул грязное белье в машинку. Слава богу, она работала исправно. А вот вода была не совсем теплой, но это и к лучшему, она отрезвляюще действовала на голову и весь организм в целом. Капли попадали на лицо и приятно били по телу, Чуя испытал неподдельное блаженство. Освежившись, он отправился обратно в комнату и, расслабленно опустившись на диван, нажал кнопку на пульте. Телевизор с мягким шорохом включился и на экране оказался спортивный канал. Транслировали автогонки, это то, что Чуе нравилось, поэтому он не стал искать что-либо другое, а внимательно начал следить за тем, что происходило на экране. В какой-то момент он понял, что проголодался и направился на кухню что-нибудь приготовить. Холодильник он по известной причине проигнорировал, а порывшись на полках отыскал рис, который покупал недавно. Ему показалось, что рис с зелёным чаем будет даже неплохо в его сегодняшней ситуации. Готовка заняла определенное время и, когда Чуя вернулся в гостиную с тарелкой риса и чашкой, гонки закончились и сменились боксом. Мордобой смотреть не хотелось, поэтому он переключил на другой канал. Это были новости. Он переключил снова, опять новости. И так несколько раз: новостные каналы сменялись спортивным, больше телевизор ничего не выдавал. — Зашибись! Значит придется выбирать из того, что есть. И Чуя выбрал новости. Он приступил к еде, краем уха улавливая повествование с экрана. Прослушал мировые новости, потом новости страны, когда очередь дошла до Йокогамы, ему осталось только допить чай. Он уже собирался, выключить телевизор, как его внимание привлекла женщина-брюнетка с золотистой бабочкой в волосах. Она представилась врачом-психологом из организации «Приют одиноких сердец». Чуя сделал погромче. Они только с Тачихарой говорили, что ему не помешала бы консультация психолога, как вот он, точнее она, в телевизоре. Речь шла об инциденте в одном из приютов, где в течении двух лет унижали и избивали подростка. Кончилось все жутким скандалом, когда эти мягко выражаясь варвары заставили молодого человека удовлетворить их сексуальные потребности, после чего тот наложил на себя руки и был отправлен в больницу. — Слава Богу, что им не пришло в голову при этом изнасиловать Дазая, — глубоко вздохнула врач. — Пакость какая! — возмутился Чуя. — Доктор Йосано, скажите, что ждёт молодого человека теперь? — спрашивал репортёр, — Как мы все поняли, сейчас он находится под вашей опекой в заведении, где вы являетесь врачём и директором одновременно. — Да, в данный момент юноша находится полностью под моим контролем. Но честно говоря, ему не помешала бы поддержка иного плана, домашняя атмосфера и тепло. — Возможно, кто-нибудь захочет принять участие в жизни Дазая Осаму, поэтому с разрешения доктора Акико Йосано мы даём ее номер телефона. Накахара вцепился в свой мобильный, вбивая номер психиатра прямо туда и тут же пробуя до нее дозвониться. — Доктор Акико Йосано. Слушаю вас, — услышал он ее приятный голос и от волнения забыл даже как дышать. — Доктор Йосано, меня зовут Чуя Накахара. — Чем могу вам помочь, Чуя? — поинтересовалась Акико. — Я намерен забрать к себе вашего пациента, которого зовут Осаму Дазай, — выпалил парень. — Вы уверены в этом? Мальчика с поломанной психикой? — Да. — Никому не доверяющему? — Да. — Склонному к суициду? — Да. — Считаете, что у вас хватит сил и терпения отогреть его и перевоспитать? — Я очень постараюсь, доктор, — Накахара нервно покусывает губы, неужели она откажет ему. — Сколько вам лет? — вдруг интересуется Йосано. — Мне двадцать три года. Живу в собственном доме, — стал разъяснять Чуя, — Работаю в дядиной фирме, довольно хорошо зарабатываю… — Приезжайте в «обитель», Чуя. Я хочу посмотреть на вас. И если вы мне понравитесь, я позволю вам забрать Дазая с собой. — Хорошо, мне нужен ваш адрес, — Акико продиктовала и Чуя записал его на листе бумаги слегка неровным подчерком, — Я выезжаю немедленно. — Не спешите, молодой человек. В новостях обещали сильный дождь, — предупредила доктор. — Я буду осторожен, спасибо, — он сбросил звонок, ещё раз перечитал адрес и, схватив со стола ключи от машины, пробормотал себе под нос, — Надеюсь, я принял правильное решение? Чуя редко когда менял свои планы, но сейчас он сердцем ощущал страх и растущую с каждой минутой панику. Накахара не мог понять, чего он так боится, но и сдаваться из-за этого не собирался. Разместившись за рулём машины, он включил свои любимые инструментальные композиции и постарался сконцентрироваться на дороге. Кроме того, начался обещанный Акико дождь. Чуя любил дождь, и чем сильнее он шел, тем спокойней становилось у него на сердце. Он словно смывал всю эту нервозность и дискомфорт. Подъехав к зданию интерната, он припарковался и быстрым шагом дошел до крыльца. Дверь ему открыла стройная девушка-охранник в черном строгом костюме. Ее светлые волосы были убраны в хвост. Она серьезно взглянула на Чую и узнав, что тот приехал по приглашению доктора Йосано, взяла на себя труд довести его до кабинета Акико. — Йосано-сан, к вам пришли, — предупредила она доктора, открывая дверь и запустив Чую в небольшой, но довольно светлый кабинет.  — Спасибо, Хигучи. Я с нетерпением жду этого человека, — проговорила Акико, отрываясь от своих бумаг и приковывая свой лиловый взгляд к Чуе. Она встала со своего места и подошла к нему вплотную, все ещё продолжая изучать. — Так вот ты какой, Накахара Чуя. Рыжеволосый ангел с голубыми как небо глазами. — Плохой из меня ангел, — фыркнул Чуя в ответ. — Ну, а как тогда прикажешь мне тебя назвать, если ты единственный откликнулся на эту чёртову передачу, — Акико скривилась от собственных воспоминаний, — Юноше итак досталось, а тут ещё такой пиар. — Не понимаю, — возразил Чуя, — люди стали менее отзывчивыми? — Нет, просто многие понимают, что Дазай слишком проблемный, — Накахара на это только хлопнул своими длинными ресницами, чем привел докторшу в ещё больший восторг своей наивностью, — Главная проблема Осаму — это недоверие. По моим данным, пока он был в детском доме его пытались усыновить несколько раз и все время возвращали. А почему? Ведь с другими детьми такой проблемы не возникало. — Возможно он сам не хотел быть с этими людьми. — Вот именно. Боюсь, Чуя, с тобой он тоже не поедет, — серьезно проговорила Акико. — Почему вы мне об этом не сказали раньше? — удивлённо спросил Накахара. — Не хотела лишать Дазая единственного и последнего шанса. — Но как получилось, что Осаму все ещё в спецучереждении? Разве он не совершеннолетний? — поинтересовался Накахара. — Вы ровесники с ним, — Акико направилась к двери и, открыв ее, пригласила Чую следовать за ней, — В двадцать один он успешно покинул детский дом, но видно что-то пошло не так, раз он снова оказался в нашей системе. Более того, в руках настоящих уродов, которые издевались над ним на протяжении двух последних лет. Чуя издал болезненный вздох. — Я одного не понимаю, — она вела Накахару по коридорам до комнаты Дазая, — почему он не обратился за помощью к своим бывшим воспитателям? Банально стало стыдно, что не справился на экзамене под названием «жизнь»? Я прекрасно знаю Ваню Гончарова. Хоть он и не японец, его детский дом считается одним из лучших в Йокогаме. Он не отказал бы ему в помощи. — Значит, вы правы, ему было стыдно… по крайней мере, мне бы было. — Ты на машине? — вдруг спросила Акико. — Да… — Ещё один плюсик в твою копилочку, — кивнула доктор. — Только машина не моя, она рабочая, приходится много ездить. — А кто ты по профессии? — интересуется доктор. — Риэлтор, — смущённо смотрит на нее Чуя. — О, батенька! Да вы имеете дар убедить людей купить то, что им возможно и не нужно? — ехидно улыбается Йосано. — Зачем же так? Сначала я изучаю человека и его интересы, а потом стараюсь предложить максимально подходящее к его предпочтениям. — И что, получается? — Меня считают лучшим в нашей конторе. Чуя понизил голос до еле слышного. Он не любил хвастаться своими достижениями, зная, что многие считают, что ему подсовывают лучших клиентов. Да, подсовывают благодаря дяде, но только не лучших, а самых сложных. — Может, тогда ты и к нашему Дазаю ключик подберешь! Акико остановилась возле двери и, открыв ее вошла внутрь комнаты, Чуе пришлось зайти следом за ней. У окна он увидел довольно высокого худого юношу, все тело которого, что не закрывала серая рубашка в полоску, было обмотано бинтами. Да не просто бинтами, а белоснежными бинтами и было видно, что потрудились над ними на славу, так как бинты лежали ровными слоями. Поверх рубашки был надет темно оранжевый тканевый жилет, и довершали композицию синего цвета брюки. На бледном лице Осаму глаза казались прямо темно-шоколадные, чуть ли не черные. И локоны каштановых волос были расчесаны просто идеально. Дазай был в лёгком замешательстве, он не ожидал, что Йосано может прийти к нему с кем-нибудь. Рыженький, что разглядывал его сейчас во все глаза, был невысокого роста, но довольно прилично одет. Неужели, такие экземпляры тоже попадают сюда? Ведь парнишка на вид не старше Осаму. Значит, скорее всего это его новый сосед и пора познакомится. — Добрый день. Меня зовут Осаму Дазай, — широко улыбнулся он и протянул руку для дружеского пожатия, — Не против совершить со мной двойной суицид? — Здравствуй, Дазай, — парнишка нервно улыбнулся, — Я Чуя Накахара, приехал сюда, чтобы забрать тебя домой. Рука Дазая опустилась, улыбка исчезла с лица. — Зачем? Чтобы через неделю вернуть обратно? Нет, спасибо, не хочу, — он присел на подоконник и отвернулся к окну. Сердце Чуи рухнуло вниз. Он вдруг понял, чего так боялся все это время. Он боялся, что Дазай ему откажет и придется возвращаться домой одному. Он обернулся к Йосано, но Акико смотрела на него таким взглядом, как-будто ждала от него самостоятельных действий. Накахара обреченно взглотнул и присел на подоконник напротив Осаму. — Послушай, я приехал сюда не потому, что мне так захотелось. Я в тебе словно родственную душу увидел… — Что ты можешь знать о моей душе, живя в своем размеренном благополучном мирке, богатый маменькин сынок? — нахмурил брови Дазай. Чуя почувствовал, как его щеки краснеют от негодования. Он готов был вскочить с места и послать все нахрен. И вдруг понял, что так его воспринимает не только Дазай, но и Йосано, а также все, кто когда-либо сталкивался с ним. Они не видят за его внешностью ту боль, что он носит в своей душе. Хорошо замаскировался! Он тряхнул головой. — Я не навязываюсь, — твердо проговорил Чуя, прикрывая глаза от того, что приходится так унижаться, — И мой дом вряд-ли можно назвать богатым, но я хочу поделиться им с тобой. Твое право согласиться на мое предложение или отказать… Но не на корню же. — Что ты хочешь от меня? — поднял на него изучающий взгляд Осаму. — Ты сам дал нам срок, хотя теперь, мне кажется, мы и его не осилим… Давай попробуем неделю пожить вместе, а после ты решишь — останешься ли со мной или вернёшься обратно к Йосано. — Ты видно не понял… Чуя Накахара… Мне это не нужно. Чуя встретился с решительным взглядом Дазая и поспешил отвести свой в сторону. Он взглянул в окно, дождь по прежнему шел и прекращать не собирался. Он закусил нижнюю губу, размышляя стоит ли настаивать дальше или нет. В конце концов согласно кивнув, он снова повернулся к Осаму. — Я услышал тебя, Осаму Дазай. Прости, что побеспокоил своим предложением. Было приятно познакомиться, — скрепя сердцем, проговорил Чуя. Его длинные ресницы хлопнули, вышибая слезы из глаз, Дазай заметил это. Осаму понимал, что сейчас сильно осадил парня и то, как он повел себя после, подкупало. Чуя спрыгнул с подоконника и направился к двери. Дазай последовал за ним. — Неделю, Накахара? — Да, — Чуя остановился посреди комнаты, рядом с доктором Йосано, глядя прямо перед собой. — И после решение принимаю я? Чуя натянул перчатки повыше, немного помешкав с ответом, но все же твердо сказал, поворачиваясь к Дазаю лицом. — Решение полностью за тобой, Осаму. Дазай утонул в этом теплом голубом взгляде, которым смотрел сейчас на него рыженький. И в них не было победного блеска, только лёгкая усталость. — Я согласен. Он снова протянул руку, чтобы скрепить их договор и почувствовал лёгкий дискомфорт, когда в ответ его коснулась рука в перчатке. От нее веяло брезгливостью, Дазай скривился в душе, но отступать было некуда, он уже дал свое согласие. Пока он собирал свой небольшой скарб, Йосано заставила Чую написать расписку, по которой тот был обязан через неделю привезти Дазая обратно или оформить опекунство по всем правилам. Она проводила молодых людей до выхода, всю дорогу оба молчали, как-будто сговорились. Когда дверь за ними закрылась, Акико повернулась к Хигучи, девушка смотрела на нее так, будто хотела расспросить, но не решалась. — Боже! Они такие разные и, в тоже время, так похожи, — доктор загадочно улыбнулась, — Что-то мне подсказывает, что им будет мало того срока, на который они договорились.