В твоих глазах я видел звёзды

      Пожалуй, все, что произойдёт дальше — моя одна из главных ошибок. Конечно, мне об этом надо было думать раньше. Но как я тогда бы понял, что это — ошибка?       Я в который раз машинально кинул свой взгляд на настенные часы. Секундная стрелка бегала по кругу с топотом, пока минутная стрелка пыталась хоть как-то успевать за ней. Но она её никогда не сможет догнать. А я, похоже, не смогу дождаться часа своей принцессы.       Большой актовый зал был заполнен людьми, желающих посмотреть на выступления своих детей, или своих внуков. Я сидел в третьем ряду, заняв сразу три места. Не то чтобы мне было мало одного, нет, просто никто не хотел садиться рядом со мной. Оно и правильно. Интуиция людей всё же работала, когда следует.       Парень, исполнявший пару минут назад нудную, до невозможности тихую и однообразную композицию наконец-то встал со стула, поклонился и перестал издеваться над столь прекрасным инструментом. Все гости зааплодировали, пока я оглядел букет алых роз на моих коленях. Когда все успокоились и прекратили аплодировать, вышла она, моя маленькая принцесса.       Отем скучающе оглядела зал, и когда наши взгляды встретились, она едва удержалась, чтобы не закатить глаза, но довольную улыбку всё же сдержать не смогла. Она осторожно села за пианино, ставя на подставку ноты, хотя она их знает наизусть. Зал охватила загробная тишина. Все уставились на Отем, ожидая начала.       Поправив своё изумрудное платье, что едва прикрывала её хрупкие колени, Отем прикусила губу, нежно проводя кончиками пальцев по клавишам. Я сжал букет роз в руках, сгорая от её игры с моим терпением. Отем прекрасно знала, что я не мог быть с ней столько, сколько хотел, поэтому она всегда старалась тянуть время, теребя мои нервы.       Но вот она осторожно положила свои ладони на клавиши, медленно продавливая их. Зал тут же наполнила тихо-сладкая мелодия, обволакивающая мой слух. Отем внимательно смотрела за танцем своих тонких пальцев, забывая о зрителях. В эти отрешённые минуты она как никогда напоминала мне Вики.       Каштановые кудри падали на обнажённые худые плечи, закрывая взор на бескрайне голубые глаза девушки. Они достались Отем от матери. Такие же холодные и бездонные, с мерцанием звёзд. Мне всегда было страшно заглядывать в них, но иной раз желание напомнить самому себе о настоящей боли побуждало меня нырять в эту бездну. И как же потом трудно всплывать на поверхность.       Каждый жест, каждый взгляд и улыбка напоминали мне о Вики. Отем словно это знала, и пыталась каждый раз сделать мне больнее, повторяя за своей матерью. Каждый раз, когда она смеялась, я оборачивался назад, услышав её мать. Я знал, и что больнее всего понимал, что вовсе не должен был допустить нашего знакомства с Отем. Каждый раз улетая, я прощался с ней, давая себе обещание, что больше не вернусь. Но стоило мне вернуться, как я снова собрался нарушить своё обещание. И так каждый раз.       Музыка уносила меня всё глубже в воспоминания, возвращая меня в лес, где Вики так любила седеть на опавших иголках, обламывая их пальцами. Не знаю, как описать это. Вики стала моей жизнью. Даже после того, как я потерял её, Вики была где-то глубоко во мне, в моих воспоминаниях, оставленных мне в память о ней. Вся моя жизнь шла впереди, не оглядываясь, пока я волочился за ней. Но стоило ей обернуться ко мне, то я понял, как мне крупно повезло полюбить именно её.       Вики постоянно мерещилась мне. Она преследовала меня в закоулках Ада, бесшумно бегая по тёмным мощеным дорогам, каждый раз сбегая от меня; преследовала в парке, сидя на самой дальней лавочке, и стоит мне только подбежать к ней, как Вики исчезала. Она часто искала меня, но когда я хотел подойти к ней, то она исчезала в дымке. Она любила играть со мной, а я любил воображать это. Она была везде, но я не чувствовал её аромата яблок. Я хватал ртом воздух, но его не было. Она отняла его у меня, умирая.       Последние ноты, и пальцы Отем замерли над клавишами. Я резко поднялся с места, громко аплодируя ей, пока другие зрители сидя выказывали своё восхищение. Отем покраснела от смущения, убирая выбившиеся пряди за уши. Я улыбался от одного румянца на её щеках и кроткой улыбки.       Отем встала и плавной даже женственной непогодам походкой вышла за кулисы. Я быстро пошёл за ней, скрываясь за служебной дверью. Отем стояла, облокотившись об стену, выжидая. Увидев, что я вышла, она отвернулась, прикусывая щёку. Какая-то девушка прошла перед Отем, задевая её плечом. Девушки на мгновение задержались ядовитыми взглядами. Что-то промелькнуло между ними, но незнакомка быстро отвернулась и скрылась за ширмой сцены.       Я подошёл к ней, вручая букет алых роз. Отем на секунду оглянулась за кулисы, но той девушки там уже не было.       — Это было прекрасно, — кажется, что только сейчас Отем заметила, что я подошёл к ней. Развернувшись, она мыкнула, расширяя глаза. — Это тебе.       — Спасибо, но я просила тебя не врать мне. — принцесса взяла цветы и, проведя пальцами по краям лепестков, посмотрела на меня увядшим взглядом. — Я не люблю розы.       — Прости, у меня вылетело это из головы. — Отем вымученно выдохнула, зная, что я снова ей наврал. Но правду я никогда не скажу ей. Она не поймёт меня. — Ты знаешь её?       — Кого? — Отем оторвала лепесток из одного бутона розы и скомкала его в пальцах. Она ненавидит, когда я вспоминаю её мать. Но что поделать, если я никогда её и не забывал?       — Девушку, что стукнула тебя в плечо. — я наклонил голову в сторону кулис, но Отем даже не стала смотреть туда.       — Нет, не знаю, — врёт. — Первокурсница наверно. А что?       — Ничего. Просто она посмотрела на тебя, словно ты сломала пианино. — принцесса усмехнулась, прикусывая нижнюю губу. Ой, как мне не нравится этот жест.       — Возможно, — Отем посмотрела на цветы и отпустила их вниз. — Ты надолго?       Мимо нас забегали люди, когда та самая пианистка, что толкнула мою принцессу в плечо, заиграла на пианино. Отем посмотрела за ширму, прислушиваясь к тихой музыке.       — А что? — я передразнил её, за что получил кулаком в бок. Отем была увлечена чужой игрой на пианино, но мне это не нравилось. Она соврала мне, и теперь ещё и притворяется. — Уйду, когда ты заснёшь.       — Я сегодня планирую не спать всю ночь. Ты со мной?       Я не знал, как на это ответить, поэтому просто встряхнул плечами. Отем, недовольная, но привыкшая к таким ответам, закрыла глаза. Это была её привычка. Она всегда закрывала глаза, когда ненавидела меня. И такое было часто.       — Предлагаю отпраздновать твой дебют в том ресторане, куда мы ходили месяц наз…       — Два месяца назад. — Отем перебила меня. Из-за разницы во времени и его ощущении, я часто путался в нём. Хотя если спросить меня, сколько прошло лет и месяцев со дня похорон, я назову точный час.       — Ок, — Отем посмотрела назад. — Мне нужно переодеться.       — Хорошо, я буду ждать на входе.       Кивнув мне, девушка ушла в сторону раздевалки, размахивая взад-вперёд букет алых роз. Проводив её взглядом, пока принцесса не скрылась за углом, я постоял ещё пару секунд, прежде чем выйти на улицу.       Выйдя из здания, холодный осенний ветер обдул моё лицо, сдувая пряди волос мне в лицо. Убрав их со лба, я достал сигарету и зажёг её. Небо погрязло в серых, унылых тучах, а воздух пропах бензином и дождём.       Никотин обжигал лёгкие, но я уже привык к его горько-пыльному вкусу. Люди неслись по серым улицам, пытаясь обогнать время. Да чего же они смешны. Время и свои надежды им никогда не догнать. Я встречу их в срок, и не стоит им так спешить. Сигарета быстро, с каждым новой затяжкой выгорала, оставляя после себя лишь пепел. Вики каждый раз смотрела на эти окурки с всемирной грустью, словно сгорала не жалкая сигарета, а её жизнь.       Я кинул окурок на землю, притоптав его подошвой туфли. В каждой вещи, в каждом пустяке я видел её. Вики была везде, и в то же время нигде. Я постоянно вспоминаю о ней, и эти воспоминания превратились в навязчивые мысли.       — Эй, я же тебе говорила, — Отем вышла из здания, на ходу завязывая тёмно-синий шарф. — Нельзя курить здесь, а мусорить тем более.       Отем бросила недовольный взгляд на притоптанный окурок, но я лишь убрал ногу подальше, не скрывая ничего. Не ей меня упрекать.       — Застегнись, холодно, — я бросил взгляд на её распаханное пальто, под которым трепетала от ветра футболка. Она закрыла глаза, но застегивать ничего не стала. Я готов был накричать на неё, сказать, какая несносная и вспомнить, как однажды она не послушала меня и пролежала две недели с ангиной. Но я лишь пошёл вперёд, проглатывая крик. Не мне её воспитывать.       Отем шла за мной, прижав букет роз подмышкой. Для неё эти розы были не более чем веник, когда для её матери они были прошлым. Я открыл машину, сняв её с сигнализации. Чёрный автомобиль элитной марки засверкал от красного света фар. Отем молча села на переднее кресло, бросив цветы на заднее кресло. Я купил эту машину, когда Отем пошла в старшую школу. В те месяцы я старался быть с ней как можно чаще, но это давалась мне с трудом. Её дед, отец Вики, постоянно контролировал принцессу, ставя запреты на всё, кроме учёбы. Но это лишь злило девушку, подталкивая на очередные побеги и ослушания. Поэтому, чтобы Отем не получала ещё и за меня, я стал забирать её из школы. Я не довозил её дома, наоборот, вёз в противоположную сторону.       И однажды, забрав её из школы, мы отправились не в наш любимый ресторан или загород, а в центральный парк. Я не помню, почему мы решили поехать туда, ведь никому из нас не нравятся подобные места, где вечно жужжат комары под ушами и бегают назойливые дети под ногами. Но всё же мы приехали туда. Не знаю, может это судьба, или невероятная случайность, но мы попали на праздник города, где собрались талантливые ни кому неизвестные самоучки, исполнявшие хиты, которые уже все позабыли. Конечно, там было много чего ещё, но именно один из таких самоучек стал главным сюжетным звеном этой истории.       Помню, как засеяли глаза семнадцати летней Отем, когда этот волосатый парень коснулся клавиш, закрыв глаза. Тогда я впервые увидел звёзды в её глазах. Они сияли в сотни раз ярче, чем те звёзды, что обжигали меня во взгляде Вики. Тогда принцесса почувствовала вкус своей мечты, не сдерживая блеска звёзд в глазах. В эту минуты я готов был сделать всё угодно, даже покаяться Богу, лишь бы эти звёзды никогда не померкли.       Я сел в машину, закрывая дверь. Отем посмотрела что-то в телефоне, но тут же убрала его в карман, стоило мне сесть. Она стянула с себя шарф, снимая с плеч пальто. В машине было на удивление тепло, но явно не настолько, чтобы раздеваться. Только сейчас я заметил лёгкий малиновый румянец на её щеках. Отем загадочно прикусывала нижнюю губу, пряча взгляд в боковом зеркале.       — Что- то случилось? — я завёл машину, кладя руки на руль. — Ты сама не своя.       — Нет, всё в порядке. — Отем улыбнулась, но так и не посмотрела на меня. Она пыталась скрыть что-то от меня, а я и не стал рыться в её секретах. Пожалуй, эти секреты помогали нам быть вместе. Не будь их, мы просто не могли вынести друг друга.       — Ладно, — я плавно нажал на педаль, выезжая из парковочного места.       — Давай не поедем в ресторан. — Отем уставилась в мутное окно, рисуя на запотевших от дыхания пятнах ромашки.       — Почему? Ты устала? — не отрываясь от дороги, я боковым зрением поглядывал на принцессу, ища причину в её действиях. Но детские забавы таили в себе гораздо больше, чем я мог себе тогда представить.       — Нет, просто не хочу. — помолчав, она стёрла все свои рисунки, растирая влагу между подушечек пальцев. — Давай просто покатаемся по городу.       Я кивнул, стискивая руль крепче. Не знаю что случилось, но это сильно задело её мысли. Я свернул, встраиваясь во встречную полосу. Я отключил разум, позволяя инстинктам везти нас по неизвестному маршруту. Отем молчала, смотря вперёд, а я постоянно кидал взгляд на боковое стекло, вспоминая Вики. Нет, Шепфа явно решил наказать меня за все грехи мира, создав Отем вылитой копией Вики. Губы, скулы, линии шеи и даже кончики волос — всё в ней было материно. Но. Глаза. Эти голубые, холодные глаза были не Вики.       Это спасало меня. Смотря в них, я возвращался в реальность, вспоминая, что её больше нет. Смотря на Отем, я вспоминал, зачем я всё ещё живу. Я не собирался жить после смерти Вики. Но что-то заставило меня передумать. И это что-то — частичка жизни Вики на земле.       Мы проезжали мимо высоток, сверкающих под светом фар. Город был оживлён. Всюду были люди, крики, голоса, гам машин и запах бензина. Отем молчала, бессмысленно высматривая что-то в своём окне, а я старался не тонуть в своих воспоминаниях.       Мы ехали, забыв о существование друг друга. Я смотрел на зеркало заднего вида, не спуская с глаз букет красных роз. Я любил Вики, и одной ночью я почувствовал её слезы. И промолчал. А теперь я не могу кричать. Мне осталось лишь молча наблюдать за последствиями моего молчания.       Цветы сливались с наступающей тьмой в машине, сверкая красным при каждой проезжающей машине. Позже они окажутся в мусорной урне, потонув в грязной темноте. Но сейчас я смотрел на цветы, видя совсем не их.