В твоих глазах я видел звёзды

      Сначала в твоих глазах я увидел Вики, грозу среди бездонного океана. Ты смотрела на меня так, словно хотела в нем утопить. Но не волнуйся, я уже давно погряз на его дне, забыв, что такое свет.       Мои лёгкие горели, разрывались, стоило тебе лишь посмотреть мне в глаза. Эта невероятная эйфория боли длилась какие-то жалкие пару секунд, но казались целой вечностью.       Ты когда-нибудь хотела чего-то так сильно, но при мысли об этом, становилось ужасно страшно? У меня так было. Это прозвучит страшно, но я больше не хочу смотреть в твои глаза. Они пугают меня своим блеском, холодом, что зовет меня, но я все никак не могу найти его… Потому что его нет у тебя, и никогда там не будет. Ты не она, ты лишь её тень с тонущими звёздами во мгле океана.       Но почему тогда я каждый раз не могу уйти от тебя? Почему я тону и не пытаюсь спастись? Что же ты со мной делаешь? Но ты никогда мне не ответишь.       Помнишь, как я прилетел к тебе впервые после нашего знакомства? Это было осенью, когда тебе должно было исполниться шестнадцать. Я тогда представился старым другом твоей матери, и мы просидели с тобой полночи в том самом парке. Ты ничего не знала о Вики, тебя кормили лишь тусклыми обрывистыми воспоминаниями, складывая ванильное представление о матери. Но ты всегда видела правду на корке лжи, ты знала, что она вовсе не такая праведная, как о ней говорит её отец.       Но я это говорю не к тому, чтобы ты считала её падшей женщиной или эгоистичной блудницей, нет. Вики всегда тебя любила, и именно эта любовь забрала её у меня. Она не могла полюбить никого, оглушенная привязанность к тебе. И я это понял, когда она ушла от тебя.       Ты же знаешь, что перед тем, как появилась любовь, была тишина? Так вот перед тем, как я увидел твою мать, меня оглушили крики. Это было так быстро, что я и не обратил внимание. Вики показалась мне самой обычной Непризнанной, не больше, чем земля под ногами. И самое смешное в этом то, что тогда она меня и вовсе не увидела.       Я забыл о ней так же быстро, как о первом весеннем дожде, который прошёл ненароком ночью. Моя жизнь тогда была беззаботной, я чувствовал себя богом. Все готовы были играть в мои игры, не читая правил, лишь бы я пригласил их. И так же я думал про твою мать.       Я заключил с ней сделку, не знакомя с правилами игры. Мне казалось это забавным. Забавным: уничтожить еще одну наивную непризнанную. Я получил желание, что могло иметь цену жизни. Но кто бы мне сказал, что эта цена окажется моей жизнью? Мы сами стали палачами наших судеб: я повесил петлю на люстру, протягивая ей руку для заключения сделки, а Вики просунула в эту петлю голову, соглашаясь.       Но я тебе об этом никогда не скажу, не позволю видеть во мне убийцу.       Хочешь, открою тебе тайну? Любовь придумал дьявол. Да, это вовсе не благословение бога. Это проклятие дьявола. Я знал это всю жизнь и смеялся над теми, кого сгубила ложь. Но глядя на этих обманутых глупцов, я познал, что любовь не так коварна, как их ожидания о ней.       Люди влюбляются в любовь, в её мысли, слова, что затмевают разумы и ослепляют. Люди возносят её до небес, где ее вовсе нет. А потом узнают правду и падают в недра ада, откуда и взялась эта болезнь. Дьявол коварен, но как оказалось — глуп.       Он и сам не понял, как подхватил эту заразу. Дьявол создал любовь, но не знал, как от неё избавиться. Так у меня и появилась веревка.       Наверное, самое время признаться тебе. Я следил за тобой с тех пор, как впервые увидел. Ты меня, конечно, не видела и не знала, ведь я скрывал это даже от твоей матери. Будучи ведомый её болью, я смотрел на тебя, думая, что тем самым спасаю Вики. Мне так хотелось, чтобы она перестала бояться, но не заметил, как этот страх переполз с неё на меня, проникая под кожу и растекаясь по холодным венам. Теперь этот холод течет во мне вместе с воздухом.       Сейчас я тебе расскажу то, что знать не должен был. В последние дни своей жизни на небесах Вики была сама не своя. На её лице часто блистала холодная улыбка, а глаза покрылись двумя мутными зеркалами. Вики, улыбаясь, уходила в ванную и зажимала рукой свой рот, чтобы я не услышал тихие всхлипы и усталые стоны. Но я слышал. Я очень любил её. И однажды ночью почувствовал её слезы. Но промолчал. Прости меня за это.       Наверное, я уже испортил тебе жизнь, а сейчас еще и пытаюсь убить последнюю веру в мою душу и праведность этого мира. Но прошу, прости меня. В этом мире нет ничего справедливого, так же, как и нет моей души. И твоя мать это знала. Может поэтому я тогда и не швырнул в неё тот украденный блок сигарет?       Надеюсь, ты бросила курить. Нет, я отговаривать тебя не буду. У меня до сих пор хранится полупустая пачка сигарет в горшке. Её оставила твоя мама, когда уходила. Этот цветок уже давно завял и теперь стоит в тёмном углу моего кабинета в аду, но я все ни как не могу выкинуть его. Земля в нем уже давно пропахла никотином и табаком, и ничего в ней больше не вырастет. В ней только можно похоронить.       Прости за то, что обещаю, но не прилетаю к тебе. Каждый раз я встречаю тебя по утрам с глубокими серыми мешками под глазами и обкусанными сухими губами, что крошатся в сонной полуулыбке. В такие моменты ты смотришь на меня так, словно я нашел твоего потерянного котенка, так, словно я прошу отдать мне свою жизнь за него. А ты соглашаемся, ведь этот котенок и есть смысл твоей жизни. Прости меня.

Я солгал. Я принадлежу Вики с той самой минуты, когда она посмотрела на меня.