быть плохим

— Привет, — говорит Осаму, выслушав перед этим цепочку гудков и скандалов, и банальная вежливость даётся ему сложнее, чем он думал. — Это Осаму Мия. Мы ходили вместе на подготовительные курсы пару лет назад, если помнишь. Голова раскалывается от бессонных ночей и попыток перестать уже думать и доводить себя до бешенства. Хочется наконец-то успокоиться, поспать, поесть, подрочить и зажить счастливой размеренной жизнью, от которой так и хочется убежать в эту ебливую бунтарскую фазу. Ебать. Он вытрахал себе мозг. — Который близнец? — спрашивает простуженный голос по ту сторону экрана. — Старший, — Осаму берёт ручку и начинает нервно вертеть её из стороны в сторону, раздражая самого себя ещё больше. Не думать. Не нервничать. Не выдавать себя. — Я младшего и не запоминал, — голос у Ринтаро не изменился, а это уже радует, но не успокаивает. — Ты когда-то сказал, что я могу позвонить тебе, когда… когда прозрею и созрею. — И ты типа прозрел и созрел? — усмехается Суна. Не верит. Осаму даже может представить его лицо сейчас и успеть назвать его ублюдком, выродком, сукиным сыном. Если голос не изменился, то не изменился и весь он, а значит, Мия имеет полное право по-всякому обзываться. Они вместе ходили на курсы для поступления в старшую школу. Ринтаро был его соседом по парте и первой невзаимной любовью. Мия ходил провожать парня до станции и даже лез целоваться каждый раз, когда они каким-то образом доставали пива в одном из подпольных супер-маркетов (владелец кланялся им в знак благодарности за покупку, хотя по ним было видно, что они совсем зелёные). Суна тогда только язык проколол, а Осаму наконец-то переехал в собственную комнату — хорошее было время. Наверное, единственная счастливая пора за всю размеренную и скучную жизнь, от которой Мию уже тошнит. Они не были друзьями — слишком разные по убеждениям, но одинаковые по нраву: флегматичные уёбки, — поэтому и держались вместе, да? Поэтому Осаму и засматривался на длинные ресницы Ринтаро, когда тот спал на коротких перерывах? Поэтому и лез в драки с Атсуму, чтобы Суна снова и снова обращал на него внимание? Поэтому и пихал свою руку в его холодную ладонь, когда провожал парня до метро? Поэтому же, да? Они не были друзьями, но Ринтаро сказал, что однажды, когда тот будет готов, они обязательно попробуют общаться снова. «И даже целоваться будем?» — спросил тогда Осаму, и Суна, обхватив чужое лицо обеими руками, подарил ему неумелый поцелуй на прощание. Мия задел языком свежий пирсинг, и Ринтаро мычал ему губы от боли. И это было охуительно. — Прозрел и созрел, — за стеной слышится копошение. — Ну что, согласен? — А хули нет-то? — Действительно, — криво улыбается Осаму. — Хули нет-то?