быть плохим

— И ты считаешь, что это нормально?! — Атсуму похож на злую рыбу-каплю, когда пытается читать мораль человеку, который априори умнее его. Умнее и в разы заёбанее. — Родители мне мозги вынесли из-за твоего дерьма. — А ты решил действовать по инерции? Подожди-ка, ты же не знаешь, что такое «инерция». Осаму пьёт отвратительно горячий напиток из микса кипятка из растворимого витамина C. Суббота. Утро. Выходной. Ни минуты покоя. — Завались, Саму, — брат массирует переносицу двумя пальцами. — Я просто думаю… — А мне глубоко похуй, что ты там думаешь, — он пожимает плечами, замечая, как Атсуму нервно дёргает бровями, что младшему совсем не свойственно — несмотря на инфантилизм и хронический долбоебизм, он всегда держит ситуацию хотя бы под внешним, мнимым контролем. — А мне похуй, что тебе похуй, — цедит он. — Возомнил себя пупом земли, а теперь выёбываешься? Блядь, хотя бы родителей пожалей. Твоя учёба влетает им в копеечку. — Можно подумать, это меня турнули на первом курсе, — Осаму усмехается, а после доливает в кружку воды из-под крана. — А мы сейчас не обо мне говорим, — и в завершении этой реплики Атсуму получает в лицо получившейся тёплой бурдой, больше похожей на ссанину. Всё равно от этих несчастных витаминов нет никакого толку, как и от нотаций от человека, который сам проебался по всем фронтам. — Я тебя ненавижу! Сука! Завязывается драка: близнец на близнеца, — прямо битва века. Старший не особо впечатлён. Младший, видимо, тоже. — Ну же, — издевательски тянет Осаму, с показной лёгкостью заламывая чужую руку. — Ударь меня как следует. — Ты ебанутый! — Атсуму пытается вырваться. — Хуй знает что о себе возомнил и ведёшь себя, как говно! — Это я трахал твою девушку?! Что-то не припомню такого… — Да ты же сам её и увёл! У меня, блядь! Мы с ней год встречались! Ебанулся?! — блондин бьёт брата пяткой в пах, и тот складывается напополам, как карточный домик. — Она мне первая понравилась, — сдавлено, сквозь невольно выступившие слёзы говорит Осаму и всё равно не отпускает сдавленное запястье. — Да срать уже! Господи, — Атсуму выворачивается и свободной рукой давит на голову противника, — да пожалей ты хотя бы родителей. Я не ебу, что с тобой происходит, но прекрати творить хуйню. Пожалуйста. Прошу. Его младший близнец — неудавшаяся копия, как говорила за спиной мама, когда думала, что её никто не слышит — никогда не был плаксой, но сейчас он стоит перед Осаму и заливается самыми горькими, самыми искренними слезами. Как жаль, что «оригинал» не проймёшь такой дешёвой манипуляцией. Как жаль, что на мгновение Мию всё-таки дёргает, как от высокочастотного напряжения. Оклемавшись от боли, он лишь со всей поутихнувшей злостью толкает Атсуму. Тот падает на ламинатный пол и опускает голову вниз, напоминая выключившегося робота, но старшему глубоко наплевать — он разворачивается и спокойным шагом идёт к себе в комнату, чтобы… … чтобы сорваться. Чтобы побить стены кулаком, чтобы отпинать ни в чём не повинное кресло-мешок, чтобы ударить себя по щекам, не жалея, до красных следов и желтеющих синяков на скулах. Чтобы. Ему звонит Ринтаро. Мия берёт трубку, сжимая телефон в руке так, что тот может разлететься на части в любую секунду. Как и его владелец в принципе. — Привет. Это Суна. Который школьник. — Я студента и не запоминал, — голос у Осаму почему-то спокойный. — Чем занимаешься? — Вместо завтрака подрался с братом. — Кто выиграл? — А ты как думаешь? — усмехается парень, забираясь с ногами в кресло. Отчего-то так и хочется уткнуться в колени и завыть. — Ты, — Суна молчит ещё три секунды. — Конечно, ты. Ты всегда проигрывал раньше, но сейчас… думаю, что ты отпиздил его наконец-то. — Потому что я стал сильнее? — Потому что раньше ты поддавался. И злость вдруг уходит.