как снег на голову

Жгучему желанию проткнуть глаза каждому, кто обернулся и взглянул на него, нет предела. Внутри буянит огонь, и руки сжимаются, оставляя на ладонях следы от ногтей. Смеряя холодным взглядом толпу, он даже не старается заглянуть в чужие лица. Капюшоны чёрных толстовок и пуховые куртки не кажутся "знакомыми" в морозный декабрь, когда не отличить оригинал от подделки огромной коллекции. Тэхена жутко раздражали студенты, что создавали проблемы на ровном месте из-за какой-то тачки; быть может, будь этих тачек столько же, сколько и нерасторопных зевак, он бы постарался обойти толкучку самой дальней дорогой. Без этого он готов лишь гневно высчитывать коэффициент пораженного идиотизмом поколения. – О-о, кто пришёл! – тянет хриплый голос со стороны, – Хочешь посмотреть? Толпа гулко смеётся, напоминая скорее ворон, чем гиен, и Тэхён, сощурив свои блестящие глаза, всматривается в детали; голубая подсветка, металлические, как магнитом выделанные диски авентадора. Что-то подобное он видел весной в новостях, которые активно распространял университет в соц сетях. "Черт" Сейчас, приглядевшись, можно обнаружить в толпе обладателя машины, что стоял, облокотившись о неё. Заметь он раньше этого мелкого в медвежьего размера шубе, то пошёл бы через главные ворота. Если нужно – пошёл бы голым, словил на себе множество взглядов и удовлетворил нужду всех придурков дистанционно. – Смотреть недорого стоит, – парень низкий, неприятный, как и ребята за его спиной, – Но мне не жалко! Для друзей особенно. Когда тот оглядывается, посыл становится проще, чем дважды два. Хотя такие как они вряд-ли знают какие-либо подсчёты помимо нулей. Им будет плевать, сколько костей будет переломано – Тэхён только надеется, что не на видном месте. Иначе он не сможет ходить на работу и продолжать тренировки в зале. "Это будет худшим" – Хо-ох. Тянет один из них, когда как-то подозрительно наклоняется ближе, дёргает Тэхёна за рукав, вынуждая куртку сильно скоситься. Плотный круг из любопытных глаз и совсем тихие перешептывания раздражают желудок, недавно обожжённый кислым кофе; тошнота тянет, но сейчас у него только одна цель. Никто не должен заметить, что под его курткой пустота, иначе не досчитаться ему собственных рёбер и зубов – и в этот раз без шуток про подсчёты. – Наш хён. Тянет тот неприятно, руки на плечи укладывает и нарочно их вытягивает; и так понятно, что к Тэхёну никакого уважения нет. Вырываясь из хватки, Кан ждёт удара, кажется, даже готовится уклониться, но ноги не держат, и он отшатывается в сторону. – Не надо. Голос не дрогнет, но сипнет заметно; Тэхён бы душу продал за то, чтобы отложить эту встречу на чуть позже. Почему же именно сегодня, когда ноги от вчерашней тренировки болят, а от въевшегося запаха жгучего карри тошнит, он нарвался на этого придурка и шайку идиотов, не готовых выбрасывать старую игрушку с достоинством? Точно потные, грязные руки сковывают его и тянут вниз, вынуждая зимнюю, пуховую куртку со скрипом трещать по швам. К нему подходит Чоль, обладатель новейшей ламборгини, и поправляет своими короткими пальцами золотистые очки. – Перваши же не знают, – встретить именно его у старых ворот, коими пользуется только прокурившие себе легкие бюджетники спортклуба – смешно, – Нашего, как тебя там? Тайонг? Просто кусок дерьма? Противиться сильной хватке и тому, как тянут за ноющие запястья – тяжко; один из парней, выдохнув, напрыгивает на него и больно давит на плечо локтем. Тэхён умоляет свои дрожащие ноги выдержать всё, чтобы не встать на колени, но у него нет ни единого шанса на то, что его мольбы будут услышаны. Их больше, а Тэхёну сбегать со "сцены" равносильно самоубийству. – Что, сил нет выдержать доброту друзей? – голос кажется насмешливым, и толпа затихает, когда Тэхён всё же глухо ударяется коленями о старую брусчатку, – А я говорил тебе, беги от своей столовской свиноматки, она кормит тебя помоями! Не получая громких откликов от толпы, мелкий, точно грызун, улыбается своими выдающимися передними зубами, что светятся белым несмотря на рыжий закатный свет. Тэхён знает, что будет, и закрывает глаза; прекрасно понимает, из-за чего толпа тихо гудит, неприятно освистывая. Его руки заломаны назад с болью, что на пороге вывиха, и во рту ком. Он не хочет сломать себе руку ещё раз, не хочет опять получить чек на имплантацию нового зуба и молча кивать адвокату, который "проблемы не видит". Слабый, едва заметный пинок ботинком в колено и шорох одежды – хороший знак. "Ему так одиноко?" Улыбаясь тому, как через веки свет мелькает, он слышит, как смех становится громче; людям нравится. – Закончил? Спрашивает тихо, открывая наконец глаза; он так и знал. Все движения воздуха вокруг – пародия на разврат, что представляют себе парни каждый раз, только очередной богач рассказывает о своих походах в известные клубы. Движения, присущие животному, и идеальная, но от того не менее мерзкая, улыбка с алыми от гордыни щеками – издевательство, которое уже не трогает Тэхёна даже мельком. Детские забавы кажутся весёлыми для подростков, едва перешагнувших через свой пубертатный период, и он уже давно с этим смирился. – Ничего не напоминает? Чоль тычет пальцем в кого-то, что выкрикнул какое-то женское имя, и пока он что-то громко осмеивает, хлопая в ладоши, Тэхён вырывается из ослабших – таких неуверенных рук – и рвётся в толпу. Его попытка жалкая, но единственный шанс опозориться ещё больше – простоять на коленях до позднего вечера. – Что за вонь, – бросает кто-то, пока отталкивает Тэхёна от себя, – Мерзко. Впрочем, именно этого Тэхён и боялся. Толчок в грудь не жжёт, только дыхание сбивает и делает его и без того жуткий взгляд сумасшедшим. Страх, размешанный в бочке спокойствия, портит всё, но он не сдаётся; кратко оглядывает столпившихся первокурсников. Обожжённые холодным воздухом полоски кожи меж кроссовок и брюк вынуждают их кучковаться, каждый второй прячет руки в карманах, плечи жмёт. Никто из них, кажется, не боится своего старшего. Старшего, которого они возможно ни разу за семестр не заметили, и при следующей встрече только проводят долгим взглядом в спину. – Что за херня? Проходя в щель между парнями и какой-то девушкой, что стоит поодаль, словно бы опасаясь выйти за круг досягаемости того ублюдка, он кивает, но забывает извиниться. Ему эта зона "безопасности", что является короткой памятью мелкого богача на лица, не нужна. Ему нужно тепло, или лёгкие сейчас выжжет мороз; Тэхён только из принципа не плачет, думая, что отморозит себе и без этого красные глаза и щёки. – Это от него... Голоса тише, взгляды на спине до мурашек по коже, и уши режет неожиданное "ладно" и "короче". "Лучше быть мерзким" Вдыхая ледяной, дерущий горло воздух, он быстро ретируется. Мыслей нет, только улыбка, говорящая, что с ним физически всё в порядке и за бурную, переполненную алкоголем осень про него успели забыть. Больше нет глупого "белка", а старшие, те, чьи удары были больнее и точнее, явно перешли на новый уровень. "Если так продолжится, я смогу отдохнуть" Сжимая руку в кулак, он чувствует мандраж, но улыбается, когда разминает шею и не чувствует почти забытой ноющей боли от свежих ударов. Нет, ему ни капли не лучше от того, что он целый – это лишь удачные обстоятельства, подпортившие ему настроение и потушившие его огонь злости. – Я идиот, – чувствует, что опозорился тогда, когда позволил себе быть ненавистным к кому-то, что до дрожи челюстей неуклюж и похабен, – Точно такой же, как и они. Внутри неприятное чувство, и лёгкие переполняются, словно бы готовятся лопнуть; дыхание сбивается, и он жмурит глаза, вынуждая звёздочки летать вокруг. Проходя мимо стены какого-то – он ещё не разобрался, куда его ведут собственные ноги – серого здания, он рукой придерживается, и ноги сразу же сдают. Цепляясь за шероховатую поверхность, он чувствует, как лопается кожа на пальцах, и колени вновь, уже с досадной костяной болью, встречаются с асфальтом. "Лучше бы простоял на брусчатке на пару минут больше". – Айщ, – вздыхает, словно бы все это правда неожиданно, и старается перебороть свои мысли о том, что это было правда страшно, – М-м. Аккуратно собирая колени вместе, он переносит вес на свои пальцы ног – ему очень важно проследить за этим процессом – и застывает так. Рассматривает места, где джинсы пропустили доступ к белым ниткам, что уже местами потемнели от крови. У него упаковка пластырей в сумке – Тэхён уверяет себя в том, что всё в порядке и заживёт – поэтому медленно встаёт, давит на колени ладонями. Глаза красные, и хочется смеяться, когда он вместо времени на экране видит кровь, что сочилась из пальцев крупными, алыми каплями.

***

– Ого, – мужчина разматывает бинт с собственной руки, пока смотрит на сосредоточенного на пластырях парня, – Ты же вроде певец? Тэхён на это только кивает, приклеивая очередной пластырь на указательный палец. Его левая рука в самом деле выглядит ужасно, а из-за того, что он левша, не стоит сомневаться в том, как всё криво наклеено правой. Впрочем, восемь штук хорошо прятали нетипичные, по глупости полученные ранения, а ещё три на коленях, кажется, были для красоты. Кровь было видно, но менять их совсем не хочется. Он надеется, что не запачкает всё вокруг, и уже завтра сможет снять их. – Я тоже, когда впервые взялся за гитару, так увлёкся, что потом неделю в пластырях ходил, – мужчина сбрасывает бинты, разминает свои руки и убирает боксерские перчатки, – Удачи! – Спасибо. Делая небольшой поклон в сидячем положении, он собирает лёгкий мусор от пластырей, сжимает их в комок и шипит. Бумажки разлетаются, падая на пол, и теперь, сгибаясь, Тэхён чувствует боль на боку. "Опять" Он уже успел довести себя такой идиотской вещью, как общий мужской шампунь. Ментоловый, естественно. Будь он ванильным – хотя, он тоже должен на ранах щипать – вымерли бы все спортсмены. На часах всего пять – и он должен успеть на метро до того, как закончится рабочий день. Иначе, он себе слово даёт, расплачется в толпе от боли в ногах. Он так и не привык к дню ног, и, если честно, даже не знал зачем ему стараться. То, что случилось сегодня, должно было показать ему, насколько бессмысленны были его занятия в течении этих пяти месяцев. Хотя, разве дело не в том, что ни одно упражнение не нацелено на то, чтобы выдерживать чужие издевательства? – Удачного вечера! Желает девушка на ресепшене, и Тэхён медленно на пару с тишиной, выходит из здания. Мельком взглянув на себя в отражение полупрозрачной двери – а ещё он у зеркала в зале рассматривал свои губы – он вспомнил, что где-то в карманах куртки у него была гигиеническая помада. Аккуратно изучая содержимое карманов, он поджимает губы, надеется, что это пластыри мешают ему найти её – и шумно выдыхает носом. "Они достанут меня" Прекрасно ведь помнит, что там экстракт с ароматом якобы лечебной клубники; розовая глянцевая этикетка. "Может уехать?" Он ещё на первом курсе думал о том, чтобы перевестись в другой университет – и плевать, если тот будет немного хуже – а сейчас точно сходит и подаст заявление о переводе на заочное. Возможно, ему даже удастся скрыть это от матери. Отбрасывая странное чувство в груди, он рассматривает витрины торговых центров поблизости и невольно принюхивается. Запах карри всё ещё на куртке, и он знает, что выстирывать её не будет. "Мне стоит заказать новую через интернет магазин?" – Эй, – слышится со стороны огромной клумбы, и Тэхён уверен, что это не ему, – Подожди! Впрочем, может ли хоть что-то отвлечь его? Голос не кажется близким или в чем-то нуждающемся, поэтому он бежит вперёд. Кажется, теперь это его привычка; убегать, когда слышишь знакомый голос, а не наоборот. Оставляя кого-то позади, не замечает, как ноги приводят его на знакомую ему улицу. Обычно он по ней в хорошую погоду добирается до дома, минуя три станции метро, что находятся через улицу параллельно его дому. "Может, куплю карты сегодня?" Отбрасывая мысли о том, что произошло сегодня, Тэхён поправляет пятернёй волосы. Переходя на шаг, он рассматривает хорошо знакомые прилавки и дома; невольно прислушиваясь к разговорам продавцов, он неловко улыбается. Кому-то символично предлагают зелёного лука к большому пакету овощей, и этот кто-то смеётся, соглашаясь. Если он успешно отучится в своём университете до четвёртого курса, то к нему тоже будут так душевно относиться? "Ни в жизнь" Хотя разве ему нужны продукты? "Меня достанет думать об этом" Единственный человек, что часто его видит, даже не может сделать для него скидку. В круглосуточном у дома, где он едва ли набирает на пять тысяч, он скорее нежеланная трата времени, чем постоянный клиент. "Дедушка с раритетного уже забыл меня" Оборачиваясь как-то по привычке, Тэхён тянет куртку вниз, чтобы было не так холодно. "Кто следит за мной?" – Он заметил! Прячась за высокой клумбой с какими-то кустами, парень только привлекает всеобщее внимание; к тому же, его вид далёк от классического. Длинные волосы, чёрная с жёлтыми пятнами шапка и кожаная куртка; кто в здравом уме одевается так легко? Ему жутко повезло, что чёрная тканевая маска на лице не давала всем увидеть, как он разговаривает с самим собой. "Зачем ты прячешься?" – Уйди, голос в голове, – махая рукой, он по привычке повышает голос, – Я не должен был соглашаться! "У тебя что, нет выбора уйти?" Весёлый голос вынуждает парня напрячься; он никак не может вспомнить, как выглядел его обладатель. Разве раньше у него были такие проблемы с памятью? – Ага, чтоб меня стрельнули как голубя, знаю, – несмотря на прохожих, что косятся на него, он выглядывает из-за клумбы посмотреть на удаляющуюся спину, – Всё, не мешай мне, Второй! "Но тебя бы не..." – Ты уже досоветовался, теперь я выгляжу как сталкер! А я даже не знаю, как уехать домой! Кстати... "Ни в жизнь!" Весёлый смех и краткое "серьёзно" совсем не радуют Бомгю, что всего лишь старался сделать свою работу побыстрее. "Я занят, Шестой, пока-пока!" Сжимая в руках розовый тюбик – помаду, он быстро обходит клумбу и следует за каштановой макушкой в чёрной куртке. Правда, это не так легко – вокруг много чёрных курток, а различие между чёрным и коричневым едва заметно. Бомгю в принципе сконцентрироваться сложно; у него были странные привычки. Например, обходить группы людей; это не так легко, когда университет совсем рядом, и улица не такая широкая. Ему даже кажется, что чем дальше он их обходит, тем сильнее их интересует. "Почему?!" Ноги правда его не слушаются, не смотря на внутреннее недовольство, и вынуждают обходить, переплетаться и спотыкаться. Взгляды жгут на затылке, и сейчас Бомгю сильно-сильно ненавидит своё естество. Как можно было так долго и упорно игнорировать живых людей, что теперь ходить по улице даже при свете солнца не кажется безопасным? Сейчас он прекрасно понимает, почему Второй отказался от этого тела: в нём столько побочек, что исправить за короткий срок даже Богу не под силу. "И как мне с этим разбираться?" Шагая, он старается наступать на носочки, чтобы каблуки не стучали; получается неуклюже, но не так плохо, как он думал. Разве что лодыжки ныли от этого "шпионства" на пару с быстрой ходьбой. Ему сейчас тяжело даже предположить, куда Тэхён так спешит, и почему позвать его не получилось даже со второго раза. Он уверен, что его голос был достаточно громким. – Может, он избегает меня? "Конечно." Голос в голове испугал его, и он сразу же дёрнулся в сторону. Стряхивая с плеча странное чувство, он притворяется, что испугался жука. "Второй, какого чёрта?" Не получая ответ, Бомгю резко поворачивает голову в сторону дороги. Разве он сможет догнать Тэхёна сейчас, когда он даже несмотря на отсутствие толпы не видит знакомого силуэта? "Я не читаю твои мысли." – Где он? – спрашивает тихо, пока спешит вперёд, – Пожалуйста? Он уверен, что увидит Тэхёна, если чуть-чуть поспешит. Даже если ноги заплетаются, и голову кружит от свежего воздуха, смешанного со жженым сахаром, что готовят уличные ларьки на каждом углу. "Я – твоя надежда." Гордо заявляет голос в голове, и Бомгю видит как под ногами свет зажигается; яркие, солнечные кружочки тянутся далеко вперёд по улице. "Даже спасибо не скажешь?" Улыбаясь на это, парень быстро шагает вперёд. "Серьёзно?" Бомгю слащавым голосом произносит заветную благодарность. – Я не сомневался в тебе и знал, что ты поможешь! – вслушиваясь в фоновый шум улицы, он понимает, что его старший смущён, и спешит добавить, – Спасибо, солнышко-хён! Смеётся тихо и следует по ярким кружкам к своей "судьбе". Так в дораме называли половину из единой любви, и Бомгю это очень понравилось. Впрочем, Тэхён ему тоже понравился – и это даже не смотря на то, что тот его уже неделю игнорирует. Он с самого первого дня старается подобраться к нему, но решился обратиться напрямую только сегодня. Никогда, никому и ни за что не признается в том, что специально поднос с едой перевернул. Ему казалось, что это похоже на ту дораму, которую он нашёл в своем ноутбуке среди избранных. – Безделушки? Отвлекаясь от бездумного бега за яркими кружками, он видит перед собой большую деревянную вывеску, где выжжено печатным почерком "Антиквариат". Не утруждая себя разглядыванием витрины, он тянет на себя большую, с красивыми узорами дверь и слышит как ласково звенит колокольчик, и чьи-то разговоры на миг прерываются. – Добро пожаловать, – мужчина смотрит на него, опустив очки в золотистой оправе, и, слабо кивнув, возвращается к разговору, – Крапленая партия вышла тиражом в двадцать тысяч, на руки даётся только в двух экземплярах. Мне свезло получить четыре для коллекции, но... Игнорируя безумно интересный рассказ, Бомгю пару секунд смотрит на спину Тэхёна; тот время от времени кивает, вынуждая мягкие, каштановые волосы качаться в пропитанном уютом помещении. На бордовых стенах картины знакомые, что несколько веков рисуют безустанно, а на столе лампадки из цветного стекла; они у Бомгю чувство ностальгии вызывают. "Я стану старым как Пятый, если назову это милым?" Смешок прячет в кулак и, развернувшись к Тэхёну, который так его и не заметил, подходит ближе. Разговор о каких-то картах не казался интересным; в картоне, что поблескивает красиво из-за света электрической лампы, нет ничего необычного. Это не больше, чем те же деньги – красивая бумажка. Вот только для Тэхёна это искусство. Перед ним на куске красного велюра уже вскрытая упаковка карт. На упаковке жирным шрифтом написано "орбит", а на заднике пятидесяти двух карт, без учёта пары специальных, один и тот же круг. Только рисунки на нём немного отличаются. Какой-то астронавт, гномик, и много другого. – Для чего они? Бомгю спрашивает аккуратно, когда молчание затягивается, а следить за Тэхёном становится в тишине даже как-то неприлично. Он руки складывает вместе, и смотрит внимательно; словно бы боится, что его могут обвинить в краже. – Для игры в грязный покер, – парень усмехается, смотря на карты перед собой, но когда переводит взгляд на Бомгю, резко мрачнеет, – Ты... В первую очередь Тэхён замечает длинные чёрные волосы и только потом осознает, кто был перед ним. "Он преследовал меня с обеда?" От одной только мысли бросает в дрожь; смотреть на этого парня в кожаной куртке, когда на дворе чуть больше пяти градусов откровенно страшно. Кажется, что он сумасшедший, и Тэхён не удивится, если вновь оказался в центре событий. "Кому понадобилось подсылать ко мне этого парня?" – А, я передать тебе хотел кое-что, но... Бомгю тянется к карману, но его руку останавливают; сначала он даже удивляется тому, что до него касаются; пальцы, полностью перекрытые пластырями, не долго держатся за холодную кожу. – Это ваш друг? Владелец аккуратно складывает карты обратно, в упаковку, и Бомгю едва ли не светится от ожидания; неужели он правда похож на его друга? – Да, да, – на лице у Тэхёна формальная улыбка, и он меркнет на фоне Бомгю, – Можете отложить их? – Конечно. – Спасибо, большое спасибо! – Бомгю отвечает за него и, качая головой от радости, перехватывает свободную руку крепче, сжимает, – Пойдём. "Ой" Ощущение липких краёв пластырей сразу же вынуждает его разжать руку и обеспокоенно глянуть на идущего за ним парня. Тот совсем немного ниже, и, он точно знает, только на год младше. Его лицо непроницаемо, и Бомгю не уверен, что под этими пластырями. Видимо, он не следил так внимательно, чтобы запомнить это, но он чувствует себя уверенно, когда их позиции сменяются, и он сам шагает за Тэхёном, который ведёт его куда-то за угол. – Что ты здесь делаешь? Спрашивает, в глаза не смотрит; и руку вырывает. Бомгю от отсутствия тепла совсем немного грустно. – А, я? – удивляясь, он суёт руки в карманы, – Зачем я зашел? "Если я попробую подкатить сейчас, то всё получится?" В глазах собеседника читается краткое "выкладывай" и у Бомгю просто не остаётся времени на выбор. – Выпьешь со мной кофе? "Надо было сказать: сходишь? Или правильно говорить: в кафе?" – Что? Кто там будет? – Ты и я. Бомгю улыбается, ждёт момента, когда можно будет вложить в чужую руку помаду и, возможно, в этот раз он сможет. Завоюет его внимание, докажет всем, что он не безнадёга. – Зачем ты зовешь меня? "Он ненормальный." В голове Тэхёна пусто, когда он смотрит на этого, безусловно, странного парня. Сегодня утром он казался ему не таким плохим, но уже к вечеру стал раздражать. Разве может настолько неаккуратный и глупый человек быть в шайке Чоля? "Его попросили передать мне что-то?" – Я хочу, – Бомгю старается подобрать слова так, чтобы не спугнуть, – Провести с тобой время. Тяжело выдыхая морозный воздух, Тэхён чувствует, как желание закурить растёт. Он редко сталкивается с такими придурками. – Давай, – протягивает руку, – Но больше не лезь ко мне. Бомгю протягивает руку и касается ледяными пальцами до тёплой ладони и вскоре полностью покрывает чужую руку. Ему кажется, что это нормально, и он не может упустить момента. – Романтично. Услышав это, Тэхён одёргивает руку назад. Помада выскальзывает и разлетается на две части, катится в разные стороны. Вот только ему до неё дела нет, он смотрит на Бомгю с презрением и идёт на попятную. – Ненормальный. Бросает мельком, и, наконец, отводит взгляд вниз; там его помада. Безнадёжно испорченная, как и момент, когда он может пересмотреть своё поведение. Он сбегает из этой подворотни сразу же, не задумываясь о Бомгю, который уже присел на корточки, чтобы собрать помаду. – Дурачок, – подбирая две части, парень видит, что скол на крышке стал немного больше, – Почему он такой упёртый? Повышая голос, Бомгю медленно идёт в сторону главной улицы; он неосознанно следует за почти померкнувшими золотистыми пятнами, и вновь встречается с большой, деревянной вывеской. – Здравствуйте! – слышится сразу после того, как колокольчики перестают звенеть, – Вы решили приобрести карты сейчас? Бомгю кивает, улыбается добродушно и сразу же подходит к прилавку. – Те карты с кружочком, – показывает пальцем круг, – Пожалуйста.