как снег на голову

– Ты пойдёшь сегодня? – Бомгю касается чужой руки, но его сразу отталкивают, – Я думал спросить Кая. Он бы хотел просто порадоваться встрече с Тэхеном, но на сердце скребутся обида и надежда, что ему хоть что-то ответят. Последние несколько дней он от Кана ничего не слышал; словно бы вся их дружба держалась на посещении одного университета. – Но он откажется. "Как и ты, Тэхен-а" Бомгю не смотрит ему в глаза, так как каждое его сообщение было проигнорировано, даже то, где он умоляет Тэхена отправить ему хоть что-то, чтобы понять, туда ли он вообще пишет. В нем плещется капелька обиды и жжет мокрой дорожкой легкие. – Давай увидимся во время каникул. Он неловко перебирает собственные пальцы и боится взглянуть в глаза напротив; он уже чувствует, каким будет ответ. – Нет. Тэхен отвечает так, словно бы их дружба ничего не значит, и Бомгю кивает, медленно шаг назад делает. Он совсем чуть-чуть расстроен тем, что его судьба такая нахальная и колючая. Впрочем, у Тэхена для Бомгю есть кое-что. Тихие шаги и хлопок дверью раздевалки, за которой никого нет. Только сумки, закрытые шкафчики и усталость в ногах. Он так долго трудился в зале, что почти забыл, для чего все это время старался, забыв про телефон и навязчивые звонки. "Бесит" Что-то вскипает, когда дверь, что он пнул ногой, не открывается; боль неприятная, а чувство того, насколько он слаб, раздражает до дрожи. "Он считает меня лгуном" Бьет по ящику сильнее, и ещё раз, ещё раз, ещё раз. "Я не смог" Руки желают содрать железную дверь с петель, разорвать её на куски; но даже сама мысль сделать это не дает ему унять себя. Он ногой захлопывает ящик, и только тот чуть приоткрывается, бьет кулаком. "Ненавижу" Его желваки напряжены так, что ещё чуть-чуть и вены на шее лопнут. Он скатывается на пол и сжимает волосы в руках до жгучей боли. Он бы перегрыз глотку всей "полуспортивной" команде, но сама мысль об их теле вынуждает его схватиться за живот. Тошнота в горле жжет как желчь, и мурашки идут по коже от одной только мысли. Он жмурит глаза и тяжело дышит, старается успокоить горячую кровь. Скрип входной двери отвлекает его, и он сразу же поднимает голову. – Тэхен-а? – Уйди, – он смотрит на Бомгю, пронизывая его взглядом насквозь, – Иди отсюда. – Твои руки– – Серьезно, – ему не нравится, что тот закрывает за собой дверь на замок, – Проваливай. Раздражение в нем растёт, и каждый шаг Бомгю в его сторону вынуждает сжать кулаки сильнее; на ладонях точно останутся следы полумесяцы от ногтей. Он в шаге от него и садится рядом, медленно движется ближе, и теперь Тэхену кажется, что он сумасшедший. Только Бомгю тянется к нему, и рука застывает между коленом и грудью, Тэхен отталкивает её от себя. – Дай мне помочь тебе! Для Тэхена сейчас он выглядит тошно; надменно, до дрожи ненавистно и, он делает паузу, когда думает об этом; неприкасаемо. – Вот, если что, держи тут, – Бомгю коленом касается ноги Тэхена, когда садится как он, спиной к ящикам, – Но не дерись со мной! Рукой хлопает по месту чуть выше колена, и следит за тем, как тот лишь нахально проходится по нему взглядом. Впрочем, Бомгю это не мешает; он лишь касается его плеча, а после быстро наваливается на него и обнимает крепко-накрепко. Тэхен пытается оттолкнуть от себя Бомгю, но тот скользит коленями по плитке и, в итоге, падает на него; он бы с радостью утонул в объятьях, но Тэхену эта идея явно не нравится. Последний успешно выворачивается, отцепляет чужие руки от себя и одну в запястье сжимает; тянет в сторону, чтобы тот не держался за него и не развалился лужей на кафельной плитке. – Ай! – Бомгю жмурится, и отскакивает, вырывая руку, – Больно! Тэхен теряет всякое желание рушить все вокруг, когда видит, как Чхве хватается за запястье и тихо что-то мычит. – Идиот, – назад голову запрокидывает, – Я просил тебя уйти отсюда. – Я не уйду. Бомгю гладит свое запястье, опустив голову; он кажется до жути надутым. Тэхен на это только цедит тихое "достал" и медленно встаёт. Он смотрит на Бомгю сверху вниз и чувствует, что в самом деле остыл. Ему даже стыдно за то, что он вспылил на него, но все ещё не может поверить, что тот решил обнять его в такой момент. – Что ты хотел сделать? "Завалить меня и побить?" – Я думал, если обниму – ты растаешь, – кажется, кто-то пересмотрел хороших фильмов, – Вообще-то ты сказал, что я красивый! – О чем ты? Тэхен не видит в этом ничего логичного и подходит ближе к Бомгю только потому, что тот сидит рядом с его шкафчиком. Раскрывает его и забрасывает на плечо белое полотенце; ему нужно прийти в себя и сдать бег. – Если бы это было правдой, ты бы не тронул меня. Взгляд опущен вниз, но боли на запястье уже нет. Только немного тревоги из-за того, что он называет "остаточным" опытом этого тела и слабостью в ногах. Эти большие бедра были бесполезны; Бомгю даже не удивлен тому, что на них были царапины. – Это была правда, – Тэхен наклоняется к нему, берет под руку и тянет вверх, – Тебе нужно идти. Кажется, для него вот так поднять Бомгю совсем не проблема; он за локоть ведет его к выходу, открывает перед ним дверь и подталкивает. Чхве осознает, что произошло, только после того, как дверь за ним захлопывается. "Нахал!" Он бы обижался ещё долго, но толпа парней, надвигающихся со стороны стадиона, вынуждает его быстро убежать вперёд по коридору. Его тело действует на автомате, когда прячется за поворотом и прислушивается к голосам; он напряжен ровно до того момента, пока дверь не захлопывается, и вокруг не нависает звенящая тишина. "Почему я сбежал?" Приходя в себя, он наконец вспоминает, для чего приехал сюда. Он даже слышит свист тренерского свистка; ему нужно сдать нормативы, если он хочет остаться студентом ещё на семестр. Если Тэхен хочет быть его другом только в университете, то ему нужно, как минимум, закрыть сессию. – Стометровка! – громкий голос тренера расходится эхом, – Факультет, имя, фамилия, а потом, по команде, стартуете. Сначала пробный, потом результат записывается. Все понятно? Бомгю спешит, чтобы успеть занять место в ряду, и сдерживает сбитое дыхание; словно бы тренер по одному только дыханию может определить, опоздал он или нет. Из ряда первым выходит высокий брюнет, хорошо знакомый Бомгю. – МИИ, фортепиано, – начинает с низкого старта, ждет команды, – Хюнин Кай. Он стартует сразу же после свиста, и все за его спиной; они с Бомгю были в одном потоке, и однажды он помогал правильно настроить старенькое пианино в классе изобразительного искусства. – Шестнадцать тридцать две. Кричит с другого конца один из студентов, и тренер медленно записывает результат в журнал. – Дальше. – МИИ, гитара, – встречается с взглядом преподавателя, и громче добавляет, – Чхве Бомгю. Занимает низкий старт, и, только слышит свист, стартует; он бежит даже слишком быстро. Он не замечает момента, когда его ноги запутываются, и он падает, выставляя вперед ладони. Его переворачивает, и все, что он видит, это потолок, который качается волнами. К нему сразу же подбегает Кай, что как раз шел обратно. – Ты в норме? Бомгю смотрит в его лицо, и принимает протянутую руку. Он встаёт медленно, и чувствует, что его подвели именно бедра. Сейчас одно из них болит ужасно, словно бы он им что-то сломать пытался, и хромает обратно под тихие смешки студентов. Утирая рукавом олимпийки только выступившие слезы, он чувствует жгучее чувство на щеке. Чужие слова и смешки проходят мимо него; его голова пуста. – Живой? – тренер кивает на место рядом с собой, – Ты просто испугался. Садись. Будешь записывать время. Кивая, Бомгю садится рядом, принимает журнал и слушает указания. Как оказалось, тренер был не таким уж и злым. Отмечая время каждого карандашом, он временами вытирает слезы, что почему-то продолжали капать, а чуть позже начинает вписывать цифры синей ручкой. Результаты сильно отличались от тех, что были на соседней странице. Когда пришло время тысячеметровки, цифры стали отличаться ещё сильнее. – Сейчас будете сдавать прыжок в длину и подтягивания, готовьтесь, – они быстро перебрались в другую часть стадиона, – Перерыв десять минут. Посмотри пока список на синей закладке. Бомгю кивает, и по закладке находит список студентов. Подтягивания и прыжки в длину. Сверяя фамилии, он кивает, записывая внизу, что всего двадцать два человека, и из интереса проверяет соседнюю страницу. Там уже вписаны результаты, и Бомгю неловко стучит пальцем по знакомому имени. – Тренер, извините, – он привлекает внимание, а после пальцем показывает на список, – А это какая группа? – Зачем тебе? – У них результаты намного лучше, – его взгляд особенно цепляется за последнюю строчку с фамилией Тэхена, – Скажите? Пожалуйста? – Хм, – тренер усмехается, а после указывает на верхнюю строку, – Эти студенты сдавали национальный норматив для своих спортивных клубов. – А он, – сразу же тычет в "Кан Тэхен", – Тоже в каком-то клубе? Его имя стоит отдельно. – Он поспорил со спортсменами, что сдаст президентский норматив. "Поэтому Тэхен был так занят?" – Сдал? Бомгю смотрит на, пока ещё не понятно насколько хорошие, двадцать шесть подтягиваний и прыжок на два метра и тридцать два сантиметра. Результат был в одном выше других, а в другом особо не отличался. – Скажите, ну! Пожалуйста? Смотрит круглыми глазами, совсем забыв о ссадине на щеке; тренера это не цепляет, и он становиться серьезней. – Спортсмены сдавали национальный, а он – президентский, – говорит тише, – Даже не будучи спортсменом. Конечно не смог. Это просто бессмысленно. Мужчина выдыхает и забирает журнал из рук Бомгю; словно бы он что-то понял за такой короткий разговор. – Тебе лучше не думать об этом. – Спасибо! Кивает, и сразу убегает в раздевалку; там, возможно – он очень надеется – все ещё сидит Тэхен. Последний, даже несмотря на свою злость, должен был дождаться его. Прошло всего десять, максимум двадцать минут, он бы только успел выйти из душа. "Тэхен старался для этого" В голове нет ни одной мысли, что ему сказать при встрече; он лишь хочет побыстрее увидеть его. Словно бы от одного только осознания, он сможет помочь ему справиться с таким глупым проигрышем в споре. Горечь обиды на парня испаряется как по волшебству. "Он хотел пойти со мной" Бомгю сдерживает улыбку, сомкнув губы в плотную полосу; он уже перед дверью в раздевалку и аккуратно хватается за дверную ручку. Его сердце стучит, словно бы знает; знает, что за дверью Бомгю ждет совсем не то. Он находит его фигуру у своего ящика. – Тэхен-а? – он тяжело выдыхает, когда видит, его, – Я, я... Он подходит ближе, и не знает, как ему стоит реагировать; в руках у парня его приглашение. Вскрытое, наверняка пару раз вычитанное. Бомгю взял его сегодня специально для того, чтобы успеть закупиться одеждой по дороге и сразу же поехать к какому-то, вроде, коттеджу. – Ты бы мог получить его, – все слова путаются, но Бомгю улыбается, – Просто спросив меня. Тэхен смотрит на него растерянно, совсем не понимая, почему он улыбается; он должен злиться. Должен вспыхнуть из-за этой ситуации, и не принимать никакие факты. "Я идиот" Повторяет внутри себя, чувствуя, как легкие распирает, и сразу же опускает взгляд; он сейчас не должен быть оправдан. – Я понимаю. Бомгю собирает руки в замок, словно бы родитель смотрящий на нашкодившего ребенка; но Тэхен его не понимает. Не понимает, что тот чувствует его душу, нуждающуюся в обществе. Сейчас, даже если это обыкновенная кража, Бомгю видит в этом смысл. Он теперь знает, как тот старался, и знает, что это может много значить. Разве он не должен быть счастлив из-за того, что он так долго готовился? Разве Тэхен не заслужил этого? Просто ему попался довольно глупый Бомгю, что совсем не умел думать. – Прости, что– – Заткнись, – Тэхен не понимает его, и ударом ладони в его грудь отдаёт письмо, – Просто... Он не спешит убирать руку, давит. – В этом нет ничего страшного, – Бомгю слышит как сбито дыхание у Тэхена, – Ты можешь забрать его себе. Его рука тянется к мокрым, каштановым волосам парня; он хочет погладить его и обнять, дать ему успокоиться. Но сейчас тот толкает его письмом в грудь сильнее. Бомгю собирает руки на груди, чтобы письмо случайно не упало на мокрый кафель. – Спроси у Кая, как выглядит его приглашение, – обходит его, чтобы покинуть раздевалку, – Не уходи без меня.

***

– Мы к преподавателю Мин, – показывает ключи, – Настроить инструменты. – Проходите. Охранник, кажется, не особо ими заинтересован; у него какие-то отчеты, либо кроссворды. Бомгю тихо шагает по широким белым плиткам следом за Тэхеном, что зачем-то привел его сюда. Он, может, и рад, что Тэхен запомнил его способность к настройке инструментов, но сейчас его околевшие красные пальцы не способны даже двигаться без тряски. Проходя коридор в другой корпус, они поднимаются по лестнице и доходят до самой крайней двери; в коридоре нет ни окон, ни света. Лампы выключены именно в этой стороне, и он идет, доверяясь Тэхену. Ключ в замочной скважине трещит, и вскоре дверь плавно открывается. Парень по хозяйски входит, сразу же щелкает переключателем, и кабинет наполняется жужжащим холодным светом. – Помимо этой царапины, – Тэхен смотрит на него внимательно, пока сбрасывает с себя куртку, – Что-то ещё болит? Он складывает куртку на стул и сразу же взглядом обводит кабинет. Половину кабинета занимали музыкальные инструменты, среди которых была и его старая гитара; за последний месяц никто так и не переставлял инструменты. Если бы Тэхен не заходил, чтобы убрать пыль, то он и представить себе не может, как бы здесь учились дети. – Я упал, – Бомгю повторяет уже в сотый раз, но даже несмотря на то, что Тэхен видел эту царапину днем, не верит, – Когда сдавал бег. Занимая место на одном из стульев, он собирает руки поближе к себе и носом утыкается в ворот холодной куртки; он сидел на улице несколько часов и промерз до костей. Ему кажется, что его ноги, в особенности кончики пальцев, больше никогда не отмерзнут. – Сильно замерз? Кивает, пересчитывая собственные пальцы; он гладит их и щипает, чувствуя, как медленно приливает кровь. Декабрь был солнечным, но разве кто-то говорит, что из-за этого теплее? – Кай сказал что там должен быть код, – он полностью погружен в изучение собственных рук, – По которому можно найти группу в телеграм. – Я знал это. Тэхен улыбается неловко, показывая зубы, но потом отвлекается на учительский стол. В ящиках должна быть аптечка. Она здесь с разрешения преподавателя, чтобы тот не отчитывался потом, на что тратится материал из аптечки, где все на государственный бюджет куплено. – Да? – Никто сейчас не делает приглашения на бумаге. – Тэхен понимает, что знает ответ на на следующий вопрос, – Знаешь, зачем они пытались обмануть тебя? Вытащив пластмассовый короб с красным крестом посередине, он сразу же возвращается к Бомгю, что все никак не мог оторваться от своих рук. На ладонях тоже мелкие царапины и покраснения, но не такие серьезные. – Сними куртку, – Бомгю послушно расстегивает, – и Олимпийку тоже, я осмотрю тебя. – Не надо, – Бомгю пихает в него куртку, но олимпийку застегивает до самого горла, и прячет в ней подбородок и губы, – У меня только здесь ссадины. Протягивая ладони, он показывает на мелкие царапины и медленно переводит взгляд со своих рук на руки Тэхена. Теплые, что удивительно, и едва ли его касающиеся. – Ты так долго ждал? – Я знал, что ты вернешься, – Бомгю следит за тем, как Тэхен на ватку капает чем-то, а после тянется к его лицу, – Я не мог оставить твою сумку. Это тебе за то, что не бросил мои наушники. Щурится, чувствуя, как печет на щеке; рана была совсем розовая, а небольшие, уже засохшие горошины крови неприятно цеплялись за вату и отрывались от кожи. Позволяя Тэхену пройти мокрой ваткой и по носу, что был красным совсем не из-за ранения, он тянется к его рукам. Мягко обхватывая запястье, отводит от себя неприятно пахнущую ватку, что уже покрыта алой кровью, и морщит нос; ещё немного, и он чихнет. – Они тоже дали мне фальшивое письмо. – Так ты сдал? – видит, что Тэхен отрицательно кивает, – Значит, ничего хорошего бы там не произошло? Молчание между ними странное; они смотрят в глаза друг другу, и Бомгю сдается первым, отворачивается. – Они бы избили нас? Бомгю спрашивает тихо, но вскоре зависает взглядом на руках Тэхена, когда тот касается его застежки на олимпийке; сглатывает, когда слышит, как в тишине жужжит молния, и когда с него её стягивают, проглаживая на плечах, он осознает, что происходит. – Спасибо? И, что ты? Дергает руками и пытается встать, чтобы не дать Тэхену стянуть её полностью; вот только последний немного сильнее и совсем скоро олимпийка оказывается в его руках. "На нем обычная майка" – Йа! – У тебя локоть разбит, – показывает потертость с красным пятном на рукаве олимпийки, – Разве не ты говорил, что если вовремя не обработать, то останется уродливый розовый шрам? Бомгю удивленно выворачивает руку, чтобы посмотреть, и шипит от боли; как он мог упустить это? К тому же, разве тогда, сдирая с его пальцев пластыри, он не спал? Тэхен в ответ на мозговой штурм Бомгю только улыбается, и, дернув его за руку – и все равно что тот ноет из-за уже засохшей ранки – протирает поверхность локтя смоченной в спирте ваткой. Он замечает, что его руки холодные, как и все его тело, но старается это проигнорировать. "Если бы я знал, что он сидит на скамейке у входа, то пришел бы быстрее" – Я вообще тебя не ждал, – отвечает, словно бы мысли читает, – Но я не знал, куда деть твою сумку, и взял её с собой, чтобы ничего не украли. Он сам не знает, о краже чего может идти речь, но продолжает. – Разве мы не стали друзьями? Сейчас некогда безумно вкусный обед в первой попавшейся кофейне казался ему отвратительным. Убегая от кучи придурков, что пытались доказать его надменность и придурковатость, он даже не задумывался о том, что это нечто особенное. Это его обычный день, с странной параллелью в виде Бомгю. – Даже сейчас мы не друзья? – Мы с тобой не друзья, – он даже не хочет думать об этом, – Если станем ими, я буду жалеть. Оправдывает себя неизвестными предположениями, а после, только приходит время заклеить локоть пластырем, он мельком рассматривает его руки. Он не видит синяков или чего-то подобного, но пока он находит удобное положение руки для приклеивания пластыря, видит белые полосы. – Ты не пожалеешь! – Бомгю замолкает, когда видит, как Тэхен застывает, не доклеив пластырь, – Тэхен-а. Последний смотрит на них внимательно. "Из-за чего?" Множество ровных, тоненьких белых шрамов украшают полукольцами все запястье, пара дотягиваются до предплечья; Тэхен раньше никогда не задумывался об этом. – Раз мы не друзья, то я должен знать, где мы, – Бомгю встаёт, только ему приклеивают пластырь, – Что это за место? Принимая олимпийку, он сразу же надевает её; только делает вид, что этих шрамов нет. Поддерживает спектакль, в котором их нет – да он был бы рад, если бы этих шрамов, вызывающих множество бессмысленных вопросов, не было. – Это кабинет музыки, здесь преподаёт, – Тэхен не знает, как назвать эти отношения, – Хороший друг моего знакомого. Бомгю принимает в руки аптечку и несёт её туда, где она, вроде, должна быть. В ящиках стола. – Я был знаком с настройщиком инструментов, который курировал мою школу и несколько других, в том числе и эту. Мы быстро сдружились после того, как я помог ему перетащить инструменты. Благодаря ему и преподавателю, разрешившему приходить сюда, я сейчас учусь в университете и играю. "Может быть?" Бомгю оставляет аптечку, но заглядывает в ещё один ящик. Он с дрожью поднимает фотографию в рамке. Парень так затерялся в своих мыслях, что совсем забыл обо всем, даже о своей воде и таблетках. – Там на фото преподаватель Мин и мой друг, – Тэхен закрывает глаза, – Сейчас он лечится где-то за границей. "Второй?" – Чон Хосок.