Лунная соната

Гречкин спускается из своего кабинета только после того, как из гостиной с запыленным фортепиано раздаëтся приятная мелодия. Знакомая до дрожи в руках. Мама.Первое что вспоминает Кирилл. Мама всегда играла "Лунную сонату"перед сном и обожала смотреть в окно. До сих пор Гречкин запрещал трогать фортепиано, передвигать или играть на нем. Но Лëша не знал. А ещë более странное, Лëша любил эту композицию. От чего-то она всегда была в голове и это первое, что Макаров вызубрил наизусть. "Лунная соната" в жизни Алексея была первым произведением, которое он сыграл ещë будучи десятилетним, а в душе Гречкина первым приходило на ум только этот кусочек искусства. Хоть в чем-то они нашли сходство. От чего-то Кириллу не пришло ничего лучше в голову, как подойти со спины к Макарову и запустив длинные пальцы в волосы, начать массировать светлую макушку, которая переливалась под холодным лунным светом. Лëша лишь повернул голову на раздражителя и посмотрел в глаза полные непонимания и грусти. Резко звук обрывается. У Кирилла в ушах  тишина и только лëгкое стрекотание кузнечиков во дворе не даëт поверить в то, что он оглох.. Совсем как Бетховен. -Что случилось?!- Лëша развернулся туловищем к Гречкину, который прожигал в Макарове дыру тем холодным взглядом. Кирилл даже не собирался вытаскивать руки из мягких волос своего предмета воздыхания. -Ничего, просто на то, чтобы играть на этом фортепиано, был запрет.- с оттенком напыщенной милоты, Гречкин пытался успокоится. Сейчас он либо будет в гневе, либо просто расплачется. Те воспоминания были успешно разблокированы, но вместе с любовью и грустью мешался тот гнев на отца. Не зря из-за него и застрелили маму. Долбаный бизнес. Гречкин готов был материться, орать, ругать Макарова как это было со служанками, горничными, дворниками, гостями и т.п. , но не с Лëшей. Гречкин готов был держаться только из-за этого мальчугана, который уже торопился извиниться, выбежать из комнаты, а желательнее из дома, а ещë лучше из города. Но этого не нужно было. Кирилл только присел рядом, и обнял Лëшу. Что это было? Да чëрт его знает! Макаров в тот момент чуть воздухом не подавился. И только севший, охрипший и такой родной голос около его шеи молил о том, чтобы он продолжал. -Научи меня, умоляю.- Лëша в тот момент почувствовал тëплую каплю на своей футболке. Понял что это были слезы и попытался обнять крепче, на сколько это позволяла банкетка и сломанная нога. Лëша ещë никогда не слышал такого истошного вопля отчаяния, и в принципе не слышал такого от Кирилла, но всë встало на свои места. -Прости.- глухо прозвучало от мажора, когда он резко отцепился от Макарова и поднявшись, уже хотел ускользнуть в свой кабинет и нахлестаться виски из бара, но его остановили. - Я могу научить.- и на лице застывает улыбка. Макаров будто и вовсе никогда не плачет, вовсе никогда не унывает. В глазах те самые звëзды, в голове тот самый дурман и Кирилл пропал. Просто потерялся. Непонимание и недоверие в Кирилле подсказывало уйти и исчезнуть где-то на кожаном диване в углу кабинета, но Лëшина рука , вытянутая к нему, резко отключила какие-либо сомнения. Он понял.. Он доверился. Руки Алексея приятно скользили по клавишам, а Гречкин готов был смотреть на это вечность. Сейчас они рядом, вместе, от того и грело где-то под рëбрами и жало где-то в районе лëгких. Гречкин упорно пытался повторить, но что-то ему подсказывало что музыка-не его конëк. От чего Макаров только легко хихикал, ухмылялся, брал холодные руки Гречкина в свои тëплые, слегка удивляясь кровообмену и с новой силой увлекал бедного мажорчика в игру. Было мило, спокойно, где-то в душе бабочки щекотали крыльями стенки, но Гречкина-младшая, в одной длинной, белой льняной рубашке и с розовым зайцем пришла "по зову сердца" на громкие звуки ошибок Гречкина в любимой композиции. От чего-то Лиза тоже любила, когда еë брат играл заученное до дыр строение нот. -А что тут происходит?- девочка, слегка шатаясь подошла к Лëше и обняв его, смотрела на Гречкина, который неизвестно от какого смущения перестал играть и уж было хотел вновь психануть и уйти, но Макаров остановил его, как только крышка фортепиано была захлопнута. -Кирилл хотел научиться играть, я ему помогал.- доходчиво объяснил Лëша, поднимая к себе на колени Лизу и чмокая еë в лоб, резко отшатнулся. -Что-то не так?- Гречкин заметил резкую перемену в настроении Макарова. -Ты ветрянкой болел?- спрашивает Лëша у Кирилла, отодвигая запутавшиеся волосы Лизы за ухо и наблюдая красные прыщи, которые жутко зудели. -Ну, да, вроде. Лиза?!- Гречкин слегка с сожалением посмотрел на Макарову, а Лëша впихнул Кириллу Лизу и на последок шепнул, чтобы тот вызвал врачей. Лëша сам тем временем доковылял до кухни и начал делать чай. В холодильнике из еды оставалось только пару соусов и половина лимона. Не густо. Поэтому когда Лиза была перенесена в комнату, а семейный врач Гречкиных был уже в пути, Кирилл спустился к Макарову, приобнимая его за плечо, нервно заказывая доставку продуктов. Через 2 часа, когда врач ушел, оставляя рекомендации по болезни, Макаров сидел на кровати Лизы, укрывая еë пледом, а Кирилл стоял в проходе, скрестив руки и жевал губу, раздирая еë до алых подтеков. -Все хорошо?- выходя из комнаты, Лëша обратил на себя внимание. -Да.. Наверное.- опуская глаза в пол, Гречкин хотел уйти, чтобы подумать над всем, что произошло за сегодняшний день. -Тогда почему твои руки трясутся, а сам ты весь бледный?!- Алексей знал это состояние. Лëша знал что он боялся. Да, у Кирилла нет такой необходимости как показывать свои эмоции, однако его состояние показывало тело. -Я.. Почему ты спрашиваешь?- Гречкин пытался быть грозным, но Макаров уже знает, каким Кирилл является на самом деле. -Ну.. Мы вроде стали семьëй?! Почему я не могу спросить о том, что меня действительно волнует?- Лëша смотрел на Кирилла своими голубыми глазами, а Гречкин уже с головой в этом омуте. Семьëй. Это слово как эхом путешествовало по телу, отбивая чечëтку где-то в сердце. Кириллу нравилось. -Можешь. Просто( Ты всë можешь. Забрать мою душу, вырезать сердце, выстрелить в ногу... Только прошу, повторяй почаще, что мы семья.) - слова комкались, в голове бардак, любовь к этому милому чуду возвышалась над всеми возможными мыслями. Да что там, Гречкин был готов каждую минуту смаковать именем этого мальчугана, который так резко ворвался в жизнь блондина. Да как ты это делаешь?!- осталось не озвученным, прежде чем Макаров отбросил костыли и обнял Гречкина. - Тебе больше не стоит бояться. - вжимаясь в грудь блондина, Лëша шепчет заветные слова где-то в ключицу. -Хорошо.- отскакивает от стен по длинным коридорам и Кирилл спокоен впервые за несколько лет. Да, им больше не стоит бояться.