become human

      Порой, оглядываясь назад, в своё далеко не такое уж и счастливое прошлое и детство, а также попутно вспоминая много лишних деталей и подробностей, о которых Изуку, честно говоря, и вовсе хотелось забыть; Мидория с трудом мог поверить, что сейчас он здесь, в безопасности.       Что, если бы тот ужасный грязевой монстр действительно поглотил бы его? Нельзя сказать, что Изуку беспокоился в тот момент конкретно о себе… но, вероятно, это было более чем нормальной реакцией для любого человека, который, к счастью, не каждый день сталкивается с подобным.       Однако Мидория, давая сейчас себе буквально несколько минут отдыха, думает о том, что случись это взаправду, больше всего Изуку было бы обидно не за себя и не за свою жизнь, нет — ни в коем случае. В конце концов, он, по собственному же мнению, не представлял никакой ценности для общества.       Но представить реакцию Инко, своей любимой мамы… ох чёрт, Мидория был готов расплакаться практически в то же самое мгновение, разыгрывая такой сценарий в голове. Его мама, вероятно, попросту не пережила бы смерть сына.       К счастью, ситуация в тот день приняла иной, совершенно другой расклад: Изуку жив и чувствует себя хорошо — возможно, даже лучше, чем когда-либо ещё, чем ранее. Ведь его спаситель — человек, которому он поклонялся практически с самого детства, был сейчас здесь, с ним.       И хотя Мидория чувствовал некоторую несправедливость от мысли, что Всесильный тратит на него своё драгоценное время, а также считает, что он действительно может быть героем… Изуку не мог ничего поделать с тем, что какая-то его частичка души отталкивала все предостережения, заменяя их другими мыслями, другими эмоциями.       Потому что когда Мидория видел в глазах своего кумира уверенность и даже гордость, вкупе с неизменно яркой, но для Изуку — чуть более нежной улыбкой, это имело огромное воздействие.       В конце концов, Мидория едва ли мог вспомнить, в какой момент он ощущал себя настолько же смущённым, насколько и сейчас, слыша тёплый и приятный голос наставника — того поразительного человека, который поверил в Изуку.       И Мидория думал, и Мидория знал о том, что не может подвести одного из немногих людей, которые относились к нему хорошо, не считая представителем практически самого низшего слоя общества, что казалось… невозможным.       Будто Изуку попал в какую-то историю, в какую-то книжку, где всё хорошо, где его любят и воспринимают точно таким же человеком, как и любого другого человека. И хотя он тренировался со Всесильным всего пару месяцев — не больше, Мидория чувствовал, как тепло зарождается в его груди от осознания.       Да, ему действительно придётся стараться как можно лучше, чтобы вовремя успеть завершить свою основную задачу на данный момент — расчистить пляж, тем самым наращивая мышечную массу и становясь хорошим сосудом для причуды «Один За Всех», но в то же время — мысль, что он оказывается хотя бы на крошечный шаг ближе к своей мечте, окрыляет.       Нужно делать всё возможное, нужно выкладываться по полной, не жалея ни собственного тела, ни сил…       Выбирая из всей груды мусора что-то, что казалось Изуку не слишком тяжёлым, и одновременно — не таким уж и лёгким, он тянет к этому руки с желанием хотя бы попытаться поднять тот предмет. В конце концов, как думает Мидория, если работать так медленно, как сейчас — все старания окажутся напрасными, как и то время, что тратит на него Всесильный.       Потому что тело Изуку пока ещё слишком слабое, а руки — точно две верёвки, едва ли способные на то, чтобы поднять даже самые крошечные вещи, оставленные здесь, на городской свалке. Мидория жалок, не правда ли?       Его колени дрожат, дрожат как желе, когда Изуку обхватывает руками… гм, кажется, очень и очень старую и ржавую микроволновку, практически целиком забитую другим мусором, что лишь прибавляет ей веса. И очевидно, что Мидория, вероятно, переоценил свои силы.       Но он не может, просто-напросто не может…       Пока Всесильный не смотрит, пока тот отошёл буквально на несколько минут, чтобы, по всей видимости, купить в ближайшем магазине бутылку воды для Изуку, который сегодня настолько торопился на тренировку, что и вовсе забыл взять с собой хоть какой-нибудь напиток; Мидория пытается совершить желаемое ещё раз.       Стоя на одной ноге, а другой ногой, частично согнув её, поддерживая микроволновку, чтобы схватить предмет поудобнее, чтобы руки, влажные от пота, не соскользнули; Изуку, кое-как приспособившись, на пробу делает шаг вперёд, а затем, переступая через другой мусор, шагая чуть в сторону.       Несмотря на то, что и это даётся ему не так уж и легко, как хотелось бы, Мидория думает о том, что буквально всего лишь месяц назад он не смог бы поднять и микроволновку, не говоря уже про что-то другое, более тяжёлое. И всё-таки, нельзя сказать, что Изуку доволен собой и своими результатами.       Не обращая ровным счётом никакого внимания на то, что под ногами валяется много другого мусора, различные камни и ветки, перемешанные с листвой, которая уже начала постепенно опадать, Мидория упрямо движется в нужную ему сторону, кряхтя, когда микроволновка то и дело грозит выпасть из рук.       И её угрозы — уж точно не пустой звук, уж точно точно не бессмыслица, а вполне реальные, вполне настоящие, ведь руки Изуку действительно слишком скользкие, чтобы удержать предмет. Особенно, если под ногами так много различных преград…       Ах, а ещё Мидория, очевидно, невероятно неуклюжий, неповоротливый и неловкий, когда он, опасно пошатываясь и балансируя на одной ноге — точно цапля, делал всё возможное, чтобы не упасть, чтобы не свалиться прямо в горы мусора, роняя себе на ногу несчастную микроволновку.       Ровно в тот же самый момент Изуку понимает, что, кажется, напрасно надеется на лучшее, учитывая то, как же сильно кружится у него голова. В конце концов, уже достаточно долгое время трудиться на ярком и ясном солнце, не сделав ни глотка воды — определённо точно не то, что идёт на пользу.       Готовясь ко всему возможному, а в частности — к худшему, Мидория, неосознанно сжимаясь, прикрывает свои глаза, окончательно теряя равновесие, всякую устойчивость. По крайней мере, Изуку уже привык к боли…       Хотя у Всесильного, худого и обманчиво хрупкого — будто он соломенный человек, всего лишь подсолнух с ярко-золотистыми «лепестками»; сейчас гораздо меньше сил, чем в своей мускулистой форме, их всё ещё хватает на то, чтобы удержать Мидорию от падения, вовремя схватив его за руку.       — Тебе нужно освежиться, мой мальчик, — говорит он доброжелательно, с нотками хмурости в голосе. Потому что Изуку, его непутёвый ученик — как думает Всесильный с некоторой нежностью, вновь переутомился.       И когда Мидория, краснея — вероятнее всего, из-за перегрева — только из-за этого, конечно же; принимает из рук наставника бутылку с водой, на мгновение, крошечное и откровенно смущающее, в его голове мелькает мысль, что в этой своей форме Всесильный настолько прохладный, поразительно ледяной, что с лёгкостью смог бы спасти Изуку от жары.       Однако Мидория, отводя взгляд куда-то в сторону, на горы по-прежнему не убранного мусора, просто думает о том, что сегодня действительно перегрелся.       «Определённо точно, — фыркает он, потирая свою руку в том месте, где каких-то несколько минут назад была странно холодная рука наставника, — перегрев».