become human

      В целом, несмотря на далеко не самое лучшее самочувствие, а также неизменное чувство слабости и головокружение на следующий день после произошедшего, Изуку мог с уверенностью сказать, что вновь был в полном порядке.       По крайней мере, единственное, что беспокоило Мидорию относительно своего здоровья — лёгкая сонливость, преследующая его практически на каждом шагу и после каждого действия, повышенная утомляемость даже после выполнения каких-либо элементарных вещей, а главное — желание есть, казалось бы, круглосуточно.       Ах, последний «аспект», мягко скажем, был для Изуку невероятно смущающим и ровно столько же неловким, ведь стоило Мидории только сделать хоть что-то, как в большинстве случаев его живот начинал предательски урчать, напоминая о том, что в тот или иной момент нужно поесть.       И самое ужасное во всей ситуации, вероятно, именно то, что Изуку, несмотря на весь свой голод, вызванный, в основном, усиленным тренировками, его растущим организмом и не такой уж и сильной, однако всё-таки кровопотерей; не мог есть столько, сколько хотелось как Мидории, так и желудку мальчишки.       Возможно, это решение совсем не рациональное или же даже невероятно глупое, однако каждый раз, когда Изуку особенно сильно хотелось есть после недавнего приёма пищи, он… честно говоря, просто улетал в облака, думая о чём-то своём — о том, что его беспокоило.       А именно: о семейном бюджете. Потому что Мидория — к счастью, или же не совсем; прекрасно знал и понимал, что это такое. Также он знал, что деньги — не то, что можно получить легко и просто, учитывая то, что Инко, чтобы обеспечить семью, работает и без того много.       По крайней мере, порой Изуку казалось, что какую-то немалую часть собственного времени его мама проводит на работе, будучи медсестрой в одной из ближайших больниц, что означало одно: её помощь нужна практически всегда, иногда и в выходные, и поздно вечером, и рано утром.       Кроме того, Инко нередко отправляют в различные командировки, где она продолжает усиленно трудиться и делать всё возможное, чтобы заработать столько денег, сколько им точно хватило бы на всё самое основное, включая оплату за обучение Мидории в ЮЭЙ, покупку продуктов, оплату различных коммунальных услуг и многое другое.       За месяц получалась не такая уж и малая сумма, как считал Изуку — не то чтобы он точно знал, сколько и что стоит. Если быть точнее, то Инко старалась особо не втягивать его в подобные заботы, явно не желая беспокоить такими вещами.       Но однажды Мидория, взглянув на квитанцию… в тот момент он на полном серьёзе стал жалеть о том, что тратит те деньги, которые ему дают на карманные расходы. В конце концов, их можно было просто копить или же отдавать хотя бы какую-то их часть обратно, возвращать их Инко.       Фигурки, плакаты и прочая фанатская атрибутика — хорошо, смотря на это с точки зрения обожания различных известных многим личностей: айдолы, популярные актёры и не менее популярные герои… но говоря с точки зрения финансовой стороны — нечто ужасающее для подростка вроде Изуку.       И несмотря на то, что в тот «роковой» день Инко заверила своего сына, что всё в порядке, ему не стоит так сильно переживать; Мидория попросту не мог выкинуть из головы мысль, что на него тратят деньги. Не так уж и мало.       Он, конечно, и раньше это понимал — по крайней мере, эгоистом себя Изуку никак не мог назвать. Тем не менее, до определённого момента стоимость тех или иных услуг и продуктов ужасала его не так сильно.       Сколько в среднем Инко приходилось тратить на еду для Мидории, когда тот стал тренироваться, а следовательно — перестраивать свой привычный рацион и съедать больше, чем обычно, чем в любое другое время? В некоторой степени иронично, что правильное питание могло стоить гораздо больше не самой полезной еды или же фастфуда.       Поэтому Изуку даже допускал в голову мысль, что правильное питание доступно далеко не всем, поскольку это, конечно же, полезно, но затратно. По-настоящему затратно, если подразумевать не только стоимость самих продуктов, однако ещё и затраченное на приготовление еды время.       Ведь «правильностью» приготовления фастфуда — и не только; зачастую можно пренебречь от слов «совсем», делая всё на скорую руку, без какой-либо особой пользы для организма.       Но можно ли сделать то же самое с правильным питанием, рассчитанным на то, чтобы в организм человека поступало всё нужное, всё полезное, а также способное, предположим, поспособствовать росту мышечной массы, если человек тренируется?       Помимо привычного приготовления еды, которая, возможно, не самая полезная и «правильная», но простая и вполне вкусная; с недавних пор Инко приходилось готовить отдельную еду для Мидории, стараясь учитывать его меню, что было задачей не из лёгких.       Что получается в конечном итоге: дополнительные денежные и временные затраты на то, чтобы Изуку мог съесть нечто полезное… и, вдобавок ко всему, по-прежнему голодный после недавних событий Мидория, придерживающийся мнения, что попросить у своей мамы ещё еды — своего рода проявление эгоизма, когда Инко и без того обеспечивает сына и готова ради него на всё.       Не то чтобы Изуку жаловался — только не на это: жаловаться на маму, которая проводит практически всё своё время на работе или же хозяйничает в доме, Мидория ни морально, ни физически не нашёл бы сил, как бы то ни было, и что бы ни случилось. Для него и так много делают, не правда ли?       Во всяком случае, Изуку было бы невероятно совестно предъявлять претензии Инко, даже если ограничивать себя в количестве еды тоже не является хорошим, а главное: полезным вариантом для растущего и явно голодного организма.       Именно поэтому единственное, что оставалось делать Мидории, как решил он сам — попытаться, возможно, найти какую-нибудь подработку, чтобы получить дополнительные деньги и хоть немного перекрыть расходы на еду. Кроме того, Изуку старался тратить как можно меньше карманных денег.       Если со вторым у него действительно есть успехи: многие вещи были не обязательными к «мгновенной» покупке, или без них и вовсе можно обойтись; то с первым решением не всё так гладко. Даже если Мидория сможет найти подработку, с учётом его занятости в академии, трудно будет совмещать обучение, тренировки и попытки заработать хоть немного денег.       Таким образом, вместе с его самокопанием и всё более частым витанием в облаках, чувство голода Изуку, начиная с сегодняшнего дня, а говоря точнее — после сегодняшнего обеда, лишь росло, вынуждая Мидорию чувствовать себя так, будто живот медленно, но верно прилипает к спине.       Благо, это утрировано: он, конечно же, голоден, но ещё… не до такой степени, чтобы, предположим, падать в голодные обмороки или же выглядеть жертвой «страшнейшего голода». Просто Изуку не привык к этому, и вполне очевидно, что Мидория перечитал немалое количество информации относительно того, с чем конкретно его голод мог быть связан.       И, к слову, причина заключалась не только в том, что Изуку весьма услужливо одолжил своему наставнику часть собственной крови, после чего практически сразу же вернулся к привычному образу и режиму жизни, что стало своего рода «небольшим» стрессом для организма.       Также Мидория мог сказать, что причуды, в какой-то степени, полный отстой в том смысле, что именно из-за них и без того растущему организму требуется больше энергии и дополнительных «запасов еды», не хватающих Изуку сейчас, когда…       Головокружение и слабость, даже если последнее вызвано скорее недавней кровопотерей, чем чувством голода — не меньший отстой, учитывая то, что Мидория, слишком сильно сосредоточившись на мыслях о еде, внезапно врезался в кого-то. И Изуку, пытаясь прийти в себя, искреннее надеялся, что не в Каччана или же не в учителя Айзаву.       К счастью, ему действительно повезло, если можно так сказать. Потому что Всесильный, будучи в мускулистой форме, казался настолько перепуганным внезапным падением Изуку, словно вот-вот возьмёт Мидорию на руки и со всех ног побежит к Исцеляющей Девочке, сшибая всех остальных на пути.       Ах, а ведь Изуку просто неуклюжий и, в каком-то смысле, социально неловкий, не самый внимательный в повседневной жизни человек… по крайней мере, Мидория предпочёл бы умолчать о том, что голоден. По-настоящему голоден сейчас. И на сей раз ему везёт чуть меньше.       Потому что под обеспокоенным и озадаченным взглядом Всесильного живот Изуку решает, что это самое прекрасное время для того, чтобы весьма мелодично заурчать, вызывая у Мидории только одно: мысленное «о чёрт», хотя обычно он никогда не выражался.       Однако данная ситуация находится в топе самых неловких ситуаций, в которые Изуку когда-либо за всю свою жизнь умудрился попадать…

***

      Что ж, в собственное оправдание Мидория, если честно, не мог ничего сказать: он просто голоден — практически единственное, что крутилось в его голове в данный момент, пока сам Изуку ожидал хоть какой-то реакции от наставника.       Потому что навряд ли от Тошинори ускользнул тот факт, что в момент падения Мидория выглядел так, будто находится одной ногой на другом свете, а другой ногой — в стороне школьной столовой, что, возможно, позабавило бы его в любое другое время. Но нет.       Как бы вы ещё отреагировали, когда ваш ученик, по всей видимости, недоедает? Или же, говоря точнее, ест гораздо меньше, чем нужно его организму, что и приводит к таким весьма плачевным последствиям — к грандиозным попыткам облюбовать место на полу и едва не срыгнуть туда же.       Потрясающе, не правда ли? Скажем мягко: Яги и сам пребывал в культурном шоке от того, насколько… о Боги, порой этот мальчишка был точной копией Тошинори в его молодости. И повышенный аппетит, вызванный причудой — и не только; не исключение.       По крайней мере, то, что прекрасно запомнил Тошинори из подросткового периода: Нана — его наставница, часто готовила для него что-либо, будь то простые, но вкусные и питательные обеды, а порой и нечто сладкое — вроде десерта, украшая это чем-нибудь, чтобы едва выглядела… домашней?       Словно Нана, как только Яги направлялся утром в академию, пыталась передать ему вместе с едой хотя бы часть тепла, уюта, своей любви и поддержки — то, что нередко согревало Тошинори в особенно плохие, в особенно пасмурные дни, не давая унывать.       От этих воспоминаний Яги попросту не мог не улыбнуться, чувствуя, как волнение и беспокойство за Изуку постепенно утихает, сменяясь чем-то более мягким, практически нежным. Мидория во многом невероятно похож на него, не правда ли? Хотя зачастую в не самом хорошем смысле.       — Вы… в порядке, Всесильный? — внезапно подаёт голос Изуку, сидевший на диване и с некоторым интересом и беспокойством оглядывая наставника. Потому что кроме того, что Тошинори молчал уже длительное время, Мидории также было интересно, утих ли его голод.       Но единственное, что Тошинори мог сделать в такой невероятно странной ситуации — глупо моргнуть, возвращаясь из своих воспоминаний — даже если они были прекрасными; в не такую уж и прекрасную реальность, в которой Изуку даже сейчас заботился не о себе, а о других.       — Я в полном порядке, — кивает Яги, несмотря на то, что в тот момент всё-таки «сдувается» от неожиданности, одновременно желая сохранить побольше минут своей мускулистой формы и отдохнуть, — но что более важно: в порядке ли ты?       В конце концов, именно Мидория приблизительно семь минут назад умудрился не заметить Всесильного и врезаться прямо в него, будучи в тот момент, по всей видимости, невероятно голодным, чтобы думать о чём-то, что хоть немного отлично от еды. Благо, Тошинори всё равно искал Изуку, желая передать ему кое-что и обсудить некоторые моменты.       И Мидория отвечает ему не менее недоуменным взглядом, точно не понимая, о чём сейчас спросил его Яги. Или, что вполне вероятно, только делая вид, что ничего не понимает. Потому что вопрос Тошинори — один из самых лёгких вопросов, которые он когда-либо задавал.       Именно поэтому Яги, тяжело вздыхая — будто воздух состоял в данный момент из сплошного свинца, лишний раз поясняет своему непутёвому ученику то, что какое-то время назад на собственную беду решил спросить у него:       — Я имею в виду, как ты себя чувствуешь? Ты ведь… был голоден, не так ли, мой мальчик?       Отчасти Тошинори в глубине души стал жалеть о том, что задал Изуку подобный вопрос, тем самым, по всей видимости, заставая его врасплох или же ловя с поличным — если судить по тому, насколько же смущённым выглядел Мидория, ёрзая на диване в попытках провалиться под землю.       Также Яги не отрицал, что цвет румянца Изуку в тот момент с лёгкостью можно было сравнить с сочным и спелым томатом, что, конечно же, преувеличено во много-много раз. Но Тошинори всё равно не удалось сдержать собственный смешок — Мидория невероятно забавный и очаровательный мальчишка.       — К счастью для тебя, — Яги улыбается самыми уголкам губ, одновременно доставая из-за своей спины небольшой пакет с чем-то, что пахло достаточно сильно, несмотря на всю упаковку, — у меня как раз есть кое-что для одного Принца Чепухи. Ты можешь предположить, что это?       Изуку, медленно переводящий взгляд с Тошинори на тот небольшой пакет, который не был прозрачным, однако предположить, что конкретно в нём находится, казалось бы, проще простого; какое-то время просто смотрит в одну точку, с неизменным румянцем на лице прикусывая губу.       Судя по запаху, это еда. Это, чёрт возьми, еда — то, о чём Мидория думал и мечтал практически весь день, пытаясь любыми путями выдержать до ужина или же в крайней случае купить недорогой снэк, хотя бы ненадолго утоливший бы чувство голода.       Изуку ненадолго подумал, что не верит собственным глазам и собственному носу: реальность слишком прекрасна, чтобы быть реальностью в тот момент, когда Мидория желал от жизни только еды, правда. Но что-то не давало ему покоя, а именно: он не может принять ту еду просто так.       Слишком неловко, слишком смущающе, слишком… странно? Во всяком случае, Яги не обязан делать для него ничего подобного, что вызывало у Изуку лёгкое чувство вины, ведь наставник наверняка потратил на всё это своё время. Ах, замкнутый круг — Мидория невероятно хочет поесть сейчас, но также ему чуточку стыдно.       И Тошинори, спустя минуты две-три заметив реакцию Изуку и, должно быть, поняв причину такого ступора мальчишки; ненадолго задумавшись, принимает кое-какое решение. Впрочем, он всё равно хотел предложить преемнику сделку, несмотря на все риски:       — Что ты думаешь над тем, чтобы… заключить «бартер»? Если ты, юный Мидория, не против, то порой, время от времени, я бы забирал у тебя немного крови. Со своей же стороны я могу предложить тебе всё, чего ты пожелаешь, включая еду. Всё остальное — в пределах разумного и легального, конечно же.       Изначально Яги был против предложения Изуку: после сеанса «кровопития» Мидория, как, например, в прошлый раз, выглядел невероятно уставшим и вялым. Но стоит начать с того, что этот мальчишка — один из немногих людей, знающий те секреты Тошинори, которые он предпочёл бы никому не рассказывать.       Всесильный мог без раздумий доверять Изуку относительно большинства вещей и тайн. Кроме того, поскольку голод Яги за последнее время неожиданно усилился — ровно до того момента, как Тошинори выпил кровь Мидории; ему нужны были «дополнительные ресурсы».       Возможно, уйди Яги на пенсию или же бросив преподавание, то всё сложилось бы иначе: Тошинори по-прежнему нуждался бы в крови, но смог бы перебиваться донорской кровью, а не… свежей кровью другого человека, что было намного лучше всего остального, признаться честно.       Но он всё ещё нужен другим людям и своим ученикам. Поэтому предложение Изуку казалось Яги невероятно заманчивым — настолько, что отказаться от подобного в здравом уме слишком трудно, практически невозможно. По крайней мере, Тошинори нужна свежая кровь во благо мирных жителей, для спасения людей.       В противном случае… ему не хотелось думать о том, что будет, если окончательно потерять контроль над «вампирской» стороной, ведь с огромной вероятностью это принесло бы сплошные беды. Но пить кровь первого попавшегося человека Яги тоже не может. Что подумало бы общество? Стало бы оно меньше доверять Всесильному?..       — Тогда, — жмурится Мидория, обращая на себя внимание Тошинори, внимательно слушающего его, — я хочу, чтобы… чтобы мы… гм, ну… п-проводили б-больше в-времени в-вместе… если это н-нормально!       И хотя Яги ожидал всего, но только не этого; по-доброму смеясь над невероятно красным лицом своего преемника, он думает о том, что подобный «бартер» его устраивает более чем — точно так же, как и приготовление еды для одного Принца Чепухи.