А-Ян, заткнись, пожалуйста!

Цай Ян резко распахнула глаза. Первое, что она увидела перед собой, это безмятежное, спящее лицо Се Ляня; брат лежал на боку, подложив руку под голову. Вокруг было темно и настолько тихо, что собственное слегка учащенное дыхание, показалось девушке оглушающе громким. Стараясь не создавать лишнего шума А-Ян приняла сидячее положение и огляделась по сторонам. Лан Йи преспокойно сопел рядышком, закутавшись в одолженное белое пао чуть ли не по самую макушку. С другой стороны спали Се Лянь с Сань Ланом. Вот только, юноша не производил впечатление спящего: лежащий на спине, заложивший обе руки за голову и скрестивший ноги, он скорее выглядел беззаботно дремлющим молодым господином, что сбежав от назойливых учителей из поместья, спрятался в саду, где и улегся в тени одного из деревьев отдохнуть. Целительница беззвучно усмехнулась возникшему в голове сравнению, затем также тихо поднялась на ноги и с кошачьей ловкостью вышла на крыльцо святилища. Прохладный ночной ветерок заметно холодил кожу, что не была укрыта ни плотным слоем бинтов, ни верхней накидкой. А-Ян была уверена, что не будь её руки обожжены, они точно бы покрылись мурашками от резкой смены температур. Девушка бесшумно вздохнула и посмотрела тяжелым взглядом на висевший в черном небе белый диск луны. На самом деле, для Цай Ян не было ничего необычного в том, чтобы внезапно проснуться посреди ночи. За последние восемьсот лет такое случается уже далеко не в первый и точно не в последний раз. Ведь кошмары — штука вполне обычная и даже немного предсказуемая. Особенно для А-Ян, что живет с ними всё это время. Не то чтобы у них был какой-либо график или закономерность появления, нет. Они просто есть и она, чувствуя их приближение, просыпается до того как они успевают поглотить её с головой. Такому вот необычному навыку Цай Ян просто пришлось обучиться и доработать его до автоматизма, а иначе бы она, как и в первые столетия их с Се Лянем скитаний, каждый раз просыпалась бы в истерике… Или вообще бы не просыпалась, а от одного лишь вида огня в своих кошмарах, теряла бы связь с реальностью прямо во сне. Когда такое случилось впервые, не на шутку перепугались все: как А-Ян, что панически не понимала жива она или её душа застряла в непроглядной серой тьме, так и Се Лянь, что тревожился почему сестра так долго не просыпается, как бы он её ни будил. «Проспала» Цай Ян тогда полтора суток и очнувшись, истерила и проклинала всё на чём свет стоит, потому как за время пребывания в «пустой серости», уже несколько раз успела смириться со своей смертью. А попробуй не смирись, когда собственного тела ты не ощущаешь, перед глазами темнота, так еще и ощущение времени полностью отсутствует и ты без понятия прошло ли несколько минут, или несколько лет. На весь следующий месяц девушка зареклась спать, не желая повторного ощущения этого полного бессилия, абсолютного ужаса и отчаяния. Се Лянь подобное решение пусть и не одобрял, но прекрасно понимал причины, а потому не препятствовал и всеми силами пытался поддержать и помочь, что А-Ян очень ценила. Продержавшись с три недели без сна, на бодрящих снадобьях и чистом упрямстве, ресурсы бессмертного организма начали истощаться. Целительница как никто другой понимала насколько подобные действия вредят ей самой, но между возможной бесконечной серостью и смертельным для простого человека истощением, она была намерена выбирать второе до тех пор, пока по другому просто не сможет. Брат по началу тоже порывался не спать сутками вместе с ней, но Цай Ян мигом прервала подобные порывы, запретив пропускать сон больше пары дней. На второй день четвертой недели А-Ян поняла, что еще одну бессонную ночь попросту не потянет и вырубится прямо на ходу. А потому, закинув в себя чуть ли не все успокоительные травы что удалось найти девушка позволила себе заснуть. И она снова проспала почти двое суток. Однако уже не из-за кошмаров и потери связи с реальностью, а из-за банального переутомления. С того момента, при наличии успокоительных трав или любых других нейролептических средств, сон перестал быть для А-Ян страхом номер два. Только вот, не всегда таковые были под рукой. Иногда самой найти нужное не представлялось возможности ни в лесах, ни в ближайших городских аптеках, а даже если в аптеках и будет, то денег на покупку — нет. Да и становиться зависимой от подобных травок Цай Ян не горела желанием от слова совсем, уж не с их-то бюджетом так точно. Поэтому приходилось заново учиться делать то, что каждый живой организм умеет по умолчанию — спать. Было страшно, да. И в пустую серость А-Ян попадала в последствии еще множество раз, и каждый из них был ужасен, словно первый. Ведь когда спишь, не отдаешь себе отчета в том, что спишь и продолжаешь верить, что всё вокруг — реальность. Реальность, в которой ты навечно застрял в месте, где не существует абсолютно ничего. Спустя многие дни раздумий, целительница нашла выход: нужно лишь заставить организм просыпаться в самом начале огненного кошмара, до срабатывания её «защитного» ухода из реальности. В одном из медицинских трактатов дворцовой библиотеки Сянь Лэ как раз описывалась похожая практика, когда при соблюдении определенного условия, мозг начинает думать, что тело умирает и проворачивает эту странную штуку с падением, отчего человек мгновенно просыпается. Вспомнив всё написанное там до самых мелочей и выписав это на старенький клочок пергамента, Цай Ян осталось лишь придумать как использовать эту технику в «лечении» конкретно своего случая, а так как ранее подобных прецедентов не случалось, то ей пришлось самой в слепую протаптывать эту, неизвестно успешную ли, дорожку и создавать нечто совершенно новое. Последующие года целительница терпела сплошные неудачи во всех её попытках. Сама по себе, для такого гениального целителя как Цай Ян, задача была не слишком сложная, однако условия в которых её приходилось исполнять — наихудшие из всех возможных. Будь она во дворце Сянь Лэ и имей доступ к огромной библиотеке, куче разных трав и множеству подопытных-больных, она бы смогла найти решение в кратчайшие сроки. Но живя жизнь, в которой не знаешь когда в следующий раз сможешь поесть и будет ли у тебя сегодня ночью крыша над головой, чтобы разобраться с подобной проблемой нужно как минимум чудо, ну или огромное количество времени и сил. Последнее у А-Ян конечно же имелось. А также имелся Се Лянь, готовый костьми лечь, но избавить сестру от кошмаров и серости. На тот момент, с сожжения девушки Безликим Баем не прошло и десяти лет. Цай Ян понимала, что пусть они и обсудили с Се Лянем абсолютно всё, каждую мелочь, и пусть она с десяток раз сказала ему что не винит его, не бросит и не уйдет, она видела как он, глубоко в душе винил сам себя. Винил за шрамы на её теле, за слепой левый глаз, за кошмары и за разрушенную им жизнь. Принц чувствовал себя обязанным ей за всё, обязанным помочь. Безусловно, это было далеко не единственной причиной, по которой брат заботился о ней, однако для А-Ян одно её наличие в списке этих причин являлось неприемлемым. А потому, постепенно, разговорами, жестами и взглядами, девушка выводила из брата это чувство, избавляла его от веса взваленной на себя вины. Позволяла помогать себе и помогала в ответ. И у неё получалось. Так и случилось, что брат с сестрой медленно но верно, залечивали искалеченные души друг друга… Цай Ян нашла способ навсегда избавиться от попадания в «бесконечную серость» только спустя восемьдесят семь лет. За это время произошло многое и исследования шли с переменным успехом: случалось, что девушке приходилось забрасывать их на несколько лет, а случалось, что она внезапно получала доступ к королевской библиотеке другого государства, отчего прогресс резко скакал в гору. Решение оказалось не слишком простым, но и не невозможным: девушке пришлось выработать у себя рефлекс и заставить свой организм просыпаться каждый раз, как во сне начинает вырабатываться гормон стресса, а сердцебиение ускоряется. В её голове это звучало не слишком сложно, а на деле А-Ян возилась с прививанием себе подобной штуки почти четыре года. Но все потраченные усилия не прошли даром, ведь все последующие семьсот лет своей жизни, Цай Ян ни разу больше не застревала в «серости». Однако и внезапные побудки посреди ночи стали неотъемлемой частью её жизни. Устало вздохнув, смотря на луну, А-Ян потерла переносицу. Желание спать за ту недолгую минуту, что она стояла на крыльце храма, куда-то резко пропало. Долго не думая, девушка ступила босой ногой на прохладную землю. Обувь так и осталась лежать снятой возле циновки, однако вернуться обратно и обуться Цай Ян было откровенно лень. Выйдя за пределы территории святилища, целительница начала неторопливо спускаться вниз со склона. Луна этой ночью была довольно яркая, благодаря чему невдалеке виднелись очертания деревни. Свет фонарей в поселке нигде не горел, что не удивительно, ведь ночь уже давно вступила в свои права. Заложив руки за спину, А-Ян расслабленно перебирала ногами, стараясь не наступать на неприятно острые камушки на тропе и напевала какую-то смутно знакомую детскую считалочку, услышанную от детей когда-то давно. Спустившись к подножию холма, целительница свернула с тропинки и по холодной траве направилась в обход холма. За ним располагался небольшой лесок, через который и протекала та речушка, где Цай Ян купалась этим вечером. Ноги принесли её туда довольно быстро, за наслаждением ночными красотами и собственным мягко-скрипучим голосом, девушка и сама не заметила как зашла в тень лесных деревьев. Из-за широких ветвей и густой листвы, лунный свет практически не освещал происходящее под ними, отчего даже воздух, казалось, становился гуще. Но Цай Ян это нисколько не пугало, наоборот, у неё в душе тлела небольшая надежда на то, что этой прекрасной ночью она встретит в лесу какого-нибудь вышедшего на прогулку деревенского или, что еще лучше, непослушных ребятишек, убежавших посреди ночи из домов искать приключений на свои головы. Вот тогда-то А-Ян могла бы притвориться страшным призраком, что с её внешним видом проблем не составит, да как следует напугать зазевавшихся несчастных смертных. Ох и крику от них было бы, тогда! Припомнив последние несколько подобных своих шалостей, девушка не смогла сдержать озорной улыбки и всё также напевая какие-то детские песенки, продолжила петлять между деревьями. Не смотря на абсолютно беззаботный внешний вид, подумать Цай Ян хотелось о многом. О всём случившемся в Бань Юэ, о неожиданном вознесении брата, о странной привычке Сань Лана потирать руки, словно поправляя наручи, о том, как всё же будет лучше обучать Лан Йи, о стирке, отложенной на завтра, о подозрительных Фу Яо с Нань Фэном, о холодной траве под ногами, о подзагоревшей от пустынного солнца здоровой части лица, о неудавшейся встрече с Повелителем ветра, о красивой луне над головой, о причинах сближения с ними Хуа Чэна, ну и конечно же о том, что завтра её очередь готовить еду… Размышляя одновременно обо всём, что в голову взбредет, Цай Ян совершенно перестала следить за тем, куда её ноги несут. Ну честное слово, не заблудится же она в лесочке площадью в десяток ли! Как вдруг, неожиданно близко, в паре метров позади неё, раздался бархатный мужской голос: — Чудесная ночь, так ведь? От неожиданности сердце А-Ян стрельнуло в пятки. Толком не поняв кто находится за ней, она отскочила на добрый метр от неизвестного, рефлекторно сняв с себя одно из колец и запоздало осознав, что другое так и осталось у Лан Йи, приняла защитную позицию. Честно признать, девушка не на шутку перепугалась внезапно возникшей рядом с ней неизвестной фигуры. Сам факт того, что к ней смогли подобраться так близко абсолютно незамеченно, уже о многом говорит. Например о том, что А-Ян слишком зазевалась, забыв следить за окружением. Как тут, взгляд Цай Ян зацепился за цвет одежд незнакомца и она облегченно выдохнула: — О, черт, Сань Лан! — девушка нацепила браслет обратно на руку. — Я чуть копыта не откинула с перепугу! Тебя не учили, что к одиноко рефлексирующим в темном лесу молодым девам, нужно подходить осторожно, а не с бухты-барахты заявлять им из-за соседнего дерева о красоте ночи? Хуа Чэн принял вид провинившегося щенка, и целительнице подумалось, что будь бы у него уши, они бы точно опустились вниз: — Прости, цзе-цзе, я не хотел пугать тебя. — Хотел, не хотел, но новая седая прядка у меня на макушке точно добавилась, — Цай Ян пропустила сквозь пальцы часть угольно-черных волос, как-бы проверяя не побелело ли там что. — Цзе не о чем волноваться, ведь даже с поседевшими волосами она будет выглядеть прекрасно, — донельзя уверенным тоном заявил Сань Лан. — Решил откупиться комплиментами, да? — хмыкнула девушка, скрестив руки на груди. — Ну а если у меня вдруг козьи рожки вырастут? Я все еще буду прекрасной? — Конечно. — все тот же уверенный тон. — А если моя кожа вдруг позеленеет, и на лбу вырастет третий глаз? — сорвав с ближайшего куста первый попавшийся лист, А-Ян налепила его себе на лоб, выставила руки вперед, словно мертвец и закатив глаза улыбнулась. — Даже так, цзе останется неотразимой. — демон мастерски спрятал смешок в кулак. Услышав это, целительница мгновенно вышла из образа местной городской сумасшедшей, приняв вид человека которому только что бросили вызов. С приклеенным ко лбу листком её серьезность выглядела довольно комично. — Ну а если я вдруг превращусь в червя? — Думаю, цзе будет самым прекрасным червем на свете. С изящной блестящей, нежно бордовой кожицей. Таким, что птицы и звери будут слепнуть от одного взгляда на неё, а люди падать ниц и молить о прощении, за то что посмели побеспокоить цзе одним своим недостойным существованием. Цай Ян около секунды стояла с ошарашено-восхищенным выражением лица, чтобы потом взорваться дичайшим хохотом. Кажется, от внезапно возникшего громкого звука с деревьев неподалеку испуганно слетели несколько птиц, но А-Ян сейчас было совсем не до них, ведь она, согнувшись пополам и схватившись за живот чуть ли не задыхалась со смеху. Стоило только девушке подумать, что она начинала успокаиваться, как в голове всплывал образ Сань Лана, произносившего эти хвалебные оды с невероятно серьезным лицом, и целительнице снова становилось смешно до посинения. Неизвестно сколько времени прошло прежде чем безудержный смех стих, оставив после себя лишь редкие смешки и невероятно хорошее настроение, а Цай Ян, выровняв дыхание, утерла выступившую из глаза слезинку. — Я искренне восхищена твоим чувством юмора, Сань Лан, — А-Ян похлопала себя по щекам чтобы окончательно прийти в себя. — Честно, думала ты сдашься еще на козьих рожках… Кстати, раз уж о рожках заговорили, то Сань Лан, разрешишь вопрос? — не дожидаясь ответа, целительница подошла к демону на расстояние вытянутой руки и прищурилась. — В твоем истинном обличии у тебя есть рога? — А как думает цзе-цзе? — А цзе-цзе никак не думает, — передразнила юношу А-Ян. — именно поэтому и спросила. Так есть или нет? Глаза Хуа Чэна хитро блеснули в полумраке ночи: — При нашей следующей встрече цзе получит ответ на этот вопрос. Пусть Цай Ян ожидала подобного ответа, но это не помешало ей театрально-обижено надуться: — Ну и ладно. В очередной раз скрестив руки на груди, девушка, все также не выходя из образа, развернулась на пятках и зашагала босыми ногами в противоположную от Сань Лана сторону. Демон же лишь тепло улыбнулся и пошел следом. Не распознать наигранность обиды мог разве что глухонемой слепец, ведь Цай Ян пусть и казалась несправедливо обиженным ребенком, но в то же время, всем своим видом показывала, что её саму забавляет это представление. В тишине они шли совсем не долго, а если точнее, ровно восемь секунд, прежде чем целительница позволила Хуа Чэну поравняться с собой и завела односторонний диалог обо всем на свете. То о демонах рассуждать начнет, то вдруг перескочит на тему любви и, сказав о ней пару слов, продолжит уже с рассказа о их с Се Лянем путешествиях, а затем также внезапно переведет тему на случившееся в Бань Юэ. Демон шел рядом, и с непривычной для А-Ян внимательностью слушал её болтовню. Иногда вносил свои правки или задавал наводящие вопросы, но главное — ни разу не перебивал, а просто дожидался редких пауз в хитросплетенных рассказах. Когда же разговор зашел до краткого, но очень содержательного перемывания целительницей косточек воинов Бань Юэ, на лицо демона вылезла веселая улыбка и дождавшись очередной небольшой паузы, он лукаво поинтересовался: — Кстати, мне уже давно интересно, почему цзе назвала меня сыном тогда? — в голосе Сань Лана, А-Ян услышала любопытство, разбавленное нотками озорства. — А стоило назвать дочерью? — прыснула со смеху целительница. — Цзе дразнит меня? — «опустил ушки» юноша. — Ох, спасибо что заметил. Уже полчаса как, — и снова с губ девушки сорвался смешок. — Вообще, я считаю, дразнить людей это забавно, правда потом можно получить по зубам, но если уметь быстро бегать и уворачиваться… — Цай Ян картинно задумалась. Хуа Чэн скосил взгляд на целительницу: — Цзе, ты пытаешься уйти от вопроса? А-Ян беззаботно заложила руки за голову, словно это не её только что поймали с поличным: — Ну-у-у, вообще-то да, но раз уж ты так в открытую уличил меня в этом, то сделать мне подобного не удастся? Сань Лан не стал отвечать, а лишь многозначительно улыбнулся, позволив Цай Ян додумать ответ самой. И та видимо прекрасно справилась с этой задачей. — Хах, почему назвала сыном? Ну, думаю я могла бы ответить, что того требовала ситуация, но так ведь будет совсем не интересно, поэтому скажу, что может я действительно хочу тебя усыновить? Ну а Что? По легенде, которую ты рассказал нам при первой встрече, ты сбежавший из дома подросток, а значит я могу считать бедного, несчастного Сань Лана сиротой, так почему бы и нет? Хуа Чэн слегка приподнял брови, слушая весьма странно обоснованную цепочку рассуждений в стиле его цзе-цзе, а затем хитро улыбнулся: — А может я только и добиваюсь того чтобы стать названным сыном цзе-цзе? — Да, да, поговори мне тут, — отмахнулась как от его, так и от своих собственных слов целительница. — Сань Лан слишком стар для подобного. — Ну почему же слишком стар? Я ведь младше тебя, — рассмеялся юноша. — и если цзе считает меня старым, то не значит ли это, что она и сама уже не молода? — Ох, внучок, внучок, — покачала Цай Ян головой. — совсем старших не уважаешь. Хуа Чэн на это расхохотался еще громче и веселее: — Ну не на столько ведь младше! — А на сколько тогда? — девушка остановилась лицом к демону, тем самым преградив ему путь вперед. — Конечно, если это не вселенская тайна? Хуа Чэн, остановившись, задумчиво потер подбородок: — Возможно, лет на семь? — Откуда такие четкие цифры? — Цай Ян уперла руки в бока. — Неужели перед нашей встречей кто-то проштудировал всю мою биографию? — А это, пожалуй, останется моим маленьким секретом, — и Хуа Чэн снова загадочно улыбнулся. На этот раз его улыбку действительно можно было назвать демонической. — Секреты нужны для того чтобы их раскрывать, поэтому знай, что рано или поздно я узнаю обо всем! — А-Ян, злобно хихикая, отвернулась от Сань Лана, продолжив путь. Когда девушка отвернулась, лицо Хуа Чэна еле заметно помрачнело: — Да… Рано или поздно цзе обо всем узнает, — тихо прошептал он себе под нос. — А? Сань Лан, ты что-то сказал? — обернулась целительница, когда услышала позади неразборчивый шепот с оттенками… грусти? — Ничего, что стоило бы твоего внимания, цзе, — уж как-то слишком неестественно мило улыбнулся юноша. — просто мысли в слух. — Какие-то грустноватые у тебя мысли, А-Чен, — буднично ответила А-Ян, продолжив говорить дальше и совершенно не заметив замершего с удивленным лицом Хуа Чэна. — Жизнь полна прекрасного, так зачем грустить? Взять хотя бы яблоки! Они такие вкусные! А яблоки в карамели, м-м-м. Я за них убить готова! Опустим тот факт, что убить я готова абсолютно за любую сладость, да и убить было сказано не в прямом смысле слова, ведь убивать живых существ я не люблю, но мертвые существа это не живые, но… эх… я сбилась с темы… о чем я изначально говорила? Уже пришедший в себя за время монолога демон ответил: — О грустных мыслях и яблоках в карамели, — Сань Лан потер предплечья, словно поправляя наручи. — но… как цзе меня назвала? — Ты ведь прекрасно все слышал, — хихикнула девушка и внезапно взволнованно повернулась к юноше. — неужели А-Чэну не нравится? — Нет, нисколько, — как-то быстрее чем обычно отозвался Сань Лан. — Нет, нисколько не нравится? Или нет, нисколько нравится? — уточнила Цай Ян, по-птичьи склонив голову набок. — Нет, нисколько нравится. — Тогда не вижу проблемы, — и не дожидаясь реакции отвернулась, продолжив топать вперед.

***

Не то чтобы А-Ян, разглагольствуя о первом что в голову взбредет, следила за дорогой, но по какому-то неведомому мановению, они с Сань Ланом вышли из леса прямо к подножию холма храма. — Цзе, позволь задать вопрос, — заговорил Сань Лан, когда Цай Ян задумалась над следующей темой для монолога. — возможно, он будет довольно бестактным, но я хотел бы получить на него ответ, если возможно. — Такое долгое вступление меня дико заинтересовало, А-Чэн, так что спрашивай давай! И не переживай за бестактность, — успокоила его девушка. — за все года у меня столько разной бестактной бесовщины спрашивали, что спросить что-то действительно некорректное еще постараться надо. Хуа Чэн слегка поджал губы, все еще раздумывая стоит ли спрашивать, и все же решился: — Цзе-цзе, ты боишься любого огня? — А? Всего-то? — пораженно хлопнула глазами целительница. — Я думала там будет что-то пострашнее… А касательно твоего вопроса… Х-м-м-м, на самом деле нет. Как бы я жила в этом мире если бы от любого огонька в овощ превращалась? Это зависит от места, времени и размера пламени. На самом деле, если посидеть с десяток минут и как следует настроиться, то я пусть и со слегка трясущимися руками, но смогу приготовить что-нибудь на костре или просто погреться. А еще огонь в фонарях. Его я тоже не боюсь, по крайней мере, если буду знать, что в месте куда я иду будет много фонарей, я смогу к этому морально подготовиться и чувствовать себя вполне комфортно. Но если пламя появляется неожиданно для меня, а особенно если неожиданно и рядом со мной, а особенно-особенно если неожиданно, рядом со мной и немалых размеров, то тогда я своему телу уже не хозяйка… А-Ян на автомате пнула босой ногой небольшой камушек, лежащий на тропинке, и тут же поморщилась от столь необдуманно-болючего для её ноги поступка. — Есть еще многие дополнительные факторы, такие как, например, принятие разных успокоительных травок. Они хоть и делают реакцию более заторможенной, а разум не настолько острым, но по крайней мере, во время их действия я могу более мягко переносить пламя возле себя. А еще нахождение брата рядом. Если ди-ди в поле зрения, то я с меньшей вероятностью теряю контроль над телом, — беззаботно перечисляла Цай Ян на пальцах. — Думаю, я достаточно детально ответила на твой вопрос, да и, кажется, мы уже пришли. За разговором, А-Ян как всегда не заметила как они подошли к самой двери храма Водных Каштанов. Не создавая лишнего шума, чтобы не потревожить сон спящих, они с Хуа Чэном пробрались внутрь и улеглись по своим циновкам. Разморенная ночной прогулкой и прохладным ночным воздухом, целительница быстро заснула.

***

Когда Цай Ян проснулась, все три места на циновках пустовали. Оно и не удивительно, ведь среди всех присутствующих спать мертвым сном до полудня может только она. Но было еще кое-что необычное: по пробуждению девушка почувствовала, как сжимает в руке что-то тонкое и длинное. И этим чем-то оказалась изящная резная шпилька из мягко-синего нефрита. Вещица выглядела довольно просто: без лишних деталей в виде кучи позолоченных цветочков или инкрустированных драгоценных камней. Совсем не такая какие любили носить богатенькие дамы и за которые постоянно цеплялись волосы, а простая, но искусно выполненная шпилька с тонко вырезанными ласточками на конце. Цай Ян редко подкалывала повседневную прическу шпильками, как за неимением лишних денег на таковые, так и потому что, чтобы удержать часть ее пушистой шевелюры хватало и простой ленты. Однако теперь дело явно изменится. Приведя себя в порядок, скрутив циновки чтобы под ногами не болтались и накинув на себя так любезно оставленную Се Лянем у столика, на этот раз её собственную синюю накидку, целительница вышла наружу. И сразу наткнулась на сидящего, оперевшись спиной на стену храма, брата, тот рассматривал что-то маленькое и блестящее на ладони; а еще заметила Лан Йи, что сидел неподалеку в тени дерева и старательно читал какой-то, наверняка выданный ему Принцем, старый свиток. Кисло взглянув на своего ученика, девушка подумала, что стоило бы подавать ему хороший пример, а не отсыпаться каждый день как последний, да и времени на его обучение стоило бы выделять больше чем полчаса в неделю. Устало потерев висок, А-Ян уселась рядом с братом, помогая ему подпирать стену храма. Дети это такая морока, особенно если в ответе за них ты. И тот факт, что последнее время именно Се Лянь был тем кто брал на себя почти всю работу в заботе и наставлении ребенка, не означает, что Цай Ян не может немного пострадать от трудности бытия учителем! — Доброе утро, — поприветствовался с ней Се Лянь. — как спалось? Опять ходила проветриться посреди ночи? Как и ожидалось, Принц даже сквозь сон уловил ночные копошения целительницы. — Да, и А-Чэн составил мне компанию! Об этом Се Лянь тоже знал, а на новое обращение к их новому другу лишь слегка приподнял брови, но практически не удивился. Ведь для его сестры раздача подобных ласковых суффиксов понравившимся людям было обычным делом. — А еще он сказал, что если бы я превратилась в червя, то стала бы самым прекрасным червем на свете! Представляешь? И в подробностях расписал все моё червивое великолепие! — Цай Ян размашисто жестикулировала, выражая весь свой восторг и радость от услышанного недавно. — Это вполне в стиле Сань Лана, — посмеялся Се Лянь, совсем не представляя как А-Ян вообще удается выкручивать диалоги на такие странные темы как превращение в червя. — Кстати, — мигом переключила свое внимание на вещицу в руке у брата целительница. — ди-ди, что это? — Должно быть, такой же подарок от Сань Лана как и твоя шпилька, — Принц передал девушке украшение, чтобы та могла рассмотреть его как следует. Целительница повертела кольцо между пальцами рассматривая его хрустальный блеск в проходящих лучах солнца: — Красивое… и невероятно дорогое на вид… — А-Ян с заговорщицким видом пододвинулась ближе к брату. — Сдадим в ломбард? Принц в ответ несильно щелкнул сестру по лбу, прекрасно понимая, что та шутит: — Прекрасная идея, а вместе с ним и твою шпильку. — Э нетушки! — пошла на попятную Цай Ян, показательно несчастно потирая ничуть не ушибленный лоб. — На святое посягнул! Забирай себе свою цацу назад, а моё счастьице не трогай! С этими словами, надев цепочку с кольцом Се Ляню на шею, девушка с предельно серьёзным видом загородила руками шпильку у себя в хвостике. Несколько секунд брат с сестрой испытательно смотрели друг на друга, чтобы потом залиться беззаботным, веселым смехом. Лан Йи, сидящий неподалеку, услышав шум, отвлекся от свитка и увидев чужое веселье, сам заулыбался. Как вдруг, Се Лянь, поморщившись, накрыл рукой правое ухо. — Ди-ди? — Цай Ян уловила перемену настроения. — После того как мы вернулись из Бань Юэ, я начал чувствовать легкую головную боль и ухо иногда ноет, — отмахиваться перед А-Ян фразами вроде: «все в порядке» или «не стоит беспокойства» у Принца не было ни причин, ни желания. Целительница подсела ближе, начав аккуратно осматривать голову и уши брата, прощупывая каждый участок на наличие повреждений: — Зная тебя, ди, твоя «легкая головная боль» в переводе на человеческий будет чем-то вроде: «А-а-а-а!!! Моя голова сейчас отвалится!!! Или взорвется!!! Или все сразу!!!». Очень сильно притупленное ощущение Се Лянем боли играло с ним самим злую шутку. Бывало, что он мог упасть, сломать ногу и, не заметив повреждения из-за отсутствия боли, продолжать ходить со сломанной ногой до тех пор, пока кость не срастется неправильно и он не начнет прихрамывать. Повезло если Цай Ян по косвенным признакам определяла наличие травмы до неправильного заживления, было время принять необходимые меры лечения. Но если нет… А-Ян приходилось вручную выламывать криво сросшиеся кости Принца, чтобы все заново зажило, но на этот раз так, как правильно. Безусловно, бессмертный организм мог бы и самостоятельно исправить неправильно сросшуюся травму… Но на это потребовалось бы время… много времени… В десятки раз больше чем на заживление перелома, сделанного вручную. И все это время Се Лянь вынужден бы был терпеть хромоту, или значительно ухудшенную мелкую моторику руки, или невозможность повернуть голову вбок, или еще что похуже… Несколько минут Цай Ян исследовала каждый кусочек головы Принца, параллельно задавая вопросы о его самочувствии и о характере боли. Выслушав всё от и до и не обнаружив никаких внешних повреждений, целительница отстранилась, подведя итог: — Поздравляю, А-Лянь, у тебя опять продуто ухо, — она отвязала свой мешочек цянькунь с пояса и старательно принялась выискивать нужные лекарства. — оно и не удивительно, учитывая в какую мощную бурю мы тогда попали. У меня-то уши были замотаны бинтами, так что со мной все в порядке. Но… Тц… надо было подумать тогда об этом… Ну наконец, нашелся! С последней фразой А-Ян наконец отыскала нужный пузырек с безнадежно затершейся назывной биркой. Откупорив пробку и понюхав содержимое, целительница, удостоверившись в правильности выбора, передала емкость брату: — Как и всегда, по две капли в ухо, и прошу, постарайся не разлить. Это последняя моя ампула с соком каланхое. А я сейчас вернусь. Произнеся последние слова, Цай Ян мигом скрылась внутри храма и начала возиться с чем-то внутри. Се Лянь же просто сделал все сказанное ранее и облокотившись головой на стену, закрыл глаза, чувствуя как и так не слишком ощущаемая головная боль начала постепенно стихать. А-Ян появилась спустя минут десять с мешочком разогретой соли в руках и наказав брату приложить тот к больному уху, снова села рядом. Ощутив как легкая боль и всякий дискомфорт исчезли полностью, Принц довольно улыбнулся. Начало этого дня было невероятно хорошим. ** Следующие несколько дней Се Лянь без сил лежал в святилище. Путешествие в Бань Юэ выдалось невероятно изматывающим даже для его бессмертного тела. Цай Ян также, в большинстве своем, валялась рядом с братом, и плевать она хотела на то, что этот поход её совсем не утомил, а был скорее увеселительной прогулкой. Ну, да, сначала ей пришлось немножко походить там-сям, потом она просто отключилась от реальности и её несли на ручках, а потом она вернулась в реальность и её снова несли на ручках! И так всю дорогу. Да и не сражалась она там ни с кем, прячась за спинами Се Ляня и Хуа Чэна. Конечно, А-Ян не постоянно отлеживалась в безделье. Она готовила для брата и ученика еду из тех продуктов, что приносили деревенские жители. Не то чтобы у целительницы был природный талант к готовке, но восемьсот лет практики научили её готовить более-менее вкусные блюда из всего что под руку подвернется. Да и сама по себе готовка не слишком отличалась от приготовления лекарств или настоек, так что Цай Ян считала, что готовит вполне прилично. По крайней мере Лан Йи не падал в обморок с пеной у рта при каждом приёме пищи. Уже показатель. В один из дней, Цай Ян решила выделить время лично для своего ученика. И оказалось, что пока голова горе-наставницы была занята другими супер-важными вещами, Се Лянь когда-то успел обучить мальчика читать! Велика вероятность, конечно, что парень в прошлом был обучен грамоте, но спустя века многое позабыл, а брат просто помог ему вспомнить. Однако, эта вещь все равно заставила А-Ян почувствовать свою несостоятельность как наставницу, и девушка взялась за обучение своего подмастерья с новой силой. Каждый день А-Ян выделяла на мальчика чуть ли не всё свое свободное время, которого в последние дни было пруд пруди. Лан Йи если и удивился резкому приплыву внимания со стороны наставницы, то виду не показал, вместо этого радостно сверкая глазками каждый раз, как девушка рассказывала что-то новое и не важно что это было: пересказ философского трактата, прочитанного Цай Ян пару столетий тому, или длиннющая лекция по свойствам целебных трав — мальчик был рад всему. И А-Ян льстило его внимание. Через несколько дней Се Лянь восстановил свои силы и вернулся к ежедневной работе. Так и прошло еще около недели, пока одним утром его не вызвали в Небесную столицу. — Не хочешь отправиться со мной? — спросил Принц, сидя на циновке, пока Цай Ян заплетала его волосы в прическу чуть более сложную, чем он носил каждый день. — У меня осталась часть духовной энергии, что передал мне Нань Фэн в Бань Юэ. Этого должно хватить чтобы поднять тебя со мной. — Нет, нет, нет, не нужна мне такая честь, — затараторила девушка, заплетая брату тонкую косичку от виска. — кто из нас двоих вознесшийся небожитель верхних небес, а? Правильно — ты. А я, так, просто обычный павший служитель средних небес и сейчас мне там делать нечего. Вот наберешь достаточно собственных духовных сил чтобы официально назначить меня к себе, тогда и буду с тобой по приёмам таскаться. А сейчас, я не знаю что должно произойти, чтобы я по собственному желанию поднялась в то кубло. Се Лянь немного поморщился при сравнении Небесной столицы со змеиным кублом, но ничего не сказал. — А еще мне просто не хочется светить перед теми напыщенными небесными индюками своим прекрасным личиком, — хохотнула А-Ян, заканчивая плести косичку уже от другого виска. — поэтому я отправляю туда тебя — моего главного заместителя по прекрасным личикам! — Оу, — улыбнулся Принц. — я польщен. — То-то же! — целительница похлопав брата по плечу, собрала две косички в аккуратную гульку и закрепила всё это дело белой лентой. — Готово! Се Лянь проследил рукой дорожки из косичек и поблагодарив сестру за выполненную просьбу заплести что-нибудь красивое, надел на голову свою любимую шляпу, но затем, подумав немного, спустил её за спину. — Надеюсь не забыл ничего важного, — Принц огляделся по сторонам. — Никак нет, — довольная проделанной работой Цай Ян, улыбнувшись, указала пальцем себе на нос. — видишь это? Нос не чешется, значит ничего важного не забыто, так что не переживай. — Раз так, то не буду терять времени. Не хотелось бы опоздать на встречу с Императором Небес, — Принц в сопровождении целительницы вышел на улицу и отошел подальше от храма. — пожелай мне удачи? — Удачи, — девушка с наставительным видом скрестила руки на груди, а затем железным тоном добавила. — и помни, что для меня ты там самый лучший. Се Лянь тепло улыбнувшись, потрепал сестру по макушке: — Помню. — он отошел на пару шагов назад. — Постараюсь вернуться побыстрее и не вляпаться в неприятности. В следующий миг Принц пропал в вертикальной вспышке золотого света, поднимаясь на небеса. — Ага, — проводила взглядом его исчезновение А-Ян, зная что даже с последними словами брата, всё всё равно пойдет как обычно.