Гость из темноты

***

      Лекс отъехал, и я глупо уставилась на дом, так и не решаясь войти.  — Не советую бежать, — донесся голос сзади.       Я резко обернулась, навстречу ко мне шел одноглазый мужчина. — Дин, верно? — смущенно спросила я. — Да, — при ответе его единственный глаз буквально сканировал меня на предмет опасности.       Наконец, видимо, не обнаружив ничего подозрительного, он на удивление мгновенно расслабился и зевая спросил: — Есть хочешь?       Я, все же захваченная мыслью о побеге, ответила не сразу, казалось, это возможно, стоило лишь повернуться и помчатся сломя голову. Может, я даже смогла бы избежать пули, бежала бы зигзагом. Но все же голос разума насторожил: это не фильм, детка, это реальность.  — А я бы поел, — произнес зевающий Дин. —А? — наконец подав признаки жизни, ответила я. — А? А что мы будем есть, сейчас узнаем, — ответил пират на мой длинный вопрос.       Мы зашли в дом, при первом моем походе на свет божий, когда я как завороженная смотрела лишь вперед, я не заметила двери по правую сторону от входа.       Та была не заперта, и теперь моему взору открылось все кухонное убранство этого дома. И вот, следуя древнему зову человечества, мы зашли внутрь.                          Меня встретили кухонные обшарпанные шкафчики с дверцами, что норовили слететь с петель, плитка с россыпью узоров от трещин и маленький холодильник на последнем издыхании. Ближе к окну стоял небольшой стол, заставленный горой немытой посуды, а под ним виднелись красивые резные табуретки из дуба. А в завершение, на противоположной стороне от окна, вырисовывалась большая двухстворчатая дверь, из которой спустя пару минут вышел свидетель нашего покушения на холодильник. — Дин, я смотрю, у тебя собака-поводырь, — прозвучало изречение донжуана.  Тот по-хозяйски сел на табурет, закинув ноги на край стола.  — А ты красавица, уже освоилась что ли? Только вчера же выла, моля о смерти?       Я проглотила это колкое высказывание, сейчас я старалась быть тихой и не лезть на рожон.        Дин, похоже, думая лишь о своем желудке, уже во всю рылся в холодильнике. Он вытаскивал продукты, бегло осматривал их, а затем злобно закидывал обратно. — Все пропало! — сердито закрыв дверцу старого холодильника, прокричал Дин. — В гостиной, кажется, осталась пицца, хотя, как говорит Артур, какое безобразие — есть в гостиной, когда есть столовая.       Этот раздражающий субъект фривольно рассматривал меня, явно интересуясь не моими глазами, а тем, что ниже. — О, пошли, — тут же оживился Дин. — Что, есть захотела, девочка? — продолжал издеваться донжуан.       Мой взгляд потяжелел, но моя реакция его лишь позабавила.   — Ой-ой, как страшно, — поднимая руки, будто сдаваясь, произнес он, а затем, лукаво подмигнув, добавил: — Еще сочтемся, сопля.       Меня передернуло, в голове сразу всплыл образ насильника, с выдавленными глазами. — Не обращай внимания, он придурок, — буквально бежав к пицце, успокаивал Дин.       И вот я очутилась в той самой гостиной. Она крайне выбивалась из облика остальных комнат, так как, судя по мебели и декору, была явно роскошней остальных.       Комната была словно вырвана из другой эпохи: алые обои с рисунком, декор в виде позолоченной лепнины; картины в массивных рамках, с которых на тебя взирали люди, что когда-то так же мечтали как ты, так же ошибались и так же страшились смерти — как ты…       И хоть они навсегда были узниками своего времени, они волей-неволей становились нашими немыми свидетелями.       Я неуверенно села на стул с позолоченными ножками и мягкой обивкой. — О, нет, ты что, тут сам Джокер сидит! — испуганно завопил мужчина.       Я тут же подскочила, словно села на царский престол.       Одноглазый во всю смеялся, при этом рискуя подавится своей пиццей. Комичность ситуации, наконец, вызвала улыбку, что давно не красовалась на моем лице.        Немного осмелев, я со всей присущей мне грацией опустила свою пятую точку на этот великолепный стул. — Но он и правда тут сидит, — немного успокоившись, произнес Дин с улыбкой. — Что же, мне, видимо, не привыкать быть на волоске от смерти, — жуя кусок пиццы, не без тени иронии, ответила я. — А как тебя зовут? — Саманта, можно просто Сэм, — заправив прядь волос, проговорила я, будто в чем-то виновата. — Хм, ты уж прости, но ты не очень-то похожа на Саманту, — с сомнением изрек пират. — Почему? — спросила я, хотя уже знала ответ. — Ну ты тихая какая-то, даже пугливая. А Саманты, они, знаешь — такие, роковые красотки, — последнее его слово сопровождала многозначительная ухмылка. — Да, наверное, — пожав плечами, ответила я.       Я не была прямо сто процентной тихоней, общение с людьми не рисовалось мне проблемой, но я как будто была перебежчиком, то тихая и неуверенная, то зазнавшаяся и высокомерная. Высота моих стремлений, как пирамидка из кубиков — из-за любого прикосновения становилась то выше, то ниже. К тому же, сильно сокрушаясь по любому поводу, я довольно быстро сдавалась. И случилось ли это сейчас? На удивление, сто процентной уверенности не было в моем ответе.       А роковая красотка — на ум сразу приходил образ, шаблонно срисованный с фильмов нуар. Из-за присущей мне мечтательности и, возможно, желания уйти от горьких размышлений о своем падении, я не могла не представить себя в данном образе. Но окунутся в столь сладостный мир мне не позволили: Дин был намерен привлечь все моё внимание к себе.       Он начал болтать без умолку, забавно при этом кривляясь,  театральный талант в нем, явно желал раскрыться.       И волей-неволей, я кажется даже немного расслабилась.  Это было так странно, Дин на первый взгляд был очень радушным, и казалось, будто он не был тем убийцей и ужасом, который стрелял по беззащитным людям и по мне, в том числе, хотя, быть может, его не было в той перестрелке. — Саманта… — благоговейно произнес Дин, — о, Саманта,— прижав руку к сердцу, сделав вид, что оно разбито. — А вам спать не пора, детишки? — прервав нашу сценку, пропела Харли.         Та стояла в дверном проеме, облаченная в голубой халат и тапочки, она была без макияжа и даже без каких-либо синяков на лице. Ну прямо вылитая домохозяйка. — Сестренка, тебе давно пора спать, — прозвучало ласково, но в то же время не искренне. — А, Харли, — произнес Дин, не скрывая презрения, — давно не виделись, золотце.       Харли улыбнулась ему широкой улыбкой. — Тебя босс ждет.       Дин нахмурил брови, он смотрел то на меня, то на нее. — Если я уйду, ты не нашпигуешь ее свинцом?       От его слов у меня пробежала дрожь, но все же что-то подсказывало мне, что вряд ли она сможет что-то сделать, отсюда была эта неприкрытая злость.   — Ну ежели она не будет сопротивляться, — играючи произнесла Харли, — и ты же не думаешь, что под халатиком у меня дробовик?       Я недоверчиво уставилась на её халат. — Ладно, но я слежу за тобой, — указав пальцем на Харли, серьезно ответил Дин.  — Не сомневаюсь, — мило проворковала Харли.       Дин ушел, и мы остались с этой змеей наедине. Какое-то время она просто смотрела на меня, прикладывая палец к губам, будто в задумчивости. — Значит, Сэм? — наконец, обратилась она ко мне. — Да, это явно не твое имя, тебе бы пошло имя Сьюзи, маленькая Сьюзи, что вечно плачет и скулит.       Досадно,  что у меня не оказалось в кармане оружия, я бы использовала его сейчас по назначению. — Как хочешь, — максимально равнодушно ответила я, хотя внутри все кипело.  — Что ж, Сьюзи, пошли в твою новую комнатку.        Мы поднялись на второй этаж и оказались в комнате, почти идентичной моей, разве что там было чище, насколько позволяло разглядеть свечение старой лампы. — Ты здесь не задержишься, сучка, — буквально прошипела Харли. — Что, сыграю наконец в ящик? — устала ответила я.         Она лишь злобно посмотрела на меня, а потом, поправив пояс на халате, быстро ушла: видимо, поползла в свою нору для гадюк.  Я поставила сумку на пол и улеглась на кровать. Сон атаковал быстро.        Лестница, мало света, еле различаю очертания ступеней, что-то гнетет меня, чувствую беду. Поднимаюсь выше, здесь что-то или кто-то, я всматриваюсь вглубь, вижу чье-то лицо, хочется убежать, спрятаться, не видеть это, но лицо надвигается. Оно уродливое, кожа местами отваливается, глаза налились кровью. Но приходит осознание, что я не смогу вечно прятаться от страхов, поэтому смотрю вперед, прямо на него, жуткий ужас все ближе, несется с немыслимой быстротой, еще немного и оно столкнется со мной.       Уродливая маска широко раскрывает рот, готовясь меня поглотить, вспышка, и оно проходит сквозь. Я чувствую слабость и падаю, но ступеней позади нет, я падаю куда-то в пустоту.       Я резко подскакиваю, тут же падаю на пол, увиденное всё ещё крутится в голове, словно карусель, голова раскалывается, жуткая слабость. — Эй, ты как?       Я оборачиваюсь, его правая ладонь инстинктивно дергается, это были рефлексы стрелка.       Но мне все ровно, я обхватываю себя руками, будто это может помочь.       Дин заходит внутрь, закрывает за собой дверь и осторожно подходит ко мне. — Сэм, ты должна отпустить их.       Я смотрю на него, короткая стрижка, повязка на глазу, его лицо спокойно, нет ни боли ни страха.   — Когда-то я служил в полиции, до всего это, — присаживаясь рядом, говорит он, — помню свое первое убийство. Этот человек был сумасшедшим, мы должны были его лишь задержать, но с такими всегда полно сюрпризов, и я убил его, он налетел так быстро, что я не ожидал. Я долго винил потом себя, ведь он был болен, а я поспешил, был один, без напарника.       Говорил он тихо, прямо смотря мне в глаза. — Были еще, я не раз думал о них, почти сам не свихнулся, но мой друг помог мне, он сказал отпустить их, что так уж случилось, что каждый в чем-то виновен, Сэм. — Но, почему ты потом смог так легко убивать невинных? — А так ли они невинны, Сэм? — положив руку мне на плечо, спросил Дин. — Скоро ты узнаешь кое-что интересное. А теперь отпусти, не мучай себя, в твоей жизни может возникнуть ещё много горестей, так что избавь себя хотя бы от этих. — Это трудно, — лишь ответила я. — Знаешь, я привез кое-что, только ты никому, ладно? — оглянувшись по сторонам, произнес Дин.       После этих слов он протягивает мне пакет свежей выпечки. Очаровательные, горячие круассаны смотрели на меня и жаждали, чтобы их непременно съели. Так мы и позавтракали, сидя на полу.  — Ладно, приводи себя в порядок и спускайся, буду тебя учить сегодня, — хитро улыбаясь, произнес пират.       И только стоило Дину выйти из моей комнаты, как он тут же столкнулся с разъяренной Харли, что пулей вылетела из соседней двери. — Прочь с дороги! — прокричала она.       В следующее мгновение мы стали свидетелями следующей сцены.       Вслед за Харли вылетел некий предмет, как оказалось потом, это был сапог, он смачно ударился об спину Харли и победно упал на ковер.       Затем в дверях показался Джокер, он тяжело дышал, глаза его недобро блестели, мы понимали, что сейчас попадем под горячую руку. — Ты, ко мне живо! — буквально прорычал он и скрылся за дверью.       Я глупо уставилась на Дина, все же надеясь, что он позвал его. — Он это тебе, — почесав затылок, ответил пират. — Что?.. — Иди, или хуже будет. Главное не прячь взгляд, его это бесит, — дал последние наставления мужчина и был таков.       Я все еще смотрела в спину удаляющемуся Дину, так и не решаясь сдвинутся с места.        Дверь странным образом открылась: то ли ветер играл с ней, то ли моя шизофрения.       Выдохнув и молясь, чтобы в меня не полетел следующий сапог, я вошла внутрь. — Закрой, — не оборачиваясь, произнес Джокер.       Я, подчиняясь приказу, закрыла дверь, чувствуя себя словно в клетке у зверя.       Он повернулся ко мне, но голова его была слегка опущена, пальцы шустро бегали по экрану смартфона, наверняка  вынося кому-то приговор. — Итак, — резко кинув телефон на стол, произнес Джокер.       Он подошел ко мне и хлопнул в ладоши, а затем, не размыкая их, поднес к губам. Жест молитвы, жест задумчивости... Скорее второе. — Что же мне с тобой делать?.. Ах да, вспомнил, любишь музыку? — Э… — успела лишь выдавить я. — Хорошо, как раз развлекать его, — тут же ответил Джокер.       Он смотрел в одну точку, казалось, думая о чем-то совершенно другом. Наконец, распрямив руки и облокотившись на стол, он взглянул прямо на меня. Смотреть в глаза — крутились в моей голове напутствия Дина, словно мантра. — Что ты уставилась? — вдруг возмущено спросил Джокер. — А, э-э... — издала я нечленораздельные звуки, чувствуя себя полной дурой. — Алекс тебя проинструктирует, готовься, детка, настало время поработать.       Я старательно изучала свои ботинки и пыталась представить, что именно мне придется делать. — Саманта, почему не смотришь, когда я к тебе обращаюсь, ты чем-то недовольна? — мгновенно рассвирепев, крикнул Джокер.       Да что с ним такое, подумалось мне.       Лицо его было не в гриме, поэтому эмоции были более читаемыми, гримаса злости бесконечно сменялась болью, глаза били широко раскрыты, вены на висках вздулись.       Но стоило мне лишь подать голос, как он отвернулся и схватился за голову. — Черт,— послышалась его сдавленное ругательство.       Я непонимающе устаивалась на него. — Сэм, подойди к столу, открой ящик и достань шприц, быстро, — он говорил с трудом, будто каждое слово приносило ему адские муки.       Растерянно подбежав к столу, я открыла ящик: коробки, кастеты, ножи. — Не тот!       Открыв второй, я обнаружила коробку с красным крестом, там, помимо ампул, был уже заполненный шприц. — Быстрее, ты убить меня хочешь? — прошипел Джокер.       Я мигом подбежала к нему. Мужчина медленно облокотился на стол, осторожно убирая руки от головы, глаза его были зажмурены, но все лицо исказила гримаса боли. — Давай, — с трудом разлепив глаза и протягивая мне руку, произнес мужчина.       Он был в футболке, поэтому мгновенно ввел инъекцию сразу в руку. У него был катетер прямо в вене.       Не знаю, сколько прошло времени, но из ступора меня вывел его голос, когда он уже сидел в кресле. — Что ж, — говорил мужчина, доставая новую ампулу и набирая шприц снова, — теперь ты должна держать язык за зубами, милая, поняла?       Тяжелый взгляд из-под бровей требовал подчинения. — Да, — тихо ответила я. — Я не слышу, — леденящим кровь голосом произнес Джокер, — если хоть пикнешь, я вытащу твои кишки и обмотаю их вокруг твоей шеи, Сэм. — Да, я поняла вас, — четко произнесла я, дрожа всем телом. — Хорошо, а теперь прочь отсюда.       Я побежала к двери и, только коснулась дверной ручки, как в миллиметре от моей руки вонзился нож: сместить он немного левее, моя рука была бы прибита им к двери. — Я предупредил, Саманта, — послышалось за спиной.