Гость из темноты

***

«Придет серенький Волчок и потащит во лесок…»

— Идем, познакомлю тебя со всеми, —радостно произнес обладатель зеленых волос.       Он с силой потянул меня за руку, поэтому шансов у меня не было. — Знакомлю вас с вашей новой сестрой, — торжественно произнес клоун, спустившись на две ступеньки ниже.       Множество глаз тут же впились в меня, представляю, что они лицезрели, глаза-тарелки от страха и порошок в волосах. Я и так была не любителем смотреть людям в глаза, а тут сразу пять, и выражали они явно не дружеское тепло.       Из всей этой своры гончих улыбался лишь мальчик-улыбка, и в тот момент она не казалась мне такой уж искусственной. Но, стоит отметить, выражение еще одного лица отличалось от остальных. Это была та самая блондинка, и в отличии от своих братьев, которые просто всем видом показывали, что не рады мне, она явно демонстрировала острое желание вспороть мне живот или что похуже.       Джокер молчал, сейчас он не горбился и стоял гордо, выставив руки на пояс, для облика супергероя не хвата лишь плаща, ах да, ну и самих подвигов.       Затем он начал пританцовывать вокруг меня, будто разглядывать с разных сторон, восторженно при этом вздыхая — и всем стало понятно, что мы снова очутились на его спектакле. — Помогите вашей сестре освоиться, — все также задорно лепетал клоун.        Он ободряющее приобнял меня за плечи, от чего я в страхе вздрогнула. Не в силах больше смотреть на этих людей, я уставилась в пол.  — О, не смущайся, дорогая, — тут же заметил Джокер, — никто тебя не обидит.       И стоило ему это произнести, как в тот час же комнату оглушил дикий хохот собравшихся. Лишь снайпера это, казалось, не веселило, он лишь задумчиво смотрел на меня.       Джокер прекратил смеяться так же резко, как и начал, взгляд его потяжелел, он снова горбился и казалось, что какая-то тяжелая ноша снова опустилась на его плечи, мгновенно старя мужчину.       Данную перемену не все заметили сразу. Явный весельчак Донжуан все продолжал заливисто смеяться, отчего Харли пришлось пнуть его в бок. Наступила гробовая тишина, кажется, никто даже не дышал.       Я стояла ни жива ни мертва, в комнате вдруг стало довольно холодно. И этот мороз по коже был явно не от сквозняка.   — Я думаю, все помнят, какой сегодня день, джентельмены, — проговорил он медленно, заглядывая каждому в глаза. — Я что-то не вижу вашей активности, разве все уже сделано? — уже с нескрываемым раздражением произнес он.       Этого было достаточно, чтобы все повскакивали со своих мест, словно убегали от огня.       Одна я в панике крутила головой, не зная, за кем идти. Однако снайпер не помчался, сломя голову, он остановился напротив Джокера и чего-то ждал. Они какое-то время спокойно смотрели друг другу в глаза, казалось общаясь друг с другом без слов. Затем ледяные голубые глаза стрелка устремились на меня.  — Он твой учитель на сегодня, —произнес Джокер равнодушным голосом и ушел. — Меня зовут Лекс, идем, — просто произнес он.        И я пошла на не гнущихся ногах за ним, я была в аду и, кажется, один из адских псов сопровождал меня в самую глубь.       Но мы просто шли по коридору, как оказалось, прямо к двери —заветной двери, за которой была свобода. Мы вышли наружу: солнечный свет слепил мои и без того больные глаза, свежий ветер опьянял, я чувствовала землю под ногами, вот еще мгновение и я смогу убежать — снова смогу стать свободной...       Но организм меня подвел, вместо задуманного бегства по местным красотам, я очутилась на земле. Избыток кислорода ударил по мне не хуже кулака.       Неожиданно чья-то теплая рука коснулась моего плеча. — Ты должна встать, — произнес тихий голос, в котором, как мне показалось, я услышала сочувствие.       Лекс помог мне подняться и, придерживая, довел до машины. Голова трещала, из глаз словно сыпались искры. Последнее, что я помню, как он пристегивает меня, а потом темнота. — Пусть пьет это, и быстрее восстановиться, к сожалению, это все, что я могу сделать в подобной ситуации, — говорил чей-то голос в темноте.       С трудом разлепив глаза, я увидела белые стены, затем, сфокусировав зрение, множество плакатов на них. Лежала я на кушетке, окруженная множеством приборов, провода которых, словно змеи, тянулись ко мне и впивались в мое тело.       Разговор прервался, и из-за белой шторки вышел пожилой мужчина в очках. — О, проснулись, мисс, это хорошо, — произнес он и что-то начал нажимать на приборах. Наконец, закончив с ними, он осмотрел мои глаза и, загадочно хмыкнув, начал отключать меня от пикающих монстров. Спустя пару минут из-за его спины показался Лекс.   — Нам пора, спасибо, друг, — произнес он искренне, без былого холода в голосе.       Мужчины пожали друг другу руки и распрощались. Я непонимающе глядела на него.  — Где мы? — Это неважно, — сказал он, но уже привычным тоном.       Встав с кровати, я все также ощущала слабость, но хотя бы не падала в обморок, голова больше не болела, глаза видели ясно, без помех.       Мы вышли через черный ход, как я уже потом поняла, из больницы, вернее, психлечебницы. И казалось, можно было бы окликнуть врача, мол, забирайте, я ку-ку. И врач бы ответил: ку-ку…       Но в итоге мы просто направились в неизвестность.        Я не понимала, было ли это частью моего обучения или нет, но то, что последовало дальше, удивило меня еще больше.       Мы приехали в какую-то небольшую квартирку на окраине. Там он сказал привести себя в порядок.  О, наслаждение, очутится в современных благах цивилизации. Я наконец помылась как человек, без ржавой воды и порошка, слава богу. У меня были все предметы для наведения так называемого нормального женского облика.        Когда я вышла из ванной, меня ждал завтрак из тостов и яиц. Может, я умерла, подумалось мне. Раз после всех тех адских событий я вдруг получаю это. Казалось, словно нормальная жизнь вернулась...             Я нерешительно взяла тост, словно боясь, что он исчезнет, и откусила кусочек — как же это было вкусно, и то ли от вкуса, то ли от всего остального я тихо заплакала, изрядно полив яичницу слезами. Но тут в игру вступил адский голод, и я молниеносно проглотила все, что было на столе.        На кухню зашел Алекс, он сел напротив, не удостоив меня даже взглядом. — Это была разовая акция, ты бы не дожила до конца этого дня, если бы я тебе не помог.       Я озадаченно уставилась на его профиль, значит, я наконец могла умереть, пронеслась мысль в голове, словно поезд. — Первое правило, — все же взглянув на меня, произнес он. — Уметь молчать. Не знаешь, что сказать — молчи, можешь сказать — лучше не говори, больше слушай. А это второе правило — внимательно слушай. Сейчас ты должна быть как губка, если хочешь выжить.       Смотреть ему в глаза было очень трудно, меня постоянно отвлекал факт, что они были очень красивого голубого оттенка, поэтому, чтобы совладать с собой, я уставилась на пустые тарелки. — Я единственный, кому ты должна верить, — но данная реплика все же заставила меня снова поднять глаза к голубым небесам, ведь она еще подкреплялась прикосновением его руки. — И третье правило, — прервав доверительный жест, продолжил Алекс, — терпение, если хочешь узнать, что все это значит.        Что узнать, о чем он? — вспыхнуло вдруг в моей голове, но прикосновение к руке, видимо, оказалось главным на повестке дня, поэтому я не осмелилась спросить. — Случайности не случайны, — отвернувшись от меня, произнес стрелок, скорее даже себе, чем мне.       О, кажется нити судьбы наконец блеснули в этой неразберихе под названием моя жизнь. Отчего-то после такого изречения мне стало забавно, я была словно героем какого-то фильма, и все теперь казалось каким-то сюром.       Ароматного чая с печеньками не последовало, и мы снова отправились не бог весть куда.        Очутились мы возле какого-то заброшенного ангара, внутри было множество стеллажей со всяким хламом, но нам, по всей видимости, нужно было не это.       Мы все шли, стеллажи были выстроены словно в лабиринт, а освещение фонариком давало довольно скудный обзор. И казалось, мы все плутаем и плутаем.  — Жди меня здесь, — вдруг произнес Алекс, и фонарь погас. — Что?! — прокричала я, но он исчез, и ни его шагов, ни вообще каких-либо звуков не было слышно.        Меня накрыла дикая паника, я начала вертеться и вглядываться в темноту, будто это могло мне помочь. Благодаря этой атмосфере, в пространстве стали незамедлительно вырисовываться позабытые мной страхи. — Лекс?! — срывающимся голосом позвала я.       Подступающие рыдания сдавливали горло, у меня не было сил переживать это снова.        Сзади возник свет, Лекс шел ко мне, неся какую-то большую сумку. — Не съели тебя?! — Зачем ты так? — дрожащим голосом, с полными слез глазами, произнесла я. — Так было нужно, я же тебе сказал, слушай и доверяй мне, — сделав вид, что не заметил моего состояния, произнес Лекс.       Но все же в его присутствии стало спокойнее, да и свет фонарика словно разогнал демонов, окруживших меня. — В это хранилище могу входить только  я... — на последнем слове он запнулся. — Так почему я здесь и не осталась в машине? — буквально бежав за ним, пропыхтела я. — Первое правило, — с видом главного мудреца вселенной ответил Лекс.       Страх тут же сменился гневом. — А подробности? — Правило третье — терпение.       От очередного негодования мои глаза снова поднялись к небу.       Вернулись мы к вечеру, в машине меня снова одолел ворох мыслей, и я буквально погрузилась в них. Вспомнилась моя жизнь до похищения, те проблемы, что когда-то волновали меня, и, в свете нынешних событий, казались глупыми, а затем встреча с Джокером и содеянные мной злодеяния. И сейчас, уносясь куда-то вдаль, они казались такими далекими, нереальными. Это не я сделала, не я — настойчиво говорил голос, врывающийся с ветром в открытое окно… — Эй, — окликнул меня Лекс, — соберись и помни, о чем я тебе говорил. Ты сопровождала меня на объекты, была только в машине и в ангаре, ясно? — взяв меня за плечо, проговорил он не мигая, словно внушая мне под гипнозом.       На выходе он вручил мне сумку, но намного меньше той, что он выносил из хранилища.  — Там все, что тебе нужно. Мне пора.  — А ты разве не со мной? — У меня задания, иди, он тебя уже ждёт, — безэмоциональным голосом произнес мой новый учитель.       От его слов у меня внутри все похолодело, и сердце болезненно сжалось. Реальность снова сбила меня с ног, я совершенно не знала, на какую его личность сейчас нарвусь.