гибкость кривых линий

      — Минут пятнадцать уже смотрю на тебя и никак в толк не возьму, что за образ, — на диван рядом с Сяо с ногами забирается незнакомый парень, и их ступни статично соприкасаются с этой секунды и дальше. Сяо с задержкой отводит взгляд от Итэра, с энтузиазмом тычущего пальцем в экран компьютера и втолковывающего что-то Эмбер, рискуя каждую секунду расплескать сидр из стакана — вероятно, что-то об отсутствии у неё музыкального вкуса ввиду несовпадения с его, — и озадаченно смотрит на незнакомца, не уверенный, что обращаются именно к нему, и хочется обернуться, проверяя, нет ли кого за спиной у Сяо, но жест этот будет выглядеть чересчур нелепо, поэтому он остаётся в прежнем положении и непонимающе приподнимает брови, молчаливо переспрашивая. А парень смотрит в упор — глаза прозрачно-светлые, совершенно неземные и кажется, что светятся в темноте, и мельком у Сяо мелькает предположение, что это линзы.       Нет никаких сомнений, что обращался он именно к Сяо.       — Прошу прощения? — Сяо отчётливо ощущает, как вздрагивает и почти надрывается звук в горле, а говорить из-за музыки приходится громко, чего он не любит и обыкновенно молчит на всех тусовках, куда его приводит за собой вечно полный энтузиазма и желания общаться Итэр.       — Твой образ, — незнакомец одной рукой опирается на диван, а другую вытягивает, и его стакан с сидром опасно мелькает перед лицом Сяо, едва не проезжаясь по носу, когда парень щёлкает отставленным пальцем по пушистому уху ободка, упрямо надетого на Сяо Итэром перед самым входом на тусовку, потому что, если цитировать: «Дресс-код есть дресс-код, тем более, мы празднуем Хэллоуин». — Кто это? Кролик?       — Вообще-то кот, — бормочет Сяо, поджав секундно недовольно губы и следя настороженно взглядом за стаканом, вернувшимся обратно на колено незнакомца. Тот прикусывает губу в опасной близости от пропирсовавшего её кольца и — за музыкальными битами не слышно, но угадывается по плавному движению головы — задумчиво мычит. Сяо поджимает пальцы на ногах и сутулит плечо, а ободок резко ощущается давящим за ушами. Когда дверь квартиры распахнулась перед ними с Итэром, продемонстрировав довольное лицо Эмбер, с явным энтузиазмом раскрашенное под пиратскую потрёпанную рожу — потрудилась даже шрамы и усы нарисовать, — Сяо впервые за день испытал облегчение, что он не один, пускай и сдавшись под уговорами Итэра, нелепо одет. Теперь же, когда он смотрит на этого парня в белоснежной рубашке с пенистыми рюшами по краю глубокого выреза и на манжетах, свободно съезжающих по рукам, то снова испытывает душный приступ стыда за то, что не выглядит настолько же элегантно.       — Кот? — переспрашивает тем временем незнакомец, и уголок его губ дёргается в усмешке, обозначая ямочку на щеке, а взгляд, рассеянно заскользивший по толпе, возвращается к Сяо, заставляя покрыться мурашками. — Я бы нарядил тебя в дракона или змея. Гораздо более подходяще для тебя.       «Нарядил бы».       Во рту у Сяо становится сухо, а сердце будто утяжеляется от этих слов, и смысл сказанного доходит с опозданием, заставляя моргнуть пару раз и поднять непонимающий взгляд.       «Нарядил бы»?       И сердце становится тяжелее ещё в несколько раз, потому что мысли галопом несутся назад по дню, в то мгновение, когда перед выходом из дома Итэр закопался в шкафу, после выудив ободок с кошачьими ушами и чёрный кожаный ошейник с бубенчиком и, слишком застенчиво для подразумевающейся невозможности отказать, попросив Сяо надеть их на тусовку.       Почему этот незнакомый парень выбрал именно слово «нарядил», словно знал, что выбирал Сяо образ отнюдь не сам?       Сяо с трудом размыкает за считанные мгновения слипшиеся губы, чтобы спросить, когда сзади наваливается жаркая тяжесть чужого тела, нос заполняет запах знакомого парфюма, а над ухом раздаётся оглушительный в старании перекричать музыку голос Итэра:       — Привет! Можно я украду его ненадолго? Никуда не уходи, я быстро верну его, обещаю!       Руки Итэра обнимают Сяо за шею, а щека задевает его висок, и всё это в совокупности успокаивает, позволяя на секунду прикрыть расслабленно глаза, а когда Сяо открывает их, то видит, как незнакомец снисходительно салютует стаканом. Тяжесть Итэра исчезает — вместо этого он хватает Сяо за руку и стаскивает с дивана, утаскивая за собой в полумрак коридора, где музыка звучит тише, а вспышки неонового света кажутся ослепляющими, и Сяо мерещится, что он сделал глоток свежего воздуха.       — Это Альбедо, который геокриолог-магистрант! — слова взахлёб булькают в горле у переполненного эмоциями Итэра — развернувшись на каблуках и едва не врезавшись в чудом успевшего вовремя отшатнуться Сяо, он не отводит от оставшегося на диване Альбедо горящих распахнутых глаз, широко улыбается и хватает Сяо за руку, стискивая его локоть, точь-в-точь утопающий.       — Который тебе нравится? — Сяо становится трудно сглатывать — слюна густеет и вязко скатывается вниз по гортани, заставляя прочувствовать каждый миллиметр движения, а взгляд прилипает к Альбедо, и смутная завороженность его непохожей на человеческую красотой превращается в болезненную смесь из любопытства и тоски, потому что Сяо не предполагал, что тот самый геокриолог-магистрант по имени Альбедо окажется настолько… очаровывающим. Не заносчивым и набитым от макушки до пяток книжными знаниями мальчишкой, который на лекциях у студентов размахивает указкой с видом самопровозглашённого профессора, а молодым человеком с вальяжным разворотом плеч и плотным рядом серёжек по краю уха, мелькающих из-за отпущенных и завивающихся концами волос.       До того дня, когда Итэр с мечтательным выражением лица ввалился в кухню и с откровенно влюблённым придыханием сообщил, что познакомился с каким-то замечательным магистрантом с геокриологического отделения, они с Сяо не обсуждали формат их отношений, не обозначая его ни как моно, ни как поли. Сяо тогда собирался попробовать бульон для любимого овощного супа Итэра и замер с поднесённой к самым губам ложкой. Рука подрагивала в своём нервном обыкновении, потом к этому прибавилось затекающее напряжение, и закончилось всё тем, что Сяо вылил бульон обратно в кастрюлю — булькнуло и разлетелось жирными каплями на плиту и футболку, но в этом не было ничего значимого, потому что дыхание перехватило ужасом от неозвученного вопроса.       «Ты меня разлюбил?»       Растерянное ойканье Итэра было слышно как со стороны, как сквозь туман, как через слой ваты — Сяо медленно опустил взгляд, смотря на оказавшегося рядом Итэра, который намочил уголок кухонного полотенца в бесполезной попытке стереть пятно с футболки Сяо. Смотрел сверху вниз на вихрастую светлую макушку и хотел полностью накрыть Итэра собой, покрыв до кончиков ногтей, точно оболочкой, и не отпускать от себя ни на миллиметр, с каждым мгновением всё отчётливее ощущая подступающее паническое удушье от мысли остаться одному в квартире, перестать раз за разом учиться готовить и встречать Итэра новым блюдом после его очередных задержек после пар ради дополнительной работы в университете, самостоятельно оплачивать коммуналку, не задерживаться вместе с Итэром у мусорок ради подкармливания дворовых котов.       — Я люблю тебя, — Сяо не помнил, чтобы плакал когда-либо с детского возраста, однако в это мгновение был как никогда близок к жалобному всхлипу, и вскинутый на него удивлённый взгляд был безжалостным ударом под дых, выбивающим остатки дыхания. Рука с полотенцем застыла, зябко прижимаясь к животу Сяо через промокшее пятно на футболке, ощущающееся зияющей дырой, через которую гулял воздух, застуживая внутренности.       — Ты чего это? — иногда Сяо почти всерьёз думал, что Итэр явился из какого-то другого мира с совершенно иными законами, потому что невозможно было иначе объяснить это искреннее недоумение на его лице после того, как он прямо сказал о том, что ему понравился другой парень, в то время как они с Сяо в отношениях уже вечность со школы, выпуска и нескольколетней учёбы в университете. — Ты решил, что я хочу тебя бросить? Правда, что ли? Сяо, да ты что!       Итэр закинул полотенце себе на плечо и опёрся о столешницу, чтобы подняться, а Сяо, наоборот, сполз к нему на пол, сев на колени и беспомощно уронив руки. Ему казалось это логичным — романтическая любовь к одному автоматически замещает романтическую любовь к другому, симпатия перерастает во влюблённость, а любовь выцветает в партнёрство. Сяо наблюдал это, когда рождение младшего ребёнка отбирало у старшего ощущения себя любимым и желанным, и когда Гань Юй в их тогда шестнадцать безостановочно рыдала у него на плече, потому что у Кэ Цин случился краш на нового преподавателя по истории — настолько сильный, чтобы их отношения с Гань Юй были разорваны без оглядки на всю нежную их взращенность.       Объятия Итэра были крепкими и надёжными, и в момент, когда он прижался к Сяо всем телом, стискивая с опасной силой до фантомного скрипа рёбер, разрушение окружающего мира приостановилось.       — То, что мне понравился ещё кто-то, вообще не означает, что я разлюбил тебя, понимаешь? Сяо, мы вместе уже… Уже сколько лет? Не помню, плохо считаю, — смешок они издали практически в унисон. Померещилось, что успевшие обрушиться кирпичи стали подниматься, возвращаясь на прежние места. — Альбедо просто классный и красивый, и мне нравится с ним общаться и помогать в его исследованиях, но это не значит, что я обязательно хочу с ним встречаться, а если захочу, то это не значит, что сразу же решу расстаться с тобой! Можно же любить сразу двоих людей и не выбирать при этом только кого-то одного, если, конечно, тебе это не будет очень уж неприятно.       К той секунде Итэр уже держал лицо Сяо в своих ладонях и пристально всматривался в него, точно пытаясь угадать ответ до того, как Сяо соберёт его в конкретные слова и состыкует в предложения, а Сяо было откровенно, что пробирало насквозь до самых костей, страшно. Вместе с тем он доверял Итэру и хотел ему верить, потому что эта вера была между ними на протяжении всей длительности их отношений, и без неё у них не было никакого смысла, однако страх быть покинутым — не предпочтённым — продолжал сжимать пальцы на горле.       И всё-таки Сяо поверил Итэру, разрешив ему быть влюблённым ещё в кого-то, ведь если ради этого Итэр не собирается бросать Сяо или любить его меньше, то какая разница, что делает его счастливым.       Они не обсуждали это вслух — не обозначали формат своих отношений какой-либо ярлыковостью, постаравшись принять новую данность гладко, и Сяо с удивительной для самого себя лёгкостью смог поддерживать разговор, когда Итэр возвращался домой с задержкой после пар и рассказывал, как Альбедо показывал ему фотографии заледенелых горных пород, никогда прежде не представляемых такими красивыми, или пищал о том, как Альбедо отошёл в кафетерий, оставив Итэра в своей лаборатории, а вернулся с двумя стаканчиками кофе для них обоих.       В теоретическом существовании Альбедо толком и не напрягал Сяо.       Однако сейчас он сидит на диване, прячет нос в пластиковом стакане, пока отпивает, и с улыбкой вытягивает мраморно-белую шею к подошедшей Сахарозе, несколько раз кивая на её сбивчивую речь, а потом поднимает руку со стаканом и опасно взмахивает им, провожая Сахарозу, и Сяо никогда не задумывался о том, как выглядит Альбедо — представлял смутным рябящим общим образом, — а теперь жалеет об этом, будучи не готовым к кому-то настолько красивому.       — Я представлял его… иначе, — запнувшись, сдавленно бормочет Сяо, не переставая смотреть на точёный подсвеченный профиль Альбедо, и вспоминает, как близко была его рука, щёлкая по уху ободка, и как съехал вниз рукав рубашки, обнажая тонкое запястье. То, как детали — улыбка, взгляд, металлический блеск кольца в губе — успели впечататься в память, словно в мягкую и вместе моментально застывающую глину, кричит и полыхает предупреждающим красным цветом перед сознанием, и Сяо напрочь его игнорирует, засматриваясь на Альбедо, в то время как сердце опасно ускоряет своё биение, отдаваясь тупой приглушённой болью внизу грудной клетки, где сходятся в грудину полукружья рёбер. — Он знает обо мне? — только в это мгновение Сяо осознаёт, что ни разу они с Итэром не заговаривали насчёт того, как далеко зашли его заигрывания с Альбедо, и в курсе ли он существования Сяо как партнёра Итэра.       — Ага, я говорил. Он хотел с тобой познакомиться, — быстро кивает Итэр, и периферией зрения Сяо видит стремительное расползание улыбки по его губам, угрожающей треснуть кожу и закровить.       — Познакомиться? — Сяо переспрашивает, хотя прекрасно расслышал, и пытается выиграть время, чтобы угомонить судорожно заметавшиеся мысли. — Познакомиться как быть в курсе, что я из себя представляю как твой парень? Или познакомиться как… — дыхание перехватывает прямо в горле, и Сяо заходится кашлем, срабатывающим для Итэра точь-в-точь переключатель, заставляя его обратить всё внимание на Сяо и встревоженно вглядеться в его лицо. — Всё хорошо, хорошо, — откашлявшись, заверяет с виноватой улыбкой Сяо прежде, чем Итэр успевает задать вопрос, хотя рука всё равно по привычке тянется к груди, распластываясь по ней ладонью, и несколько секунд Сяо отдыхивается и сглатывает, договаривая: — Итэр, почему мне кажется, что ты то ли не договариваешь что-то, то ли пытаешься втянуть меня в очередную авантюру?       У Итэра очаровательные по-детски пухлые губы, которые в этот момент складываются в застенчивую улыбку, и Сяо читает в ней свою абсолютную погибель, которой не в силах сопротивляться.       — Знаешь, мы вчера с Альбедо прибирались в аудитории после того, как он провёл у студентов семинар, и он сказал, что ему очень нравится проводить со мной время, и что я ему тоже очень-очень нравлюсь. И он хотел бы познакомиться с тобой, если ты не против, потому что он не хочет никакой конкуренции и не хочет делить меня, — взгляд Сяо снова останавливается на профиле Альбедо, и его вытянутая шея кажется настолько привлекательно-беззащитной, что к горлу подступает ком тошноты. Пальцы Итэра вкрадчиво пробегаются вверх по плечу Сяо и, остановившись, тревожно сжимают. — Он хотел бы поладить с тобой.       — Итэр… — голос надламливается, а голову накрывает внезапной сидровой тяжестью. Сяо знает, что не понравится Альбедо — он никогда и никому не нравился и не нравится, за исключением Итэра, но Итэр — он внеземной, с самого детства не от мира сего, когда в младшей школе подошёл к парте Сяо и уверенно опустился рядом, сказав, что хочет сидеть «с этим красивым мальчиком».       За всю жизнь Сяо чувствовал себя красивым только в глазах Итэра и каждый раз давился синдромом самозванца, что не имеет на эти любовь и восхищение ни малейшего права.       Его не считали красивым даже собственные родители, выставившие за порог дома сразу с наступлением совершеннолетия — вплоть до часа и минуты, — и Сяо знал, что за отсутствием родительской любви пряталась какая-то уродливая и искорёженная история, отношение к которой он имел весьма косвенное, лишь фактом своего рождения, однако к моменту, когда он перешёл от стадии «слишком маленький, чтобы знать» к «достаточно взрослый, чтобы понять», Сяо стало всё равно. У него появился Итэр и его всеприемлимлющая сестра-близнец с её вкусными обедами каждый день после школы, и этого стало более чем, чтобы начать справляться с ощущением себя вечно ущербным.       — Я не жду, что вы мгновенно поладите или, тем более, понравитесь друг другу так же, как вы нравитесь мне, но хотя попробовать… Ты не против хотя бы попробовать? — боковым зрением Сяо видит, как Итэр запрокидывает к нему голову, и взгляд его словно впивается в кожу, прощупывая жадным, почти врачебным манером каждый миллиметр.       Альбедо потрясающе красив и харизматичен, и Сяо на плюс бесконечность процентов уверен, что не понравится ему. Не понравится ему так же, как нравится Итэр.       Дурацкие красивые пальцы, шатко зажимающие пластиковый стаканчик и мелькающие прямо перед глазами, всплывают в голове и почти реально обхватывают живым воображением шею Сяо, мешая сглотнуть, и в мгновении, когда Сяо понимает, что всерьёз размышляет о том, каковы пальцы Альбедо в реальном соприкосновении, он осознаёт, что внутренне уже ответил на вопрос Итэра. Поэтому он прикрывает глаза и делает медленный вдох — грудь стиснута остаточностью кашляющих спазмов, поэтому рёбра будто натягиваются и трещат — и в нарочитой уверенности делает шаг обратно в гостиную, не сводя глаз с покачивающегося в такт музыке Альбедо.       — Значит, ты всё-таки и есть Сяо, — уголок губ Альбедо вздёргивается вверх, когда они подходят, и взгляд он поднимает с вальяжной паузой, несколько секунд ещё глядя в толпу, а улыбка становится шире, обнажая зубы, отливающие то в зелень, то в синеву в зависимости от неоновых вспышек света. Сяо всем своим существом чувствует, как трепещет Итэр, едва не привставая на носочки и не вытягиваясь всем телом перед Альбедо, и продолжает судорожно хвататься обеими руками за локоть Сяо, точно иначе боится упасть.       — Значит, ты подсел ко мне наугад? — вырывается у Сяо против воли, и под мгновенно переметнувшимся к нему внимательным лазурным взглядом внутри ёкающе булькает.       — Я искал тебя в толпе и определил по взгляду, которым ты смотрел на Итэра.       Сяо никогда не думал, что его любовь к Итэру настолько заметна.       — Присесть не хотите? — Альбедо со смешком обводит рукой так и пустующее место в углу дивана, которое ранее занимал Сяо, у которого теперь слабость ядовито растекается по телу при одной лишь мысли о том, чтобы сесть рядом с Альбедо, снова соприкасаясь с ним бёдрами и коленями, и всё-таки Сяо делает это, максимально оттягивая момент, когда их тела неизбежно перетрутся между собой, а Итэр магнитно тянется следом и усаживается к Сяо на колени, сцепив пальцы у него на шее и поглаживая самыми кончиками по загривку, разгоняя мурашки от места касания. Наступившее неловкое молчание скрашивается музыкой — Сяо физически ощущает взгляд Альбедо на своих руках, привычно лёгших на талию Итэра, придерживая его. — Сяо, ты очень ревнивый и настолько же тактичный? Или ты действительно не против того, что мы с Итэром взаимно нравимся друг другу? — чтобы говорить, Альбедо приходится наклониться к ним, вытянувшись всем телом, и подбородок его уверенно опирается на плечо Итэра — по-свойски, — а лицо оказывается чрезмерно близко к Сяо, что они могут уловить вдохи друг друга. Сяо чувствует, как по позвоночнику Итэра в этот момент проезжается крупная дрожь, и видит, как он поворачивает в сторону Альбедо голову, почти касаясь полураскрытыми губами его скулы, и таким Сяо никогда ещё не видел Итэра по отношению к себе. Они были всегда рядом и всегда касались друг друга — Итэр цеплялся за его руку с бодрым приветственным возгласом и переплетал во время прогулки от школы до дома с ним пальцы под шипящее в спину «блядские пидоры» от одноклассников ещё до того, как они начали встречаться, произнеся заветное «я люблю тебя» скорее застенчиво, нежели взволнованно, точно далеко заранее зная о безусловной взаимности. Смущённым и по-влюблённому нервничающим Сяо видит Итэра впервые, и от этого живот стягивает щекотной пустотой, настроение которой Сяо не понимает сам. Наверное, он должен сходить с ума от ревности и обиды, но в итоговом счёте ему, кажется, любопытно видеть, чувствовать, слышать Итэра таким. Любопытно видеть, чувствовать и слышать себя таким же несуразно-взволнованным и взвитым. Тем временем Альбедо не дожидается ответа и с улыбкой добавляет: — Я хотел бы нравиться и тебе тоже.       Вниз от горла у Сяо скатывается вязкая глиняная волна. Он смотрит Альбедо прямо в глаза — всамделишно похожи на линзы, фосфорицирующие в неоновом вечериночном освещении.       — Ты ведь ничего не знаешь обо мне, — он едва разлепляет губы, не в силах отвести взгляд, попавший в ловушку и намертво зафиксировавшийся на глазах Альбедо.       — Я не знаю тебя в отношении ко мне, а о тебе знаю достаточно, чтобы счесть интересным для близкого знакомства, — парирует Альбедо и прикасается ладонью к спине Итэра — легко и невесомо, походя задевая руку Сяо и заставляя волоски по всему его телу встать дыбом.       — Ты правда такой самоуверенный или только делаешь вид? — обычно у Сяо неплохо выходит язвить — он привык к этому за годы отчуждённости и необходимости чуть что ощетиниваться, защищаясь, — однако сейчас даже самому ему фраза кажется отвратительно натянутой и пресной, и то, как продолжающий сдержанно улыбаться Альбедо, никак это высказывание не комментирует, лишь усугубляет кислый привкус своей осечки.       — Так, притормозили! — со смехом Итэр скользит рукой вверх по шее Сяо, зарываясь пальцами в его волосы и слабо сжимая в безмолвном предупреждении, а с Альбедо стукается играючи лбами, жмурясь — Сяо готов поклясться, что щёки Итэра при этом горят румянцем, но в смене зелёного, красного, синего и ещё сотни оттенков цветов этого не рассмотреть. — Я хочу, чтобы вы подружились, поэтому заканчивайте обмен колкостями, и давайте постараемся хорошо провести время.       Альбедо отклоняется, убирая подбородок с плеча Итэра, и тут же вместо этого утыкает в его губы свой стакан с сидром, второй рукой поддерживая под затылок. Итэр колеблется всего пару секунд, пока мозг, видимо, осмысляет произошедшее, а затем послушно отпивает, и Альбедо накреняет стакан вместе с каждым глотком — наблюдающий за ними Сяо одновременно хочет и рвануться, отпихивая друг от друга, и оказаться на месте Итэра, потому что шедшая изнутри, как нечто фундаментальное, властность и уверенность Альбедо пугали и очаровывали в одно и то же время. Стакан отрывается от губ Итэра, и Альбедо почти моментально перехватывает его подбородок, неторопливым движением стирая большим пальцем оставшуюся каплю, и в следующее мгновение — не успевает ни Итэр, ни Сяо опомнится — он наклоняется в сторону Сяо, одной рукой уперевшись в подлокотник дивана и зажимая его в тесноту угла и чужих тел, чтобы точно так же прижать накренённый стакан к его губам.       — Совсем немного осталось. Допьёшь?       Ком в горле на мгновение распухает, заполняя собой всё пространство, не позволяя сделать вдох и распирая до болючего стенки, а затем внезапно рассасывается — Сяо мерещится, что его челюсти заржавело скрипят, когда он всё-таки, не отводя от Альбедо глаз, прихватывает губами край стакана и отпивает. Вежливая улыбка того сменяется довольной — Сяо понимает это по тому, как от уголков рассыпаются лучистые морщинки. Сидр и приторно-сладкий, и до невыносимости горький в одно и то же время, вяжет язык и тянет зубы, и Сяо выпивает его вплоть до дна, запрокидывая голову вслед за настойчивым давлением руки Альбедо, поднимающей стакан всё выше и выше, пока с его стенок не скатываются прямо на язык последние капли.       — Вот и умница, — хмыкает Альбедо, убирая стакан, и прежде, чем он успевает дотронуться до губ Сяо, стирая остатки сидра, как было с Итэром, он сам наспех утирает рот тыльной стороной ладони. Альбедо прищуривается — придирчиво, оценивающе, хищно, — и улыбка его в который раз меняет свой окрас, на этот раз становясь пугающей в своём неопределённом подтексте, будто на уме у Альбедо зародилась мысль, доставляющая ему удовольствие, и в подтверждение тому он со чрезмерным энтузиазмом вскакивает на ноги и протягивает им с Итэром руки, повёрнутые внутренней стороной ладоней вверх, точно полная открытость и беззащитность: — Раз уж мы на вечеринке, то обязательно нужно потанцевать. Я нечасто на них бываю, так что вдвойне обязательно.       Это дико — на всех тусовках Сяо сопровождает Итэра, приглядывая, чтобы никто не подсыпал ему что-нибудь в стакан, и периодически ловя его, раззадоренного и взмыленного, с танцпола в объятия, чтобы снисходительно чмокнуть в лоб и отпустить скупой, насколько хватает красноречия и фантазии, комплимент, но никогда не участвует во всеобщем веселье сам, предпочитая на протяжении всего вечера потягивать в уголке один-единственный стакан пива или сидра или пунша или ещё чего-то и не попадать под чьё-либо внимание, точно тень.       Танцевать — против привычек Сяо.       Итэр хватается за руку Альбедо, вытягивается всем телом к нему и соскальзывает с колен Сяо и его рук, и теперь они с Альбедо вдвоём держат ладони приглашающе открытыми. Отказать подобной настойчивости невозможно, и Сяо с задержанным вдохом вкладывает свои ладони в их — у Альбедо сухая, тонкая и тёплая, а у Итэра влажная, мягкая и раскалённая, — и его в буквальности поднимают с дивана, перехватывая под локти и удерживая от падения. На несколько секунд Сяо оказывается вплотную между Итэром и Альбедо — чужая одежда щекотно задевает его обнажённые руки, чужие непохожие ладони противонаправленно оскальзываются по ним, и Сяо изо всех сил закусывает со внутренней стороны щёки, чтобы не выпустить из груди моментально образовавшийся в ней мыльным пузырём стон, пугающий своей неожиданностью. Осмыслить не успевает, потому что Альбедо и Итэр под руки увлекают его в хаотично и искренне двигающихся под музыку людей, и в окружении тесноты, сладко-пряной смеси из запахов алкоголя, парфюма и пота, жара множества тел и музыкальных битов в голову резко ударяет весь выпитый за вечер сидр. Сяо по-прежнему не чувствует в себе ни грани ловкости для танцев, но музыка звучит ритмично и ведёт, и в один момент он ловит себя на том, что покачивается в такт, а вскоре начинает повторять за Итэром и Альбедо и не замечает, как неловкая приклеенная к губам усмешка постепенно перерастает в широкую улыбку и прорывающиеся смешки, когда они втроём налетают друг на друга или на соседей по танцполу, рассыпаясь в сбивчивых извинениях, которые едва слышны среди музыки и тем более едва ли значимы кому-либо в пьяном весёлом тумане, а потом собираются снова вместе, мельком перетираясь плечами, кистями, боками. Итэр обеими руками цепляется за шею Сяо, почти виснет на нём, горячо выдыхая в шею и покачивая плавно бёдрами, и Сяо невольно делает то же самое — сейчас они ощущаются слажено и едино, по обыкновению вместе, и ощущение себя диагностированно нелепым напрочь исчезает, когда рядом беззастенчивый раззадоренный Итэр, который льнёт и смеётся, мажет губами по уху, шепча, что Сяо сейчас особенно красивый, а затем отстраняется и разворачивает его за плечи, толкая прямиком в руки Альбедо, и теперь Сяо виснет на нём, рефлексом крепко схватившись и замерев с ухнувшим вниз — ниже уровня плинтуса — сердцем. Альбедо держит его крепко, фактически намертво, что не вывернуться, хотя у Сяо и его по-кроличьи застывшего тела нет на это ни единой йоты силы.       Они пьяны, пьяны, пьяны.       Сидром невозможно настолько напиться.       И Сяо это отлично знает.       Но он мысленно повторяет, что все они трое пьяны и только, и это оправдывает, почему он не убирает ладони Альбедо со своей талии, позволяет притянуть себя ближе и, отчётливо ощущая собственные щёки горящими, плавно двигается вместе с ним под музыку, прижимаясь всем телом, как считанные мгновения назад было у них с Итэром. От Альбедо пахнет сладко и горько — удушливыми цветами, точь-в-точь лилиями, от которых дуреешь, а стоит засунуть нос поглубже в цветок, как прогорклый травяной привкус миражно осадят вплоть до корня языка, не считая всамделишного застывания запаха в переносице, и Сяо сверлит взглядом изгиб шеи Альбедо, виднеющейся в широком вороте его рубашки, едва удерживаясь от порыва уткнуться в него носом, задыхаясь в цветочном запахе и выясняя, идёт он от кожи или от пены винтажной рубашки.       Губы Альбедо задевают висок Сяо, и он готов покляться, что на его теле не остаётся ни единого не взъерошенного мурашками миллиметра.       Сяо спотыкается о собственные ноги — его сразу подхватывает Итэр, вклиниваясь между, вернее, к ним с Альбедо, и проскальзывает руками под их, приобнимая обоих за талию, что все трое оказываются вплотную друг ко другу, соприкасаются плечами и бёдрами, задевают каждый другого кистями рук, и Сяо теряет границы собственного тела, провалившись в бесконечность задеваний Итэра и Альбедо и в неуловимое мгновение начав самостоятельно бегло прикасаться к ним обоим, позволяя вести и направлять себя и в то же время направляясь и ведясь сам.       — Мне уже душно! — выпаливает Итэр, закинув руки и Сяо, и Альбедо на шею — он, кажется, окончательно привыкает к мысли о нахождении между ними двумя и перестаёт смущаться, ведя себя, будто так было всегда, и опьянённый и запыхающийся от танцев Сяо очарован тем, что видит Итэра таким новым и незнакомым, а потому лишь кивает, заранее отвечая на ещё не заданный, но подразумеваемый вопрос, потому что за столько лет вместе привык считывать Итэра, точно каллиграфически выведенный текст с листа. Краем зрения он замечает, как взгляд Альбедо изучающе перескакивает с лица Итэра на его и обратно, а потом Альбедо также согласно кивает, и они вываливаются с танцпола, с гостиной, с квартиры, пьяно смеясь и хватаясь за лестничные перила, чтобы не споткнуться и не упасть. Итэр падает на подоконник в пролёте между этажами и упирается затылком в окно, с блаженной улыбкой закрывая глаза и запрокидывая голову, а Альбедо приваливается к стене рядом, слишком элегантно для опьянённого выуживая из пальто пачку сигарет и зажимая одну — по-женски тонкую — между губ, и поджигает одной рукой, даже не прикрывая зажигалку. Беззастенчиво выдыхаемый в сторону Сяо и Итэра дым пахнет легко и сладко — тоже по-женски.       — Ты не похож на того, кто курит, — выдаёт Сяо распухшим заплетающимся языком.       — А ты похож на того, кто да, — парирует Альбедо и сразу же делает следующую затяжку — глубокую, что сигарета протлевает почти до середины, и выдыхает дым сперва носом, затем уже остаток — через рот.       — Мне интересно попробовать, — издаёт рваный смешок Итэр.       Альбедо моментально подносит к его губам сигарету, и Итэр охотно прихватывает её, затягиваясь и практически целуя пальцы Альбедо — у Сяо от этого зрелища подводит в животе, и Альбедо как будто улавливает это, потому что стоит Итэру оторваться от сигареты, выдыхая вальяжно дым в потолок и на последних секундах таки закашливаясь, как он затягивается сигаретой вплоть до фильтра и пододвигается к Сяо, ловя его за подбородок и выдыхая дым прямиком в рот, практически касаясь его губ своими, и эта пограничная максимальная близость, когда контрастно ощущается жар чужих губ и стальная прохлада пирсинга, вынуждает Сяо задрожать, проглатывая послушно дым и едва сдерживая стянувшее стенки горло перханье.       Альбедо не выходит не подчиняться.       Это ли отличие от мало проявляющего эмоции, но старательно заботливого по отношению к близким Сяо привлекло к нему Итэра?       — А вы красиво смотритесь, — с расслабленной улыбкой, в буквальности плавающей по лицу, отмечает Итэр, повернув к ним голову, и на месте дрожащей нервной пустоте приходит обжигающая вязкая волна жара, прокатывающаяся по телу Сяо от макушки до кончиков ногтей. Уголок губ Альбедо дёргается вверх, вытягиваясь в кривоватую усмешку.       — Взаимно, — отвечает он, всё ещё держа челюсть Сяо, который не уверен, что понимает это правильно — как то, что Сяо с Итэром тоже красиво смотрятся.       Наверное, кто-то из соседей Эмбер уже сунулся, побеспокоенный по-пьяному несдержанными пьяными голосами, к дверному глазку, и Сяо живо представляет, как они смотрятся со стороны, когда находятся так близко друг ко другу, курят одну сигарету на троих прямиком из рук Альбедо и ловят ртом выдыхаемый им дым.       Сяо не знает, как это может выглядеть для гипотетического соседа Эмбер, но в его голове это даже с натяжкой не похоже на любовный угол с Итэром в виде общей делимой точки.       В голове Сяо они выглядят как настоящий любовный треугольник, где каждая точка соединена с другой.       Потому что Итэр по уши по-мальчишески влюблён в Альбедо.       Потому что Итэр не отказывается от Сяо и льнёт к нему всё так же, как было годами до нынешнего дня.       Потому что Альбедо неприкрыто флиртует с Сяо и уже почти по-собственнически обращается с Итэром.       Потому что Сяо изо всех сил должен ревновать к Альбедо и не доверять, не сближаться, не симпатизировать ему, но в итоговом счёте не может не, с каждой новой секундой проваливаясь в очарованность им всё больше и больше.       — Мы с Сяо живём буквально через дорогу, — голос Итэра звучит как из другой вселенной, а дорога между их домом и Эмбер представляется бесконечно широкой и непреодолимой, и от мысли спускаться вниз по лестнице и идти-идти-идти у Сяо ноги наливаются подгибающей колени тяжестью.       — Предложишь выпить чаю? — дёргает уголком губ Альбедо, повернув к нему голову и снова обращаясь к Сяо своим невозможно правильным точёным профилем, который хочется обвести кончиками пальцев или языка по контуру. Если они взаправду пойдут к ним с Итэром домой и взаправду будут пить чай, то Сяо это вполне устроит — кажущийся огромным и тяжёлым мозг с трудом вытаскивает из глубины памяти, какие чаи у них есть, и мысли необъяснимо стягиваются к оставшемуся крохотной кучкой бергамотовому в жестяной банке с рельефным изображением рождественской ярмарки на боках.       — Есть ещё кофе, — Итэр проводит языком по губам и отталкивается от подоконника, с тихим шуршанием расстёгнутой куртки съезжая с него и шатко покачнувшись — Альбедо и Сяо почти синхронно подхватывают его под руки, поддерживая, и Сяо ощущает на себе прожигающий взгляд, прилагая всю пьяную остаточность своей выдержки, чтобы не посмотреть в ответ.       Уличный воздух обжигает распахнутость курток и пальто холодом, которого Сяо не помнит по пути к Эмбер — дело может быть в том, что уже разгар ночи, или в том, что они разгорячены вечеринкой, алкоголем и сплошной будоражащей перспективой неизвестности друг для и перед другом. На мгновение кажется, что в голове проясняется до кристалльной прозрачности, и на первом же спотыкании, когда шагает мимо тротуара и проваливается ногой в раззявленную пустоту проезда, едва не падая, эта уверенность рассеивается. Итэр прижимает ладонь к его спине, жарко и плотно чувствующуюся даже через толщину пальто, спрашивая, всё ли в порядке. Альбедо немного в стороне закуривает вторую сигарету, по-прежнему не прикрывая зажигалку, и несколько щёлканий подряд проезжаются по ушам, когда пламя упрямится вспыхивать. Наконец, он прячет зажигалку и запрокидывает голову, стряхивая с лица чёлку и выдыхая дым в небо, зажатое между домов. В окружающей темноте — позднеосеннем мраке, серости и грязи — Альбедо выглядит выплеснутым молочным сгустком, зыбко и аристократично подрагивающим, ни в коем случае не выходя за края своих изящных очертаний, и если в череде своих обязательных для магистрантской практики лекций он выглядит так же, то Сяо абсолютно понимает, почему Итэр надолго остановил на нём свой взгляд.       Альбедо вышагивает немного впереди, выдаётся всего на шаг-другой, будто отлично знает, куда идти, и Сяо сверлит взглядом его затылок, не переставая представлять, как можно подцепить пальцами узел, в который сходятся его собранные в косы несколько висковых прядей, и потянуть, заставляя откинуть голову и прогнуться в спине.       — А если он понравится мне также, как нравится тебе? — Сяо думает, что спрашивает вполголоса — на самом деле он может кричать, что каждый в округе, тем более Альбедо, может услышать, что ему с большой вероятностью нравится кто-то, кроме Итэра, но это не имеет никакого значения, когда в середине груди, куда долбится верхушка сердца, становится больно до наслаждения от силы переживаемого.       В конце концов, Альбедо ему всего-навсего нравится.       Это ещё совсем не «люблю», вышептанное, высмеянное, выстонное, вынежненное в сторону Итэра на протяжении многих лет.       Держать голову вполоборота, чтобы смотреть на Итэра, неудобно и опасно, но Сяо держит, лишь бы видеть, как тот широко улыбается, что щёки, мерещится, трещат от долгой натяжённости. Ресницы у него такие светлые, что практически альбиносовые, если бы не золотой отсвет — Итэр часто моргает, как всегда, когда сильно волнуется, и всамделишно вполголоса отвечает:       — Я буду рад, если он понравится тебе также.       — А если что-то пойдёт не так? — перебивает его Сяо, нетерпеливо и хмуро мотнув головой. Будь возможность — вцепился бы в руку Итэра, вытряхивая здравосмысленные и правильные ответы, на которые на самом деле эгоистичный в своих привязанностях Итэр попросту не способен. И Итэр ожидаемо, до поджимающихся поджилок знакомо беспечно смеётся и пожимает плечами:       — Мы подумаем об этом тогда, когда что-то пойдёт не так. Или тебе кажется, что это уже происходит?       Сяо кажется, что тот факт, что Альбедо идёт едва ли впереди них и очевидно слышит каждое слово — это безумие. Тот факт, что они с Итэром говорят об Альбедо, зная, что он очевидно слышит каждое слово — безумие. Тот факт, что они втроём идут к ним с Итэром домой — безумие, непрерывная искривлённость, искажённое отражение в нелепой зеркальной комнате в парке аттракционов.       Впрочем, Сяо с Итэром были лицензированной ошибочностью с того момента, когда им в затылки впервые прилетело ядовитое «пидоры» — чужеродное в детских голосах, под копирку выученное, фактически никак не оправданное и тогда ещё только подразумевающее отличность настолько концентрированную, что переходила в категорию ненормальности в чужих глазах.       Они переплетают пальцы, прижимаясь вплотную ладонь к ладони и отираясь рукавами куртки и пальто — рука Итэра горячая, словно сейчас не глубокая ночь и мёрзлый конец октября, и Сяо стискивает её покрепче в своей, прикусывая с силой губу, чтобы напомнить самому себе, что всё происходящее является реальностью, пускай самой безумной и за всякой границей дозволенного общепринятыми ценностями. Альбедо оглядывается на них через плечо и усмехается, остановившись на переходе, и моментально переключившийся в этот момент пешеходный светофор окрашивает его волосы в бледно-изумрудный, точно обливает разбавленной до полупрозрачности зелёнкой — Сяо на секунду задумывается о том, что ни капли не удивится, если потом окажется, что Альбедо всего лишь пришедший порезвиться на ночь дух, потому что в нём не находится ничего земного и по-человечески логичного.       Итэр в восторге от Хэллоуина — это призрачно читается с самого порога квартиры, когда Альбедо, едва переступив его, впечатывается в протянутую над дверью искусственную паутину и чертыхается сдавленной руганью, а потом, когда Итэр и Сяо в четыре руки с неловким смехом и десятком извинений помогают ему выпутаться, видит развешанных по стенам летучих мышей из чёрного картона и расставленные на каждой мало-мальски для того предназначенной поверхности тыквы разных размеров, каждая из которых светится изнутри, и на первый взгляд может действительно показаться, что попадаешь в загробное царство — финальным штрихом становится зеленоватая подсветка, пущенная вдоль тех же тумб, подоконников и полок, над которой Сяо корячился несколько дней подряд, пока Итэр счастливо наблюдал за ним с дивана, обнимаясь с подушкой-призраком, подаренной такой же фанаткой Хэллоуина Ху Тао, потому что сам он с электрическими примочками ладил исключительно на «вы» до первого же выхода из строя.       — Так будешь чай? — выпаливает Итэр, небрежно спихнув с ног обувь и метнувшись в сторону кухни, а потом внезапно притормозив, даже не размотав с шеи длинный и накрученный в несколько слоёв шарф. У Сяо вырывается резкий, слышимый как со стороны чужеродно, смешок, пощекотавший нёбо. Губы Альбедо вздрагивают, чуть приподнимаются и сразу же останавливаются в неопределённой усмешке, словно он не может решить, смешно ему или правда неловко. По логике — скорее неловко, но Сяо успел понять, что никто из них троих не про логику, поэтому приваливается спиной к закрытой двери и на ощупь находит ручку задвижки, запирая её. В пальто вскоре становится душно, а Итэр продолжает стоять в коридоре между прихожей и кухней, вопросительно покусывая губу, пока Альбедо размеренно снимает с себя куртку и вешает на крючок, точно бывал здесь множество раз.       — Лучше потом, — отвечает он, наконец, расшнуровав сперва ботинки и выпрямившись, выбираясь из них, и у Сяо свербит в горле то ли новым смешком, то ли мучительным стоном — приходится стиснуть до скрипа дрожи, чтобы не издать ни звука. Постепенно дыхание замедляется, и скопившееся в каждой мышце напряжение отпускает. Сяо вжимается с силой затылком в дверь и прикрывает глаза, медленно отсчитывая от десяти до нуля, и когда заканчивает, то негромко зовёт:       — Итэр.       Он откликается моментально — однажды кто-то из сокурсников пошутил, что выдрессировано — и подходит. Их зрительный контакт с Сяо в это мгновение неразрывен. Склонив голову к плечу, Сяо тянется и начинает разматывать шарф Итэра — плавно и неторопливо, виток за витком, пока концы не опадают безжизненно вдоль тела, и тогда Итэр берётся за края пальто Сяо, спуская их с его плеч. Стоит высвободиться из рукавов пальто, как Итэр отпускает его, позволяя упасть на пол, а Сяо хватается зеркально за его куртку, также снимая её, и понимание — ощущение — того, что Альбедо внимательно следит за каждым их движением будоражит. Сяо и Итэр замирают, глядя друг другу в глаза.       По сути, каждый из них троих изначально знал, зачем они пришли сюда.       Ладонь Сяо ложится на щёку Итэра, погладив, чтобы затем скользнуть на загривок и притянуть ближе — Итэр рефлекторно делает к нему шаг, невесомо прикасается ладонями к поясу, задевая открытую полоску кожи между футболкой и джинсами, и тянется приоткрытыми губами, целуя Сяо почти самостоятельно — тот закрывает глаза и выдыхает с неожиданно даже для самого себя облегчением, что они наконец-то прикасаются друг ко другу. Мышцы во всем теле немеют, точно это их первый поцелуй, хотя на самом деле не посчитать, который. Слюна тяжело и туго скатывается вниз по гортани, что почти больно, и потом лишь Сяо целует в ответ, расслабленно раскрывая рот. Его неизменно ведёт от момента, когда их с Итэром языки сталкиваются, каждый раз как в первый изучающе соприкасаются и отираются, а губы вжимаются друг во друга максимально плотно, сминая, прикусывая, посасывая и причмокивая. Они влажно разрывают поцелуй, но не окончательно — с улыбкой и тихими смешками, довольно жмурясь и поглядывая друг на друга из-за полуопущенных ресниц, обмениваются ещё несколькими короткими поцелуями, параллельно соприкасаясь носами и поглаживая друг друга по щекам, шеям, плечам, пока руки не соскальзывают на талии, делая поглаживания погранично откровенными.       — Вы и правда красиво смотритесь, — голос Альбедо звучит приглушённо, даже хрипловато, будто для того, чтобы говорить, ему приходится прилагать огромное усилие, выдавливая из себя каждое слово. Итэр жмурится и смеётся — громко и заливисто, содрогаясь всем телом, а Сяо вздрагивает и отчётливо ощущает, как к щекам в мгновение ока приливает смущённый жар. Альбедо наблюдает за ними так пристально, словно проводит эксперимент и боится упустить малейшую деталь к фиксации в протоколе, и от этого пронзительного взгляда коробит до самых костей.       Отсмеявшийся Итэр поворачивается к Альбедо, кокетливо шаркает ногой по полу и делает шаг в сторону — его ладони перестают касаться талии Сяо, и это зябко, однако сразу же, не позволяя ему почувствовать себя брошено, Итэр перехватывает запястье Сяо и тянет его за собой, попутно протягивая приглашающе руку Альбедо, который не колеблется ни секунды и охотно вкладывают свою ладонь в ладонь Итэра. Сейчас квартира, в которой они прожили несколько лет бок о бок, самому Сяо кажется незнакомым лабиринтом из комнат, через которые их ведёт Итэр, пока они не оказываются в спальне, катастрофически маленькой для них троих и с совершенно неромантично развешанной гирляндой с тыквами на люстре прямо над кроватью. О гирлянду запинается взглядом не только смущающийся всей этой домашности Сяо — сам Итэр запрокидывает голову, несколько мгновений задумчиво на неё смотрит и медленно вдумчиво произносит, обращаясь как бы в пространство и ни к кому конкретно:       — Мы всегда можем просто выпить чай, если что. Если кому-то будет слишком неловко или неприятно. Я вчера купил облепиховый — мне сказали, что он будет очень насыщенным по вкусу, поэтому в случае чего мы просто выпьем чаю, хорошо?       — Итэр, — голос Альбедо бесцеремонно втискивается между слов, врезается своей резкостью в уши, и когда Итэр осекается, повернув голову, то Альбедо обхватывает его лицо ладонями и прижимается к губам порывистым сухим поцелуем, напирая и сминая, что не раскрыть рта, отвечая, хотя Итэр, судя по распахнувшимся ошарашенно глазам, и не мог бы это сделать в любом случае. У Сяо перехватывает дыхание, стискивает сердце, а череп переполнят, до боли распирая, нарастающий до оглушительности звон, потому что видеть, как Итэра целует кто-то другой — сюрреалистично. Наверное, это их с Альбедо первый поцелуй, потому что губы у Итэра подрагивают, кадык дёргается, ресницы безостановочно дёргаются, и он действительно никак не может ответить на поцелуй, лишь обмякая в руках Альбедо и податливо размыкая губы, только когда он сам толкается языком между, напирает, отирается кончиком носа о щёку Итэра, гладит его кончиками пальцев за ушами, перемещая плавно руки с лица на шею.       Сяо не чувствует своё тело — лишь видит, точь-в-точь в компьютерной игре от первого лица с плохой графикой, как ладонь опускается на плечо Итэра, отрывая его от Альбедо, и Сяо втискивается между ними, спеша поймать ощущение губ Итэра на чужих, словно это взаправду возможно, а не навязчивый простреливший навылет голову порыв. На поверку губы Альбедо мягкие — вынеженные — и тёплые. Только кольцо пирсинга твёрдое и холодно, чужеродно встаёт между их ртами, но Альбедо не шикает и не дёргается — значит, оно давно зажило и не болит. Его недоумение длится секунду или меньше — в любом случае, заканчивается быстрее, чем к Сяо приходит осознание сделанного, и когда, наконец, приходит, то ладонь Альбедо уже зарывается в его волосы, придерживая за затылок, а до ужаса комфортные и приятные на ощущение губы раскрываются, охотно целуя, будто не произошло ничего из ряда вон.       Краем зрения Сяо видит, как сбито дышит и не сводит с них глаз Итэр.       Кожа Альбедо на самом деле сладко-горечно пахнет чем-то цветочным.       Молочнолепесточными горделивыми лилиями, думается.       Прикрыв глаза в ощущении, что из каждой мышцы, нерва и органа схлынули до последней капли силы, Сяо целует Альбедо, вцепившись руками в его плечи, и почти огрызается через поцелуй, на грани с серьёзностью прикусывая его губы и язык и впечатываясь в его рот настолько плотно, что, мерещится, они в любой момент могут стукнуться и зубами, раскрошив их. Сяо привык, что Итэр под подобным напором, когда они заигрываются, сдаётся моментально — Альбедо совсем не такой и, кажется, ловит кайф, открыто ухмыляясь в поцелуй и позволяя Сяо бесконечно агрессивно впиваться в его губы, чтобы потом внезапно зажать его язык между губ, посасывая и заставляя его вытянуть, пока не зазудит предупреждающе корень, вынудив протестующе и отчасти умоляюще замычать.       Поцелуй разрывается с причмоком и свистящим громким выдохом — Альбедо не убирает руки с затылка Сяо, облизывается и с довольной улыбкой ворочает его голову из стороны в сторону, разглядывая и, нарочно или нет, оттягивая волосы. Такая властность сбивает с толку, а ещё заводит, если быть откровенным хотя бы с самим собой, потому что Сяо ни разу в жизни никому не подчинялся и даже не задумывался о том, чтобы попробовать — ему с лихвой хватало с первого дня устаканившейся гармонии отношений с Итэром, который слёту отбривал всех задир, совавшихся к ним с нападками, а потом охотно отдавался Сяо, позволяя ему делать с собой всё, что заблагорассудится. Это было привычно. Определённо. Совершенно удовлетворительно. С Альбедо всё иначе: он ведёт Сяо во всех смыслах, держит его в своих руках недостаточно жёстко, чтобы это было всамделишной властной хваткой, но настолько уверенно, словно точно знает, что с ним делать и как обращаться, и внутренность — неподвластная здравому смыслу её часть — подкупается. Сяо хватает судорожно воздух ртом, упрямо не отводя глаз от Альбедо, который выглядит до невозможности красивым в этой дурацкой вампирской рубашке с глубоким вырезом и воздушными оборками, и отчётливо чувствует, как полыхает огнём всё лицо в смеси взбудораженности, смущения и растерянности, утаить которые хочется всеми доступными способами.       — Тебе и правда не подходит образ кота, — шепчет Альбедо и улыбается — губы его припухшие и заметно покрасневшие от поцелуя. Склонив голову к плечу, он поднимает взгляд на ободок с кошачьими ушами, попросту забытый в круговороте происходящего, и плавно перемещает руку Сяо на щёку, ведя большим пальцем по его губам и следя за этим взглядом. — Ты слишком искушающий для него, змеёныш.       Несколько секунд, которые в реальности, должно быть, не являются даже ими, а лишь долями, Сяо, не моргая, смотрит Альбедо в глаза, после чего, всё также не отводя взгляда, вбирает его палец в рот по самое основание, плотно обхватывает губами и медленно выпускает, напоследок тщательно обсасывая самый кончик и прикусывая подушечку — он упивается зрелищем того, как стремительно расширяются зрачки Альбедо, делающего в этот момент глубокий вдох, точь-в-точь ему предстоит перерезать провод динамита и при этом никого не взорвать. По ушам проезжается поражённое бульканье Итэра, привыкшего вести себя так с Сяо, но никогда не видевшего подобного поведения от него самого, и в груди на секунду довольно сжимается и урчит. Выпустив палец Альбедо, Сяо откидывает голову назад и сдувает с лица упавшую чёлку, дёргая уголок губ в усмешке:       — Тогда наряди меня в следующем году этим самым змеёнышем.       Они смотрят друг на друга, и воздух между сгущён и заряжен, что электричество мифически чувствуется кожей — каждый понимает, что это фактически обещание, сумасбродное и пьяное, сделанное под влиянием моментных эмоций, и Сяо с Альбедо позволяют ему повиснуть, всамделишно касаясь кожи и наэлектризовывая каждый волосок. Почти синхронно они поворачивают головы в сторону Итэра, по-птичьи взъерошенного и взбудораженного, чутко следящего лихорадочно блестящими глазами за каждым движением, точно находится в театре, и этот взгляд отзывается внутри Сяо глубоким бульканьем ухающего в район желудка сердца.       Отчасти — в части абсурдности — происходящее действительно напоминает театральное выступление.       — Присоединишься, Итэр? — мягко зовёт Альбедо.       Между ними и Итэром расстояние едва ли в шаг, и когда он делает его, то они оказываются вплотную прижаты друг ко другу — соприкасаются кисти, локти, плечи, бёдра. Это идентично тому, как было в середине толпы под музыку, разве что теперь у них есть только сбитый темп дыхания каждого и собственные севшие от волнения голоса. Сяо мимолётно прикусывает губу в попытке вернуть себе ощущение реальности и контроля, однако всё это разбивается, стоит Итэру потянуться к нему за новым поцелуем, нежно касаясь его губ своими, точно впервые — ресницы трепещут, когда Сяо реагирует, едва ощутимо отвечая, точно прощупывает каждым движением губ и языка почву, чтобы затем наблюдать за тем, как Итэр поворачивается к Альбедо и целует уже его, вытягивая шею и жмурясь при этом. Он откровенно смущается и никак не пытается скрыть это, хотя вряд ли бы удалось на пьяную голову, и Сяо находит это очаровательным, затекстово ощущая лёгкий ком в горле от собственной неправильности.       Сяо должен взбунтоваться.       Сяо должен испытывать боль и отвращение при взгляде на то, как Итэр целуется с другим.       Сяо становится трудно дышать, а ладонь рефлекторно прижимается к потянувшему низу живота, когда их с Альбедо взгляды пересекаются, в то время как он целует Итэра, и от этого всё внутри переворачивается.       Прижиматься со спины к разнеженному Итэру нечестно, и знающий это Сяо всё равно льнёт грудью к его спине, ладонями к талии и губами — к загривку, наслаждаясь каждым чувствительным вздрагиванием чужого тела. У Итэра полностью открытые бока — Сяо ведёт по ним руками, оглаживая от кромки низко посаженных штанов до края топа и поддевая его пальцами, проникая под плотно обхватывающую грудь резинку. Шумно выдохнув через рот и прогибаясь в спине от проходящей по позвоночнику дрожи, Итэр откидывает голову ему на плечо, а Альбедо незамедлительно этим пользуется и размашисто ведёт языком вверх по беззащитно открывшейся шее Итэра, прихватывая затем губами кадык. Одновременно он укладывает руки на талию Итэру и сталкивается с руками Сяо — взгляды вскидываются и пересекаются совершенно синхронно, и впервые за весь вечер Альбедо не улыбается ему, а только долго смотрит, промораживая до желудка, хлюпко скручивающегося в это мгновение, которое застывает, пока они смотрят друг на друга и не двигаются. Даже Итэр замирает, чувствуя напряжение, сковавшее зажимающие его между собой тела, и послушно дожидается, что будет дальше.       Пальцы Альбедо сдвигаются первыми, плавно переплетаясь с пальцами Сяо на рёбрах Итэра, что оба чувствуют его судорожный вздох и раздутие грудной клетки под ладонями. Оба улыбаются, глядя друг на друга — пальцы их расцепляются, и Альбедо ныряет ими под топ, любезно оттянутый за резинку Сяо, а сам он, помедлив, ведёт ладонями по телу Итэра в противоположную сторону, ныряя за края штанов и проходясь самыми кончиками по бельевым швам. У Итэра кожа покрывается мурашками, и Сяо улыбается с тихим смешком, когда губами ощущает, как у него встают дыбом волоски на затылке, а через позвоночник, миражно перестукивая между собой позвонки, проносится дрожь. Вкрадчиво звенят золотистые монисты, усеивающие весь топ Итэра, который Альбедо задирает — резко и несдержанно, треская свой тщательно выстроенный элегантный образ человека, которого ничто не выводит из равновесия. Он оглаживает грудь Итэра, обводя его тело жадным изучающим взглядом, и зажимает между пальцев — не подушечек, а фаланг, делая прикосновение минимально возможным причинить боль — успевшие напрячься и вытянуться вершинками соски.       Тогда Итэр издаёт стон — первый громкий среди них троих стон за этот вечер, заставляющий Сяо замереть в укусе его в основание шеи, а Альбедо остановиться на толком не начатой ласке и медленно поднять взгляд на искажённое сладкой мукой и томлением лицо.       Сяо с особенной кристальной ясностью понимает, что теперь они точно не остановятся.       — Подними руки, — сипло приказывает Альбедо, и Итэр с разнеженной заминкой подчиняется — монисто повторно звенят, когда Альбедо стягивает с него топ, а Сяо запоздало помогает с этим. Упав на пол, они звенят в последний раз — на этот раз поникше и глухо.       — Я так хочу вас обоих… — шепчет Итэр, поворачиваясь полубоком к Сяо и неловко погладив его по щеке, чтобы затем потянуться к нему с невинным поцелуем, который задержанное прижатие губ к губам и только лишь. Оторвавшись, он награждает таким же поцелуем Альбедо.       Сяо понятия не имеет, каково заниматься сексом втроём, но момент такой густой и насыщенный, что не выпутаться, даже если бы он захотел.       А он не хочет.       Рука скользит вниз от локтя Итэра, смыкая пальцы вокруг его запястья, и Сяо первым делает шаг в сторону кровати, увлекая за собой, и, усевшись на край, оказывается лицом Итэру на уровне взволнованно вздрагивающего живота, точно внутри него взаправду бьются крыльями бабочки. Сверху раздаётся громкий вздох, стоит Сяо взяться за тонкие полосы золотистого шёлкового пояса, перетягивающего штаны, и начать развязывать кокетливо расположенный сбоку, прямо над подвздошной косточкой, узел. Спьяну кажующиеся распухшими и оттого непослушные пальцы справляются с задачей за большее время, чем обычно. Медленнее, чем хочется голодному до прикосновений кожа к коже возбуждённому сознанию. Сяо запрокидывает голову и смотрит едва зарумянившемуся Итэру прямо в глаза, пока стягивает с него штаны и оставляет в одном белье. Взгляд приходится отвести, когда Сяо утыкается ему лбом в живот, наклоняясь, чтобы тот мог переступить и окончательно высвободиться из штанов. В районе лодыжек приходится повозиться — их плотно обхватывает резинка, и Сяо наклоняется ещё ниже, отираясь щекой о бедро Итэра, пока подцепливает её и тянет через ступни. На мгновение они теряют Альбедо из виду и остаются привычно наедине друг с другом, вздыхая практически в унисон и ощущая проходящие под кожей друг друга жаждующие импульсы, а потом он появляется за спиной Итэра, с прикрытыми глазами ведя носом по его шее и плечу и обнимая его одной рукой за талию — растопыренная ладонь ложится прямиком на живот, на мгновение замерший и переставший чутко вздрагивать. Итэр слепо ведёт головой в сторону Альбедо, беззвучно шевельнув губами — просто выдох, который выглядит эротичнее, чем самый изощрённый прогиб. Их губы встречаются в очередном, потерявшем порядковый номер, поцелуе, на этот раз глубоком и долгом, наблюдение за которым заставляет Сяо рефлекторно шаркнуть ногами по полу, стукнувшись резко встретившимися сведёнными коленями. В штанах становится заметно теснее, что хочется накрыть ладонью пах и сжать, а лучше вовсе скользнуть ею за резинку белья и обхватить член напрямую, однако он этого не делает и только откидывается немного назад, следя за тем, как Итэр секунда за секундой сдаётся и вскоре разворачивается в кольце чужих рук, хватаясь за плечи Альбедо и откровенно медля с тем, чтобы начать расстёгивать его рубашку.       — Смелее, обещаю, что не укушу за это, — с улыбкой подбадривает его Альбедо. Сяо готов покляться, что Итэр в этот момент распахивает широко глаза и застывает взглядом где-то в районе ключиц Альбедо, прежде чем на самом деле начать аккуратно выпутывать первую пуговицу из петли.       Сяо тоже хотел бы иметь возможность раздеть Альбедо и первым увидеть, является ли его тело таким же безукоризненно идеальным, как лицо.       Полы рубашки расходятся вместе с каждой пуговицей, и выглядит это даже пугающе — будто расходится грудная клетка, потому что молочно-белая ткань тон в тон с кожей Альбедо. Руки Итэра замирают, когда он высвобождает последнюю пуговицу, не выпуская рубашки, и костяшки его пальцев задевают живот Альбедо прямо над краем брюк, не решаясь прикоснуться к пуговице и расстегнуть ширинку. У наблюдающего за этим Сяо затекает склонённая шея, и он вытягивает ногу, подпихивая Итэра ближе к Альбедо, хотя ближе — это только вжаться в него всем телом, ощущая выдающее с потрохами учащённое сердцебиение или, наоборот, его ровный спокойный темп, подтверждающий мысль о том, что Альбедо — нереальный, инопланетный, кто-то нечеловеческий, оттаявший из древних изучаемых им ледников.       Итэр рефлекторно упирается в него руками, когда подталкивают, и вскидывает голову — Сяо видит, как ласково Альбедо поглаживает его по щеке, заправляя попутно за ухо несколько непослушных прядей, которые сразу же упрямо выскакивают обратно. Это не имеет никакого значения в сравнении с тем, как Итэр поворачивает голову и целует Альбедо в середину ладони, а потом лижет её — откровенно скользит языком между пальцев, обласкивая от основания до кончиков, чтобы после, придержав обеими руками за запястье, вобрать их с громким неловким присёрбыванием в рот.       Впервые за вечер Альбедо выдаёт неподдельную живую реакцию, когда приоткрывает рот, следя за Итэром, и затем судорожно сглатывает и прикрывает глаза, с плохо скрываемым усилием переводя дыхание и сдерживая дрожь.       Сяо известно, как выглядит Итэр в такие моменты: опущенные ресницы трепещут, а потом поднимаются, открывая проникновенный взгляд исподлобья, пока покрасневшие губы продолжают влажно скользить по пальцам, прежде чем с причмоком отпустить их. Оно так и происходит — на несколько секунд они замирают друг напротив друга, равно тяжело дыша, и затем Итэр опускается на колени, оставляя вниз по животу Альбедо почти целомудренные бережные поцелуи, точно целует божественное воплощение во время молитвы. Остановившись губами выше пупка, Итэр, наконец, берётся за ширинку брюк Альбедо и решительно её расстёгивает, со старательным и напряжённым пыхтением неловко стаскивая, потому что брюки сидят на ногах плотно, что попутно начинает съезжать с бёдер бельё, и Итэр хватается за его край, придерживая со смущённым смешком. Сяо видит только его макушку и спину, но эти ссутуленные плечи… В этих ссутуленных плечах слишком много беззащитности — Сяо не выдерживает и стекает с кровати на пол, вновь прижимаясь к Итэру со спины, касаясь губами края его уха и проскальзывая под его руками, одной приобнимая его за талию, а другой обхватывая за горло и заставляя запрокинуть голову. Итэр всегда податливый, если того хочет Сяо, а потому ахает и закатывает глаза, расплываясь в блаженной улыбке, когда с ним так привычно и безопасно властно обращаются. Его кадык дёргается у Сяо под ладонью. Хватка вскоре слабнет, а пальцы сдвигаются и ложатся Итэру на подбородок, давят затем подушечками на нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот, чтобы скользнуть в него и надавить на по-моллюски мягкий язык. Итэр безропотно позволяет это, не дёргая языком и даже не пытаясь обхватить пальцы губами, хотя слюна переполняет рот и начинает стекать по подбородку, а челюсть затекает и горло постепенно стискивает рвотным рефлексом. Сяо отчётливо ощущает, как подрагивает прижатый его пальцами язык, и с ухмылкой влажно целует Итэра в ухо, обводя медленно языком каждый изгиб раковины, а пальцы плавно убирает у него изо рта, позволяя тонкой нити слюны протянуться между ними, канатно прогнувшись на несколько секунд, прежде чем оборваться и остаться вязкостью на пальцах Сяо и на губах и подбородке Итэра, который тут же сглатывает и глухо покашливает, прочищая горло.       — А со стороны кажется, что это Итэр из тебя верёвки вьёт. Значит, у вас распределение обязанностей в зависимости от контекста? — хмыкает Альбедо, напоминая о себе, и до того, как Сяо успевает что-нибудь сделать, опускается на корточки напротив них и перехватывает его руку, проходясь языком по влажным пальцам.       Словно повторение их кругового поцелуя.       Неразрывный круг обмена одинаковыми ласками между ними тремя.       — Хочешь, я тоже возьму их в рот? — выгибает бровь Альбедо, всё ещё держа Сяо за руку и задевая губами и дыханием его пальцы.       Сяо знает, что этого недостаточно, чтобы он мог кончить без стимуляции прямо в штаны, но по ощущениям это кажется катастрофически близким.       Утыкаясь с мучительным стоном Итэру лбом в плечо, он мотает головой то ли в отказе, то в попытке отогнать сводящие с ума возбуждающие образы, а руку не выдёргивает — пускай Альбедо делает всё, что ему заблагорассудится, потому что от него бесконечно хорошо.       Макушки касаются неловким похлопыванием — это Итэр выворачивает, насколько возможно, руку, чтобы подбодрить Сяо, до ёкающего сердца признательного за этот нежный жест. Альбедо тем временем прижимает его ладонь к своей щеке и трётся. Кожа тёплая и бархатная, и Сяо со стоном вслепую перемещает через усилие руку ниже — Альбедо послушно её отпускает, позволяя дотронуться до своей шеи, проследить её контуры до ключиц, а потом, когда Сяо находит в себе силы поднять взгляд и посмотреть, спустить на грудь и живот, неторопливо и вдумчиво оглаживая, убеждаясь, что всё тело Альбедо — бархатное тепло, слаженная крепость и грёбаное совершенство.       Он точно выточен чьими-то умелыми руками. Вероятно, из тех же самых ледников, о которых Сяо уже неоднократно думал.       Альбедо тянется к Сяо в ответ, подхватывая снизу его футболку и неуклюже, насколько это позволяет положение их тел, тянет её вверх, потому что так честно — Итэр загорается инициативой и возится между зажимающих его тел, разворачиваясь и также хватаясь за футболку Сяо, который только поднимает смиренно руки, потому от жажды прикосновений зудит кожа с обеих сторон, и он, честное слово, на тонкой грани от того, чтобы хаотично сплестись с Альбедо и Итэром руками и ногами, потерявшись и растворившись в ощущении прикосновений и ласк.       Кажется, они испытывают то же самое, потому что Сяо внезапно оказывается в центре внимания, оглаживаемый и обцеловываемый одновременно со всех сторон, теряясь в том, где чьи губы и кто смеётся над ухом, а кто в этот момент расстёгивает его штаны и обхватывает вокруг пояса, чтобы заставить Сяо приподнять бёдра для удобства стягивания. Соприкосновение воздуха с кожей должно охлаждать, но Сяо настолько горит возбуждением, что не чувствует этого — он млеет под мокрыми поцелуями и прикусываниями в шею от Альбедо и протяжно вздыхает под дразняще оцарапывающими поглаживаниями Итэра. На кровать они перебираются на ощупь, цепляясь друг за друга и умудряясь споткнуться, в буквальности заваливаясь на матрас, пока на пол между мокрыми причмоками поцелуев летят остатки одежды.       Итэр невольно — скорее, не очень осознаваемо — льнёт в первую очередь к Сяо, потому что он привычный и безопасный, ведь они видели друг друга обнажёнными и занимались сексом столько раз, что это перестало быть чем-то тревожным и смущающим, в то время как Альбедо — новый, незнакомый, неизведанный, и они вроде верят ему, но не доверяют, потому что ещё не касались по-настоящему близко и не давали касаться себя. В наступающей паузе, когда каждому нужно отдышаться, они с Сяо встречаются взглядами, и он мгновенно открывает для Итэра свои объятия, позволяя забраться к себе на бёдра, обхватывая ногами за пояс, и прижаться всем телом, что покрытая испариной кожа со скрипом трётся о чужую. Им обоим не по себе под внимательным, чересчур похожим на научный интерес, взглядом Альбедо. Внешне он выглядит расслабленно и непринуждённо: укладывается на бок, подперев голову рукой, и улыбается, а глаза — прозрачный топазовый срез, кристаллическая незамутнённая пустота, будто он не пьян и не возбуждён, и только неприкрытый бесстыдный стояк выдаёт обратное.       — Всё хорошо? — полубеззвучно уточняет Сяо, облизывая пересохшие и ноющие от множества поцелуев губы. Заботиться об Итэре — то, что он умеет лучше всего, и в один незафиксированный момент их отношений это становится зоной его комфорта, позволяя отвлекаться от пробегающих то и дело по загривку мурашек от мысли, что на них сейчас смотрит Альбедо.       Его внимание смущает.       Даже немного коробит.       Итэр выдыхает через рот и быстро кивает, а Сяо ему почти верит, потому что понимает, что для них обоих присутствие Альбедо — неизбежно огромная и значительная переменная, волнительная несмотря на всё возбуждение и почти болезненное изнывание напряжённо прижатых к животам членов, которые в этой позе соприкасаются, сбивая дыхание до того, что оба они — и Итэр, и Сяо — моментами забывают дышать, чтобы не скончаться во всех смыслах сию же секунду.       — Так и будешь просто пялиться? — с кривой ухмылкой бросает Сяо поверх плеча Итэра, а Альбедо и бровью не ведёт — лишь дёргает уголком губ и прищёлкивает языком, с нескрываемым удовольствием и смакованием чеканя:       — Хочу посмотреть на вас.       Итэр вперемешку со стыдом и восторгом всхлипывает Сяо прямо на ухо, жмясь к нему и обнимая с такой силой, что кости как взаправду хрустят.       Сяо почти ненавидит Альбедо в это мгновение и хочет заскулить.       — Итэр… — кашлянув, обрывисто выдавливает он из себя и прикрывает глаза в попытке совладать с собой. Бёдра сводит мучительным усилием пережить спазм, всколыхнувшийся внизу живота и потянувший жаром в паху; Итэр понимающе улыбается, целует его в висок, задержавшись прижатием губ, и вытягивается всем телом через Сяо, неуклюжим рывком выдвигая верхний ящик тумбочки. Они знают, что это самое вытрепанное клише, но где ещё хранить приблуды для секса, как не рядом с кроватью, чтобы не носиться каждый заволочённый страстью раз по квартире в попытке вспомнить, в какую из полок они засунуты подальше от мифических искушённых в сексуальных тропах глаз. Вытащив смазку, Итэр садится на пятки и вертит тюбик в руках, точно в первый раз. Взгляд он держит опущенным, а поднимает медленно, дрожа часто взмахивающимися ресницами и выглядя застенчиво, что вообще-то ни капли ни в его духе в постели, и это очередная новая сторона Итэра, которую Сяо никогда не видел до этого вечера. Сердце сжимается. Больно и сладко. Сяо молчаливо забирает у него смазку и отвинчивает крышечку несколькими плавными движениями, которые чистое красование, пока руки Итэра оплетаются вокруг его шеи, обнимая, а сам он жмётся к Сяо грудью и отставляет задницу — нечто абсолютно привычное для них двоих и заставляющие покрываться мурашками вдоль хребта перед Альбедо. — Расслабься, солнышко, — шепчет Сяо, и Итэра прошибает током — уронив голову в изгиб плеча Сяо, он стонет ещё до того, как чужие пальцы, покрытые прохладной смазкой, касаются входа, осторожно успокаивающе поглаживая и только затем проникая одним пальцем внутрь. Мышцы рефлекторно сжимаются вокруг, а сам Итэр неопределённо мычит, и Сяо не давит и не торопит, сразу замирая и только касаясь невесомо губами его плеч, шеи и челюсти.       Заботиться об Итэре — самое восхитительное, что есть в их сексе.       — Ты умница, — прихватив губами мочку его уха и плавно посасывая её, бормочет Сяо и второй рукой гладит его по спине. Итэр издаёт невнятный всхлип и чуть переставляет очевидно начавшие затекать колени. — Расслабься, солнышко, ну. Я буду с тобой нежным, как и всегда, обещаю. Ты мне веришь? — нашёптывает Сяо — улыбка лезет ему на лицо сама собой, потому что обычно со всем справляющийся и ничего не боящийся Итэр в постели неизменно оказывается беззащитным и нуждающимся в нём и его поддержке и заботе как никогда больше. Сяо слышит, как он сглатывает, и чувствует щекотное прикосновение волос Итэра к щеке, когда он медленно кивает, соглашаясь продолжать. Сжавшие палец мышцы действительно расслабляются, и Сяо может двинуться дальше — немного глубже, немного сильнее, позволяя привыкнуть хотя бы к такому малому проникновению и движению внутри. Второй палец он добавляет лишь когда Итэр сам ведёт бёдрами навстречу руке и выдыхает умоляюще: «Ещё!..»       Случайно брошенный через него взгляд заставляет каждый волосок на теле вздыбиться, потому что Альбедо смотрит на них неотрывно. Теперь глаза его заволочены дымкой, а нижняя губа прикушена с такой силой, точно в любую секунду пойдёт кровь, и Сяо, успевший к тому времени начать понемногу разводить пальцы в Итэре, растягивая его, останавливается, вынуждая того хныкнуть и несдержанно стукнуть Сяо кулаком по плечу.       — Хочешь, я подготовлю тебя для Альбедо? — собственный голос звучит для Сяо как со стороны, и он сам не верит, что говорит это — говорит достаточно громко, чтобы Альбедо слышал, и по расширению его зрачков понимает, что попал прямо в цель. Итэр, нетерпеливо ёрзающий у него в руках, цепенеет, и слышно, как оглушительно колотится его сердце. — Итэр, я жду ответ, — не отрывая от глаз Альбедо своих, с той же громкостью твёрдо и требовательно спрашивает Сяо.       Голос Итэра ломко срывается.       — Хочу.       Ей-боже, у Сяо скоро челюсти сотрутся от того, как крепко он их сжимает, сдерживая желание восторженно завыть и постыдно кончить без малейшей стимуляции от одного осознания происходящего.       Шуршат простынь и покрывало, когда Альбедо поднимается и пододвигается ближе к ним, опуская ладони на бёдра Итэру и размеренно поглаживая их, словно пытаясь приручить дикого зверька. Взгляд его сбивчиво бегает по телу Итэра, перескакивает на Сяо и возвращается к Итэру — в этом столько искренности, неподдельности эмоций, что Сяо ни капли не ревнует.       Он попросту забывает думать о ревности и о том, что должен бы.       — Презервативы в том же ящике, — отрывисто предупреждает он, облизнув губы, и когда их с Альбедо взгляды сталкиваются после этих слов, то Сяо безвозвратно понимает, почему Итэр так стремительно влюбился в него.       В выражении лица Альбедо не читается ни единой доли возражения или негодования или недовольства.       Он просто безропотно соглашается с правилом заботы и о здоровье друг друга в том числе.       Выдвигаемый ящик мягко проезжается по рельсам, а задвигается с вкрадчивым негромким пристуком. Прежде, чем выпрямиться и вернуться Итэру за спину, Альбедо поворачивается к Сяо и касается его губ поцелуем, непохожим на все предыдущие — скромный и крепкий, такой… партнёрский. Сяо на миг прикрывает глаза, принимая его, а потом слышит фольгированный шелест разрываемой упаковки презерватива и откровенно следит за тем, как Альбедо раскатывает его по члену, легко и умело, явно не в первый раз.       Впрочем, если он всегда был таким невозможно инопланетным, то это неудивительно.       Альбедо придвигается как можно ближе, и головка его члена, ощутимо раскалённая через тонкий латекс, задевает пальцы Сяо, выскальзывающие в эту же секунду из Итэра, и он вспыхивает всем лицом, вплоть до корней волос и кончиков ушей, а взглядом утыкается Итэру в район плеча, а вскоре и вовсе утыкается в него носом, потому что когда Альбедо входит в него, то Итэр со стоном подаётся грудью к Сяо, опираясь на него в буквальности хватания руками и привычно ища поддержки и защиты в момент ощущения себя уязвимым и беспомощным. У Альбедо ожесточается линия челюсти и раздуваются на громком выдохе ноздри, а лежащие до того спокойно на бёдрах у Итэра пальцы сжимаются, рискуя оставить на коже ярко-розовые лунки от ногтей, и Сяо спешит накрыть его ладони своими, предупреждая и защищая Итэра и поддерживая Альбедо одновременно.       Потому что Сяо живо помнит это крышесносящее ощущение, когда впервые оказываешься внутри обожаемого и бесконечно восхитительного в своей полной открытости перед тобой Итэра.       Стоит хватке Альбедо немного ослабнуть, и Сяо проскальзывает под руками Итэра своими, обнимая его и позволяя полностью опереться на себя. Это безрассудство с точки зрения здравого смысла, однако по факту оказывается, что слышать надрывающиеся стоны Итэра, даже вызываемые проникновением кого-то другого, не менее возбуждающе и сумасводительно, чем быть тем, кто трахает его. Видеть Альбедо — его резкие движения бёдрами во время толчков, судорожное сокращение живота, спешно сбегающие по рельефу тела капельки пота, стремительное разрумянивание щёк и подскакивание отдельных выбившихся прядей — тоже будоражит, заводит настолько, что проскакивает мысль о том, что Сяо не против быть также оттраханным Альбедо.       Отчаянный и вместе с тем полный сладкого предвкушения от одной фантазии стон сам по себе вырывается из груди.       — Пожалуйста!.. — ни к кому конкретно не обращаясь, выпаливает Итэр, содрогаясь всем телом в оргазме и заливая Сяо бёдра и живот спермой, и уже остаточно, подвывая, вцепляется зубами ему в плечо на пограничье с тем, чтобы прокусить до крови. Для Сяо это восхитительно — выражение крайней степени, почти животной агрессивной от невозможности проявить это иначе, обожания и доверия. Альбедо, судя по передёрнувшемуся лицу и струнному напряжённому застыванию тела, кончает почти вместе с Итэром, и он гораздо тише, буквально беззвучен — только желваки резко обозначаются в сдержанном стискивании челюсти, а потом Альбедо прижимается грудью к спине Итэра и чмокает его под ухом, где кожа нежнее и чувствительнее всего, заставляя томно вздохнуть прямо в шею Сяо.       Не то чтобы он часто размышлял о групповом сексе до этой ночи, однако определённо никогда не мог понять, каким образом секс, который в его голове всегда был про какую-то невероятную близость и непрерывность взаимодействия и касаний, может распространяться сразу на троих человек.       Теперь понимает.       — Значит, тебе нужно так мало, если как следует возбудить, — хмыкает Альбедо, касаясь загривка и спины Итэра ленивыми поцелуями, а тот прямо всхлипывает, вскидывая руку и зажимая себе рот, потому что терпеть подобные поддразнивания, когда тело ещё не отошло от оргазма и чутко реагирует на каждое, даже самое невинное, прикосновение — пытка.       — Если как следует возбудить, то он сделает всё, что угодно, — с улыбкой вклинивается Сяо и поглаживает Итэра под подбородком, точно щеночка, а он умудряется всамделишно вытянуть навстречу шею и заурчать довольно.       — А ты?       Вопрос лишает почвы под ногами, насколько это возможно, будучи сидящим на постели. Сяо неопределённо мычит, а во рту пересыхает. Откровенно говоря — даже или хотя бы с самим собой — он понятия не имеет, потому что Итэр никогда не рвался брать верх, от и до удовлетворённый тем, как изначально сложились их отношения, так что Альбедо — чистейший до скрипа белоснежный лист сплошной неизвестности.       Вопрос повисает в стремительно густеющем воздухе, заставляя его идти взволнованной рябью, так что Альбедо выходит из Итэра и ловко перевязывает презерватив, пока Итэр, выдохнув, валится на постель и сворачивается клубком у Сяо под боком, выглядя сытым и даже пресыщенным. Сяо машинально поглаживает его, отводя с лица влажно налипшую чёлку, а у самого внутри всё трясётся и дребезжит, когда Альбедо нависает над ним и размеренно, с опасным нескрываемым ощущением собственной властности, кладёт ладонь Сяо на щёку, поглаживая большим пальцем.       — Так что? — переспрашивает он, склоняя голову к плечу, а Сяо переклинивает отсутствием храбрости посмотреть ему в глаза.       К бедру вкрадчиво прикасается Итэр, приподнявшийся на локте, и от его ладони под кожей расползаются обжигающие волны, потрескивающие искристым электричеством.       — Узнай, — губы на ощупь пересохшие и прохладные, когда Сяо быстро облизывается, выпаливая это.       Альбедо коротко смеётся, но вскинуть на него недоумённый взгляд попросту не успевается, потому что в следующее мгновение его губы уже прижимаются к Сяо в напористом — всесметающем — поцелуе, не ответить на который нет никакой возможности. Не то что ответить — Сяо с глухим стоном раскрывает рот, принимает скольжение языка, и опрокидывается на матрас. Он не успевает увидеть потолок, потому что Альбедо не перестаёт целовать его, в то время как ладонь его непромедлительно и так до безумия хорошо обхватывает член Сяо, проходясь вниз к основанию и обратно вверх, зажимая головку, аккуратно прокручивая ладонью вокруг, что действительно хочется кончить моментально, по-подростковому позорно быстро, потому что он уже достаточно вытерпел, сдерживаясь от того, чтобы поспешно спустить.       — Ты уже на грани? Невероятно, — выдыхает Альбедо, прикусив нижнюю губу Сяо и оттянув. — Так сильно хочешь кончить, да? Это потому что ты просто извёлся или потому что именно я надрачиваю тебе сейчас? — мурлычет он, передвигаясь губами к скуле и мягко целуя туда, затем оставляя поцелуй на виске и, наконец, шепча в самое ухо с физически ощутимой ухмылкой: — Ответь, Сяо. Я не дам тебе кончить, пока не услышу ответ.       Ступни сводит — Сяо шаркает ими по матрасу, сгибает и выпрямляет колени, ёрзает под Альбедо, но неизбежно ведёт бёдрами навстречу его ладони — горячей, влажной, мягкой, правильно до распирающего рёбра желания кричать сжимающей его член. Сяо вскидывает руку, чтобы закусить палец и заглушить стон, а его предательски перехватывает Итэр и прижимает к своим губам, проходясь по каждой костяшке. Они встречаются взглядами, когда Сяо стремительно поворачивает голову в его сторону и смотрит широко раскрытыми глазами.       Итэр улыбается.       Душераздирающе.       Настолько, что становится по-настоящему тянуще больно в груди — с той стороны, где оголтело колотится сердце.       — Я… — голос срывается вместе с застрявшим в горле вздохом. Сяо беззвучно шевелит губами и силится выдавить из себя хоть слово, но не может, и лишь рефлекторно тянется к груди, потирая середину, и этот жест зеркально отражается рябью на лице Итэра, который сразу привстаёт, склоняясь над Сяо, и выбрасывает между ним и Альбедо руку, заставляя притормозить.       — Ты в порядке?       Этим вопросом, жестом, встревоженным выражением лица и интонацией, мгновенностью реакции — всем этим Итэр только добивает его.       — Нормально, сейчас пройдёт, — улыбается Сяо, продолжая потирать въевшейся намертво с детства привычкой грудину, и взгляд Итэра застывает на этом движении, а потом он перехватывает руку Сяо и отводит её в сторону, чтобы наклониться и нежно поцеловать ровно в то место, где сердце долбится верхушкой и болит.       — Вы меня о чём-то не предупредили, — констатирует Альбедо, и звучащий в его голосе вместо ожидаемой обиды укор бьёт по казавшейся несуществующей у Сяо совести с оглушительной силой. Виновато улыбнувшись, он переводит взгляд на Альбедо и дёргает плечом, до сих пор не в силах ни слова из себя выдавить, поэтому это делает за него Итэр, смягчаясь и убирая условно отделяющую их друг от друга руку.       — У Сяо порок сердца. Доброкачественный, насколько это возможно, но иногда даёт о себе знать, — объясняет он, с почти родительской нежностью поглаживая глубоко дышащего вплоть до полного затихания боли Сяо, и не отводит от него затопленного до краёв нежностью взгляда, от которого самого по себе становится понемногу легче дышать.       — Теперь чувствую себя неловко, — Альбедо задевается плечом с Итэром и переводит взгляд с него на Сяо и обратно, пока у Сяо в голове упрямо стучит громкая, гулко повторяющаяся эхом во всех голове, мысль о том, что эта дурацкая правда — некрасивая, отталкивающая, вызывающая у окружающих брезгливую жалость — если не оттолкнёт Альбедо, то станет чем-то связующим и бесконечно важным для них троих, потому что периодические боли в груди делали Сяо уязвимым и слабым, и до нынешней ночи только Итэр знал об этом и видел его таким. И быть таким для кого-то другого — особенно для блядски совершенного Альбедо — стыдно и жутко. — Может, принести тебе воды? — спрашивает он, протянув руку и отведя волосы с лица Сяо, который останавливает теперь на Альбедо взгляд и физически не может его оторвать, гипнотизируя, потому что Альбедо не знает, где у них кухня, где стоят стаканы и что стаканов вообще нет, потому что купить набор кружек в фикспрайсе выгоднее.       — Мне уже лучше, — улыбнувшись, заверяет Сяо и привстаёт, чтобы чмокнуть Итэра в уголок губ. Когда тот отодвигается, позволяя им с Альбедо вновь остаться почти наедине, Сяо подаётся ещё ближе, закидывая руки ему на шею и соприкасаясь с ним губами, но толком не целуя — мажет каждый раз чувственно разомкнутыми губами и тихо смеётся, пока ладонь Альбедо опускается на середину его груди, мягко поглаживая, и концентрация нежности и заботы в этом жесте, граничащая с итэровскими, заставляет Сяо прикрыть глаза, которые жжёт от стыдливого порыва разрыдаться, потому что хорошо до боли. Слишком хорошо. — Я хочу кончить из-за тебя, — шепчет Сяо прямо в губы Альбедо, и откидывается обратно на постель — пальцы, нащупавшие удерживающие на затылке косы заколку, резко выдёргивают её из волос, и волосы Альбедо свободно рассыпаются вдоль его лица. Мгновение длится пауза, когда они смотрят друг на друга широко распахнутыми лихорадочно блестящими глазами, после чего Сяо цепляет заколку себе на чёлку, а рука Альбедо снова опускается на его член, издевательски застывая, а потом большой палец беспощадно проезжается по уретре, надавливая подушечкой, а движения вверх и вниз становятся такими порывистыми, что громко хлюпает, и хочется умереть от восхитительного, всепоглощающего до корней волос и кончиков ногтей удовольствия, когда перетягивает и дёргает низ живота, прежде чем выплёскивается сперма, вновь пачкающая Сяо, задыхающегося и стискивающего под собой простынь в оргазме.       В ушах не то, чтобы звенит. Гудит и позвякивает. И всё тело заполняет оглушительная пустота, постепенно переходящая в тяжесть, что Сяо уверен, что не сможет шевельнуть ни рукой, ни ногой, ни единым мускулом в ближайшее и в далёкое время. С обеих сторон от него тепло до духоты, потому что к лежащему под боком Итэру прибавляется Альбедо под другим боком, и ощущается… странно.       В конце концов, в центре между ними с самого начала стоял Итэр.       А теперь посередине зажат Сяо, словно…       Словно Итэр не нуждался в двойной обласканности и в убеждении в своей желанности.       Сяо закрывает глаза — в веках, оказывается, успела скопиться многотонная и неподъёмная усталость, а в животе всё равно дёргаются мифические мотыльки, стоит немного отдохнувшему Итэру пододвинуться ещё ближе, укладывая голову ему на грудь и поглаживая рассеянно по ней.       — У вас есть балкон? Я хотел бы покурить, — голос Альбедо звучит громко — слишком громко во внезапно навалившемся изнеможении и пульсации в висках начинающейся мигрени. Матрас тихо пружинисто поскрипывает — это Итэр подрывается, по привычке активно жестикулируя и объясняя, где выход на балкон, а потом матрас скрипит повторно, когда Альбедо встаёт и, судя по шороху, одевается, чтобы не выходить в холод.       — Надо было ему банку какую дать с собой, а то неэкологично получается… — виновато бормочет Итэр уже после того, как стукает балконная дверь, очевидно, поздно сообразив, и возвращается под бок к Сяо, который находит в себе силы открыть глаза и посмотреть в потолок, приобняв Итэра и поглаживая самыми кончиками пальцев по плечу.       К этой секунде они, кажется, ни капли больше не пьяны.       — Я видел в фикспрайсе через дорогу клёвую пепельницу. Тяжёлая, что хоть черепа проламывай, но стильная. Надо будет прикупить, если осталась, — бормочет Сяо, едва ворочая как будто распухшим языком, и явно чувствует, как застывает настороженно Итэр.       Несмотря на прикрытую балконную дверь, в спальню всё равно тянет сладковатым дымом.       — Ты поставишь чайник? — вопросительно мычит Сяо, вспоминая упомянутый Итэром новый облепиховый чай.       — Ага. Остатков бергамотового чая хватит как раз на троих, — с улыбкой быстро кивает он и не двигается с места, пока балконная дверь не стукается повторно, а по направлению к спальне не раздаются шлёпающие босые шаги.