Контроль вооружения

      На многострадальную иракскую пустыню опускалась тьма. Температура опускалась, что было благоприятным условием да тех, кто ещё не привык к местному климату. Однако если для одних ночь являлась окончанием рабочего дня и наступлением отдыха, то других это было лишь началом деятельности. Те несколько человек, которые прятались за камнями или лежали на ещё хранившем дневное тепло песке, держа оружие наготове и наблюдая за дорогой, а вернее, её подобием, относились ко второй категории. — Вижу их, — прошипело в гарнитуре. — Три автомобиля с выключенными фарами, на без четверти двенадцать. — Принял. — Подтверждаю, — раздался другой голос. — Пятнадцать человек. Вооружены… Автоматическим оружием. Похоже, охрана. — Принял. Только не вздумай по ним стрелять раньше времени, — ответили на том конце. Снайпер в ответ лишь усмехнулся, продолжая наблюдать за прибывшими гостями через оптический прицел.       Тем временем три обшарпанных «Тойоты» приблизились и остановились. Водитель первого автомобиля включил фары. При их свете иракцы увидели стоявший к ним боком австралийский армейский внедорожник Hawkei, рядом с ним — двух человек во всеоружии. Оба были в старом американском шестицветном пустынном камуфляже, известном как «шоколадный чип», с арафатками, повязанными на шее, в средствах индивидуальной бронезащиты. Ремни укороченных автоматических винтовок М4 были налет на шею, а само оружие висело на груди.       Один из них, что был чуть повыше — коротковолосый брюнет лет тридцати с достаточно густыми чёрными бровями, с начавшими пролезать на широком лице усиками и прямым носом. Его карие глаза были слегка прищурены из-за света фар.       Второй был либо ровесником первого, либо чуть помоложе. Ростом примерно на полголовы ниже, светло-коричневые волосы так же были коротко пострижены, а небольшие глаза были какого-то бледно-зелёного оттенка. Лицо же имело несколько утонченные черты.       Из «Тойоты» вышел типичный иракец — маленького роста, смуглый, одетый в длинную белую рубаху — дишдашу — штаны и с платком-куфьей на голове. Его сопровождали двое боевиков в камуфляже и с закрытыми лицами. — Приветствую дорогого гостя на нашей земле! Как доехали? — Здравствуй, Гаданфар, — негромко произнес в ответ брюнет. — Всё отлично. Что-то ты с собой целую армию взял. — Неспокойно нынче у нас, — ответил иракец по-английски. Голос его звучал дружелюбно. — Ты своих воинов прячешь, — делая акцент на первом слове, добавил полевой командир. — Ты меня знаешь, — уклончиво ответил тот. — Тем более, времена нынче неспокойные, сам же сказал.       Гаданфар слегка улыбнулся в ответ: — Всё на месте?       Кивнув, брюнет подошёл к багажнику и открыл его. — Можешь сам убедиться. Переносной зенитно-ракетный комплекс «Игла-С», она же «SA-24 Grinch». От «Иглы» отличается увеличенной массой боеголовки, возможностью обстрела целей типа БПЛА и даже низколетящих крылатых ракет. На вооружение поступила ещё в начале века. Трудно достать было, дефицитная вещь. Проверять будешь? — Твой товар, — покачав головой, произнес Гаданфар, — в проверках не нуждается.       Затем он повернулся к своим людям и махнул им рукой. Из второй машины вышли четыре человека и направились к торговцам, которые отошли немного в сторону. Иракцы принялись вытаскивать из машины ящики, в которых находились ПЗРК, и грузить в свои автомобили.       Гаданфар тем временем подозвал ещё одного из боевиков. Он вытащил из салона «Тойоты» сумку и, подойдя, поставил её на песок, после чего вернулся обратно. — Будешь пересчитывать? — осведомился предводитель. — На доверие плачу доверием, — ответил брюнет и протянул руку. Иракец пожал её. — Давно хотел тебя спросить, — разглядывая торговца, произнёс он. — Почему ты нам помогаешь? — Думаешь, я агент ЦРУ? — тот слегка усмехнулся в ответ. — А разве нет? — хитро прищурив глаза, ответил вопросом на вопрос Гаданфар. — Вряд ли мой ответ сможет тебя переубедить, — торговец сложил руки на груди. Иракец в ответ снова махнул своим людям рукой. Двое из них выволокли из салона какого-то человека. Его руки были связаны за спиной окровавленной верёвкой, одежда тоже была в пятнах крови, а на голове красовался мешок. — У меня для тебя подарок. Это один из тех, кто следил за нами во время последней встречи. — Он что-то рассказал? — «торговец смертью» даже бровью не повёл. У него не было причин для беспокойства. — К сожалению, ничего, хотя мои люди старались его разговорить. Думаю, ты согласишься, что хорошая сделка скрепляется кровью.       Один из иракцев протянул пистолет. Брюнет, подумав буквально пару секунд, взял оружие рукой в тактической перчатке. Он не знал, что это за человек. Может, это действительно агент-стукач, а Гаданфар просто решил избавиться от проблемы чужими руками. Или это просто неугодный полевому командиру человек. А может, нечто вроде проверки, что казалось странным, учитывая достаточно долгий срок совместной «работы».       Впрочем, это было сейчас не так важно. За свою жизнь ему пришлось прикончить столько людей, что это уже мало того, что не заботило, так и вообще вошло в привычку. Неторопливо передёрнув затвор, «торговец смертью» вытянул руку. Ствол пистолета почти касался головы неизвестного. Ударил выстрел, из ствола пошел дымок. Труп свалился набок, торговец брезгливо отошёл назад, вдавив подошвой берца гильзу в песок. Держа оружие теперь на раскрытой ладони, он протянул его Гаданфар. — Теперь ты удовлетворен? — слегка вызывающе спросил брюнет. — Пусть это послужит уроком для тех, кто подослал его сюда. Всего хорошего, — был ответ. — Взаимно.       Они пожали друг другу руки в знак прощания, и Гаданфар пошёл к машине.       Иракцы достаточно быстро погрузилась в свои автомобили и уехали, оставив за собой облако песчаной пыли, которое медленно оседало. — Сворачиваемся, — брюнет приложил палец к гарнитуре. — Принято.       Первым к торговцам подбежал невысокий человек лет тридцати, может тридцати двух. Смуглая кожа, тёмные, слегка вьющиеся волосы, широкий нос, массивная челюсть, несколько толстые губы и окладистая борода дополняли картину. Он снял оружейный чехол с плеча, положил его на капот и стал с особой осторожностью, даже, можно сказать, с любовью укладывать в него свою М24. — Не хотел бы я помереть, как этот парень, — он взглянул на труп с мешком на голове. — Это совсем не круто выглядит. И для чего это было, Нэйт? — А смерть всегда такая — это не круто. Суровые законы жизни и пустынь Ближнего Востока, — отмахнулся брюнет. — Это же больше по твоей части. Сколько у вас там в Албании мусульман? — Опять ты за свое? — снайпер шутливо нахмурился. — Пятьдесят три процента, но я к ним не отношусь. Или память отшибло? — А сербов кто резал? — вступил в разговор второй. — Уж точно не я, сеньор, — бородач повернулся к собеседнику и хлопнул его по плечу. — Они мои братья по вере. — Знаешь, я не могу припомнить наиболее комичной ситуации, — рассмеявшись, прибавил Нэйт. — Для меня слышать такое — аномально. Но если учесть, что ты природный албанец, а не косовский, и посмотреть твой год рождения, то да, ты их не резал. Но кличка «Маньяк» тебя не совсем оправдывает. Откуда она у тебя? — Давай не будем вспоминать военные преступления наших предков. Это же не наших рук дело. Да и вообще, я считаю, что дети не должны отвечать за грехи родителей, — вмешался итальянец. — Вот, дело говоришь, «Эр», — усмехнулся в ответ тот, кого назвали «Маньяком». — А кличка… Она у меня с детства. Из-за одного неприятного случая… Помню, в детстве у меня было мало друзей, я мало общался со сверстниками… И из-за этого меня, как одиночку, часто задирали или избивали после школы. Но в какой-то момент я не выдержал. Схватил валявшийся неподалеку острый обломок доски и воткнул одному из задир прямо в пузо. Как он орал… — Так я и не удивлен, — «Эр» захлопнул дверцу внедорожника. — Вообще да, это все объясняет, — согласился Нэйт, кладя автомат на колени. — Поехали. — Эй, — снова вмешался итальянец. — Он жив-то хоть остался? — Остался, остался, — достав пачку сигарет, ответил албанец.

***

      Натаниэля Гэтвика свои звали просто Нэйтом. По происхождению он был англоафриканцем, потомком приехавших ещё в начале прошлого столетия в Южную Африку британцев. «Йоханнесбург — крайне дерьмовое место для того, чтобы там провести свое детство», — всегда говорил он, когда его спрашивали о жизни в ЮАР. После падения режима апартеида его родители перебрались в Кейптаун, так как жить на прежнем месте стало просто невозможно. Да и вообще, надо сказать, страна получила тяжёлый удар. Экономическая ситуация очень испортилась, преступность подскочила в разы. Гэтвику было всего четыре года, когда пал апартеид, но последствия этого он прекрасно запомнил.       Кроме Натаниэля, в семье было еще трое детей — средний сын Робин и две девочки, младшие дочери — Анна и Скарлетт. По великому счастью им удалось не погибнуть в то время, семья избежала горя.       Достигнув совершеннолетия, Гэтвик поступил в Кейптаунский университет. Окончив его, пошел на службу в армейские силы специального назначения, но пробыл там недолго — буквально через пять лет его уволили, как неблагонадежного. На самом деле причина крылась в его расистских наклонностях.       Со своей будущей супругой, офицером медицинской службы, он познакомился ещё в начале своей попытки построить карьеру в армии. Схожесть характеров и мировоззрения сыграли свою роль. Отношения развивались бурно, хотя и не без шероховатостей. Однако дело, что называется, шло — у Гэтвика было уже трое детей.       Его авантюрная натура постоянно требовала деятельности, особенно после службы в спецназе. А жена со времени привыкла к тому, что его постоянно нет дома. Во всяком случае, ей было, чем заняться.       Гэтвик, конечно, понимал, что поступает неправильно. Однажды он даже пытался удержаться на одном месте, но из этого ничего не вышло. Он снова уехал, на сей раз в Австралию. Именно там на него вышел некий Джулиан Миллиган, местный житель. Бизнес его находился в Камбодже. Миллиган сразу же распознал в Гэтвике человека подготовленного и предложил работу, не забыв упомянуть, что она достаточно опасна. Нэйт согласился.       Штат компании состоял из бывших сотрудников силовых ведомства различных стран. Там Гэтвик и познакомился с Роберто Клементе. Это было началом формирования его группы.       «Эр», или же Роберто Клементе, вырос на севере Италии, в Ломбардии, и имел типичную для той местности внешность. Для среднестатистического итальянца он был достаточно высок ростом. Вдобавок, он был наполовину швейцарцем, но никогда не ощущал близости к этой стране. Отчего, не знал сам. Возможно, потому что никогда даже там не был, а большую часть жизни провел в Варесе. Окончил университет Инсубрии, затем стал офицером-берсальером. Когда ему наскучило приевшееся однообразие, вышел в отставку и начал колесить по миру. В Австралию его занесло случайно. Там он и познакомился с Гэтвиком, которому на тот момент предложили поработать на одну небольшую транспортную компанию. Обещания экстрима и неплохих денег соблазнили и Роберто, после чего он тоже согласился.       Бизнес, как и ожидалось, оказался не совсем прозрачным. Конечно, на бумагах все выглядело чисто. На деле компания занималась далеко не такими кристальными делами. Одна из отраслей теневого бизнеса — торговля оружием. Она и оказалась реальной деятельностью. Основной же территорией «работы» был Ближний Восток.       Несмотря на то, что компания «Риф» была мелкой, гонорар сотрудников мог запросто тягаться за окладом работников каких-нибудь транснациональных корпораций. На оружие всегда будет спрос, так уж устроен этот мир.       Безима Гураши, албанца из Тираны, в мир грязного бизнеса занесло примерно таким же способом. Но начать стоит с того, что детство его было не совсем таким, о котором мечтает каждый. Не слишком лёгкое, так сказать. Постоянные стычки со сверстниками, драки, доходило даже до сломанных конечностей как с той, так и с другой стороны. Впоследствии это стало выражаться в садистских наклонностях.       Высшего образования он не имел. После службы в армии перебивался различной ерундой на уровне мелкого криминала. Обчистить отделение банка, ограбить инкассаторов, украсть что-то ценное — обычное дело. Он даже работал некоторые время коллектором в банке, но был уволен. Любимым же его делом была пулевая стрельба из винтовки, чего он начал ещё в армии, где служил именно снайпером. О неплохих способностях, которые он не прекращал развивать, скоро узнали в криминальном мире. Первым серьезным делом, как водится, стало заказное убийство за неплохой гонорар. Дело завершилось, в общем, удачно для первого раза. Но затем полиция начала проявлять к его персоне «нездоровый» интерес, пришлось убегать из страны. Так его и занесло в ту самую компанию «Риф», которая на тот момент неофициально поделилась на две практически равные части — «группа Гэтвика» и «группа Пенга». Первая преимущество состояла из европейцев и американцев, в то время как их количество во второй, возглавляемой китайцем, было значительно ниже.       Джулиан Миллиган так же имел опыт боевых действий — ещё в начале нулевых он служил в Афганистане вместе с австралийским контингентом войск. Бизнесом Миллиган занялся позже, когда накопил достаточно средств. Компанию решил основать в Камбодже. Сначала это была мелкая фирма, которая занималась охраной судов, плававших между Малайским полуостровом и островом Суматра, в Малаккском проливе. На маршрутах транспортировки нефти этот пролив был самым узким местом в мире. Именно поэтому он стал очень привлекательным для действий террористов и пиратов. Последние как раз и были самой большой проблемой.       Однако затем Миллиган совершенно случайно попал на нелегальный рынок, когда умудрился продать партию пулеметов на Ближнем Востоке. Заработок существенно отличался от платы за охрану судов, и Миллиган принял решение изменить вид деятельности. Достаточно дёшево приобрел небольшой, по меркам размеров судов контейнеровоз, через новых знакомых вышел на покупателей на Ближнем Востоке и начал «работать».       Гэтвик питал к своему боссу глубокое уважение. Они считал его честным человеком, несмотря на не слишком честный вид заработка. Хотя, Нэйт не задумывался об этом, так как сам этим занимался. Во всяком случае, к своим «сотрудникам» Миллиган относился хорошо и деньги платил исправно, а сам их не воровал. Образец идеального начальника, что ещё сказать.       Так же у него было много связей и знакомств в криминальном мире. Благодаря этому он знал, кому продать товар, у кого купить, кому что требуется и кто чем занимается. Он лично контролировал сбор информации, так же лично передавал ее подчинённым. «Информация имеет свою цену. Есть некоторые сведения, которые нельзя купить за деньги, и есть люди, которые растрачивают всю жизнь, пытаясь получить только кусочек таких сведений», — говорил сам Миллиган.       По своему характеру он не особо любил непредвиденные обстоятельства. А они всё же случались…