Маленький принц не будет одинок

      В младшей школе Чуе всегда делали комплименты по поводу внешности. Он действительно был вполне миловидный: рыжие волосы, сильно завивающиеся в кудри, обрамляли лицо, глубокие голубые, нет, скорее даже синие глаза привлекали к себе всё внимание, длинные ресницы, которым могли были позавидовать многие девушки… Наверное, всё в его внешности очаровывало, что уж говорить о его стиле в одежде. Все говорили: «Тебе стоит задуматься о карьере модели!», «Эх, зря красота такая пропадает, тебе бы в модельное агентство».       И Чуя всегда слушал таких людей. В целом, он был восприимчивым к мнению общества из-за одиночества. Он всегда подстраивался под их требования. Идеальный мальчик, паинька, красивый, честный и умный. Но только из-за мнения других. В младшей школе, когда он впервые туда пошёл, учителя стали жаловаться на агрессию рыжего парня. Она была детской и со стороны взрослых выглядела умиляющее, но Накахара воспринял это настолько близко к сердцу, что предпочёл вообще не контактировать с другими детьми, чтобы не раздражаться и не быть таким агрессивным. Сидя на четвёртой парте, он лишь тихо ворчал. Все одноклассники вокруг перешёптывались, кидали записки, это слишком сильно касалось Чую, чтобы он это игнорировал, ведь это мешало обучению, рыжего просили передать записку впереди сидящему, и многое другое. Ничего другого не оставалось, ведь Накахара для своего возраста был среднего роста. В конце класса сидели самые высокие, а на первых партах — самые низкие. Зато его всегда хвалил педагогический состав. Один из немногих Чуя сидел над учёбой, выполняя всё, что нужно было, и не халтурил, как свойственно не освоившимся в школе первоклассникам, всегда вёл себя сдержано, с уважением к старшим. Со сверстниками… С ними всё было сложно, рыжий либо игнорировал их слова и издёвки из-за его нелюдимости, либо кратко отвечал, что продолжать с ними беседу дальше не особо хотелось. В общем, он отвечал на вопросы, будучи незаинтересованным в беседе, а если его не спрашивали — он молчал.       Слова о его привлекательности произвели настолько сильное впечатление на тринадцатилетку, что Накахара стал упрашивать родителей оставить заявку в модельное агентство. Родители, собственно говоря, ничего против не имели, лишь провели с ним беседу о плюсах и минусах этой деятельности, но, под натиском детской доверчивости, любые предупреждения были бессмысленны. После создания анкеты Чуя с его законными представителями были приглашены в студию агентства. Как позже выяснилось, Накахаре предлагалось быть фотомоделью для рекламирования подростковой одежды. Неплохо.       Голос только начинал ломаться, детская пухлость уходила, появились скулы и ярко-выраженный кадык. Мышцы, были мышцы, не было в его теле лишнего жира. Но стандарты веса и роста для всех моделей одни. Самое страшное, что после взвешивания, снятия мерок роста и параметров, ему предложили чуть «схуднуть», тогда его точно примут.       Пластмассовый стаканчик воды, который ему предложила ассистентка, выпал из рук. Запястья затряслись. Значит ли это, что он не такой идеальный? Он уродлив? Он не красивый? Сколько же мыслей пронеслось в рыжей головке подростка в этот момент… Может это были просто загоны, но Накахара действительно стал ненавидеть себя. Он пообещал себе добиться худобы, он пообещал себе добиться необходимых параметров для работы моделью, потому что он не хотел, чтобы в нём разочаровались другие, когда услышали бы о том, что Чую с позором выставили из модельного агентства со словами: «Мы вам перезвоним». Стоило бы просто забить на этот случай и продолжить развиваться в других сферах, но Накахара так не может. Он не может относиться ко всему с простотой и пофигистичностью. Хотелось всё и сразу, хотелось признания. В истории поиска стали появляться запросы вроде: «Как скинуть семь килограммов за короткий срок?» Там были настолько глупые варианты… Читая все эти статьи, Чуя ужаснулся, смотря на других моделей, ведь у них так сильно выпирают рёбра… А комментаторам под статьями с их параметрами, в которые просто было невозможно поверить, что люди с таким соотношением роста и веса продолжают худеть и спрашивают, как это сделать эффективнее. Непонятное чувство… Чуе было страшно или у него проснулась жуткая зависть к этим людям? Он так и не разобрался в себе.       И всё же он встал на этот опасный путь, наполненный минами в виде ухудшения здоровья, внешности, выпадения волос, разрушения психики и дополнительные прелести, вроде ссор с семьёй, потери друзей, отсутствия любых интересов и сдвига на похудении без способности остановиться.       Чисто ради приличия, Накахара попросил родителей класть ему меньше еды, чтобы он похудел, продолжая улыбаться им в лицо и заправляя прядь рыжих волос за ухо. Конечно, в угоду сына они согласились, порции уменьшились, но Чуе казалось это недостаточным. За его питанием не то, чтобы следили, просто рыжик не особо хотел показывать своим родственникам-поварам, что их сыну что-то не нравиться. Стыдно или же… он боялся осуждения?       Со временем, Накахара стал какую-то часть еды не проглатывать, а незаметно выплёвывать в мусорку. Ох, чего ему это стоило! Приходилось притворяться человеком без свободного времени, иначе он бы не выходил из-за стола, пока не прожевал пищу. Чтобы к нему не было лишних вопросов, до семейного обеда он говорил матери, что у него полно дел. Потом, он выбегал с щеками как у хомяка в ванную и выплёвывал всё, говоря, что чистил зубы, чтобы они не желтели и оставались прекрасными. Ел он быстро в спешке уминая всё, что было приготовлено. Желудок скручивался в трубочку от голода, перекусы в виде шоколадных батончиков он складировал в шкафу, за какое-то время у него скопился целый ящик этого добра, а сам Чуя даже гордился собой и, взглядывая с довольной лыбой в ящик, он, порой мог затянуться запахом сладости и отложить её обратно. Потом, когда похудеет, тогда можно будет немного поесть. Почему-то смотря в зеркало, он видел себя только очень полным ребёнком и, шикая рассматривал себя, будучи только в домашних шортах, а футболку он специально снимал. Смотрел он на себя долго, минут пятнадцать, осматривая, где ему надо похудеть, потом взвешивался. Впечатление о самом себе были отвратными. За каждую съеденную крошку он себя корил. Вёл себя так, будто он недостоин этого. Пил воду, она заполняла желудок, пил зелёный чай и кофе, по причинам того, что они давали энергию и, по мифам людей из интернета, помогали похудеть. Вечером и утром он бегал, растрачивая почти все свои силы, потом, поднимаясь по лестнице чуть ли не терял сознание. Голова кружилась, Чуя стал замечать, что ему становилось зябко, он всегда сидел в одеяле и свитерах, была сильная слабость, ныли мышцы. Накахара принял решение боле не бегать с утра, хотя ненависть проедала его тело. К тому моменту, за полторы недели он скинул четыре килограмма. Но ему казалось всё мало. Сил не было, приходя с учёбы, он проверял свои параметры и залезал под одеяло. Надо было что-то делать. Ведь он больше не может бегать. В принципе, он не в силах больше вставать с кровати. Отправляясь на обед, он был уже готов. Недавно он узнал гениальную, как ему показалось в затуманенном сознании, жаждущем достигнуть лишь одной цели, вещь. Зачем же ему почти не есть, если можно есть, а потом воспользоваться искусственным вызовом рвоты?       Сон к тому моменту совсем испортился, руки ослабли и стали дрожать, почерк был непонятный, в школу он ходил, но не учился толком, старая репутация держала его какое-то время на плаву, Чую стали мучать судороги и тревожность, он просыпался от любого шороха, мышцы были всегда напряжены, было холодно, кожа приобрела бледно-зелёный оттенок. Он стал переводить будильник, как итог, собирался в школу он в спешке, это было подростку-анорексику только на руку, он пропускал завтраки, что были самые плотные в его семье, обед он размазывал по тарелке и незаметно выплёвывал в салфетку под столом, а вот что насчёт ужина… Пока все ели салат с оливковым маслом, Накахара попросил, чтобы он сам себе заправлял салат, а делал он это обезжиренным йогуртом. Было не очень вкусно, но как было написано на форуме, это было менее калорийно. Со временем он научился считать калории. Сначала на листочке, а потом вся его голова была забита лишь их подсчётом и таблицами калорийности.       Вот, третья неделя похудения, ест он, по его подсчётам, около восьмиста калорий. Чуя прогуливал физкультуру, за что он себя ещё больше ненавидел. Семь потерянных килограммов, ненависть к себе обострялась, но вскоре он хотел повторно пойти в агентство. Родители уже беспокоились, вид у их ребёнка был действительно не очень здоровый. Накахара оправдывался недосыпом, а он в свою очередь был из-за банального недоедания. Гениально, но про это он, естественно, умолчал.       На обед он шёл уже готовым к последующей процедуре. Он решил не выплёвывать в этот раз. Родители, не заметив ничего подозрительного, спокойно разошлись по комнатам. После того, как Чуя вышел из-за стола, он метнулся в туалет. Было сложно, сначала не получалось, а как только начинало получаться, Накахара вытаскивал пальцы из глотки. Нет, нет, только не это. У него должно было получиться. Несколько мгновений, и большая часть плохо пережёванного обеда вылезала изо рта. Горло раздирало, стояла стойкая горечь, нежные стенки горла обжигались желудочной кислоты, желудок болел. После нескольких минут выкашливания еды порывами, рыжие волосы пачкались в рвотных массах. Противно.       Переедал и ходил к белому другу он лишь раз в день. Больше не мог. Да и объём потребляемой еды снижался из-за горечи во рту, а сразу после некой процедуры, Чуя сразу же чистил зубы, не дай боже пожелтеют.       Учёба постепенно съезжала, домашнее задание переставало делаться, а на уроках рыжеволосый лишь рисовал и считал калории. Каждый день и каждый урок. Может со стороны, неопытному читателю, покажется, что это глупо, само расстройство пищевого поведения — весьма щекотливая тема, и Накахара в действительности видел себя в зеркале жирным уродом, даже похудев на восемь килограммов. Понимаете ли, в такие моменты в жизнь к человеку, помимо расстройства пищевого поведения, приходит депрессия, дереализация, тревожное расстройство и деперсонализация. Волнение накатывает огромной волной, поглощая тебя с головой, ты не воспринимаешь себя и мир, самооценка рушится, ты не в силах что-то делать, пытаешься закормить родственников своими кулинарными шедеврами, но сам даже крошки в рот не возьмёшь, от паники, перед тем как съесть свою особенную еду, специально созданную для похудения, человек может мылить руки около 5 минут, боясь, что после готовки на семью, там остались крошки сахара или жирные разводы. Что касается себя, Чуя не воспринимал свои эмоции, вся мозговая деятельность банально снижалась, было холодно, он не понимал свои габариты, постоянные скачки самооценки выводили из себя окончательно и, запираясь у себя в комнате, рыжик мог около двух часов реветь, прижав колени к груди в тёплом шерстяное одеяле. Мир вокруг поблек, для Чуи был только вес, еда и параметры.       Время то летело, то тянулось, особенно, когда Чуя отчитывал минуты и часы до приёма пищи, а в качестве развлечения, дрожащими от расшатанных нервов руками, он листал ленту в Instagram'е и смотрел на еду, подкрепляясь духовно и мечтая это попробовать. Но не в этой жизни.       И как же родители заметили такое поведение ребёнка? Он стал отказываться в целом от еды, говорил, что он — жирная свинья, когда они предложили ему снова пойти в агентство, и многие другие симптомы. Повели его за ручку в диспансер? Нет. К психологу, затем их направили к психиатру, волосы к тому моменту уже стали выпадать, и сколько не говори этому ребёнку, что достаточно, ему не понять. Человек с расстройствами пищевого спектра настолько упрямый, что заставить его включить мозг и нормальную самооценку невозможно. Как бы грубо это не звучало, пока РПП-шник сам не захочет лечиться — он будет вас обманывать всеми способами. Первое, что сделали родители — начали говорить о том, какой он бледный, что волосы выпадают, ногти крошатся. Чуя чувствовал вину, он уже это замечал.       Родители сказали, что больше он не будет надеяться на работу моделью. Он тогда заплакал, однако понимание, что больше не к чему стремиться, всё же пришло. Потом, психолог, не затрагивая тему РПП, Чуя бы обязательно отрицал эту проблему, просто проводил работы над улучшением самооценки.

* * *

      Осаму никогда не осваивал правила «первой помощи», поскольку, ну, зачем они ему нужны вообще в жизни? Окружающие его люди никогда не были ему близки настолько, чтобы он боялся их потерять, а себя он спасать точно не собирался. Но эта ситуация заставила его пересмотреть некоторые свои взгляды. Конечно, обморок от перенагрузки не шибко страшен, если человек упадёт с мягкий приземлением, но Дазай успел испугаться. Даже, возможно, по-настоящему. Когда осознал ситуацию, предварительно на автомате поймав Накахару, стал тупо звать его по имени, постепенно переходя на крик. Тот очнулся, но ноги всё ещё несильно его держали. Поэтому чужую руку на свои плечи и пошагали в сторону дома, а о сохранении безопасности секретного места он позаботится позже.       Чуя отдан на попечительство родителям, а Осаму стыдливо, от своей беспомощности, уходит обратно на улицу, чтобы сделать то, что сделать не успел. Но не тут-то было. Спокойная жизнь — это точно не про Дазаев. Его позвал отец на тот самый обещанный «серьёзный разговор». Ах да, точно, Осаму же типа не в курсе. Нужно состроить дурачка. — О чём нам говорить, отец? — Будто ты и правда в душе не чаешь. — Не чаю. Честно. — Тогда приходи в мой кабинет и непременно узнаешь, — с этими словами он вернулся на второй этаж.       Приходить в кабинет Дазая-старшего — это как к боссу на ковёр. Либо ты получишь повышение, либо пиздюлей, как у нас говорится. Вероятность второго в разы выше. А в этот раз Осаму ещё и точно знает, какой из вариантов. Но не прийти — не вариант, если только не съебаться в другую страну, изменив личность. Хотя… Нерабочая схема. Да и повод не такой уж и веский, так что «Вперёд и с песней!»       Нехотя, он преодолевает в край надоевшие ступени, устланные рубиновым ковром, по неизвестной причине ещё без пятен осамовской рвоты, и стучит в дубовую дверь, из-за которой слышится низкое, но громкое и уверенное: «Входи». Дазай-младший выполняет приказ. Он подходит к столу, за которым сидит человек в костюме, чьё лицо освещено экраном монитора, проводит по нему указательным пальцем и, останавливая руку в понравившемся пальцу месте, кладёт её на поверхность. Та становится опорой, а глаза утыкаются в чужие. Два карих взгляда холодны настолько, что замораживают пространство между ними и время вокруг, но если в глазах Огая на заднем фоне плещется море ярости, отдающее карминовым огнём, то за радужкой Осаму — пустота. Там нет ничего. — Скажи мне одну вещь, сын. Когда всё это закончится? — огонь разгорается сильнее, но это только первая вспышка после уроненной незатушенной спички. — Закончится что? — ухмылка на его лице появляется сама, без ведома говорящего, по инерции, как средство защиты, чтобы не сгореть в этом пожаре. — Твоё ребячество. Будто нам деньги больше не на что тратить, кроме как на подкуп врачей, — пожар не разыгрывается сильнее, но и не угасает. — Это не ребячество, — ухмылка резко спадает с лица подростка. — А что же тогда? — потому что перешла на губы его отца. — Попытки умереть. — Тогда почему же у тебя до сих пор не получилось? — в Осаму что-то рухнуло, хотя казалось, что уже нечему. Он пытался сделать вид, что ничего не произошло, но выходило у него просто отвратительно. И конечно же, Огай это заметил. Его лицо посетила победная улыбка.       Осаму честно и откровенно пытался собрать свои силы в кулак. Вышло ли у него? Нет. Он выбежал из кабинета в неизвестном направлении.