Маленький принц не будет одинок

      «Каждое утро в нашем заведении начинается одинаково…» Так, стоп, нифига подобного. Далеко не каждое утро к этому дому с огромной территорией в ворота пускают машину «скорой помощи». Потому что во-первых, люди, живущие здесь болеют не каждый день, а во-вторых, если кто и болен, то здесь появляются частные врачи. Но сегодня, как уже все поняли, день особый. Скорую вызвал кто-то из новой прислуги, не знающий правила или со страху забывший их.       «Что же случилось?!» — спросите вы. «Попытка самоубийства, » — отвечу я. Очередная. Дазаевское семейство надеялось, что такого больше не повторится, ведь «Осаму уже взрослый и не занимается такими глупостями». Но это не глупости. Это проблемы, заставляющие парня считать себя самого проблемой вселенского масштаба. Такой огромной, что если ей исчезнуть, то абсолютно все наконец смогут вдохнуть полной грудью. Но самоликвидация не сработала. Снова. Так что проблема вырастает ещё больше, хотя уже казалось, что больше некуда. Но рассуждения об одном и том же порождают тавтологию, поэтому перейдём к событиям.       Всю семью перебудило сразу же, когда заорал сигнал тревоги. Отец и мать выбежали из комнат и направились в указанное место происшествия. Акико автоматически пришло уведомление на телефон о том, что случилось дома, но об этом чуть позже. Когда родители с бешеными оками влетели в спальню Осаму, то они лишь синхронно издали какой-то непонятный звук, передающий некоторое облегчение и раздражение. Их реакция обусловлена тем, что такое они видят далеко не впервые, страшным им случай уже не кажется.       Но уборщицу это зрелище напугало знатно, похоже, что приводить врачам в чувства придётся и её тоже. Когда её легонько толкнули в плечо и спросили: «С Вами всё в порядке, Сами-сан?», она отшатнулась, резко обернувшись, потом сделала глубокий вдох и выпалила: — Извините, пожалуйста, я набрала номер обычной «скорой» с шока, я пойму, если вы меня уволите, но тут… — Тихо-тихо, успокойтесь. Мы со всем разберёмся. Дорогая, проводи Сами-сан на кухню, дай ей стакан воды, — Лен кивнула и удалилась вместе с работницей.       Огай, медленно ступая по полу, подошёл к Осаму. Он наклонился и пониженным тоном спросил: — Ты в сознании сейчас, Осаму? — ответа он не услышал, — Нам предстоит серьёзно поговорить, сын, я уверен, что ты слышишь, так что будь готов, — он правда слышал. На фоне непонятного шума в голове и страшных картин, которые почему-то всё ещё видел. Не то, чтобы они его пугали до усрачки, но сильно раздражали уж точно.       Когда врачи нашли нужную комнату, то Дазай-старший ещё раз сообщил им о случившимся и вежливо попросил не вести по этому случаю какие-либо бумаги, чтобы ничего не всплыло на поверхность. Увидев приправу в виде нескольких денежных купюр с большим номиналом, они подумали, что документы абсолютно случайно потеряются в пути, поэтому лишние люди останутся в неведении. Доктора вернули Дазая-младшего полностью на этот свет и благополучно исчезли за горизонтом.       Спустя минут сорок телефон Осаму завибрировал. Ему звонила Акико. Разговаривать ему сейчас с кем-либо ужасно не хотелось, но сестра звонит только в особых случаях. Не взять — преступление. Он тяжело вздохнул и кликнул по зелёной кнопке на сенсоре. — Здравствуй, братец. — Ну привет, сестрица. Как тебе там учится?.. Отдыхается? — на его лице появляется ухмылка, которую буквально можно почувствовать даже через динамик телефона. — Как глупо верить слухам, Осаму. Также глупо, как и переводить ещё не начатую тему разговора. — Ядовитая ты сегодня, кто испортил такой красавице настроение? — Я, конечно, могу ответить тебе, что то был мой одногруппник Мотоджиро Каджи, но ты ведь не искренне интересуешься, да и причиной такому моему настрою больше являешься ты, мой дорогой. Так я рада начинать утро с уведомления о брате в петле, знаешь ли, просто безумно! — Тут давно не на что верёвку повесить, только если в штору обернуться. — Дурень ты мелкий, я же образно… Ладно, выкладывай, случилось что или ты просто не вывозишь? — Так прямо я тебе всё и вывалил, сразу, сходу, и с размаху. — Если мы не близки, то это не значит, что я не беспокоюсь о тебе, Осаму. Ответь хоть что-то, что я посчитаю за ответ. — Не вывожу. — Я могу чем-то помочь?.. Могу использовать магию и очарование лучшего ребёнка в мире, если хочешь. — Я сообщу, если придумаю что-нибудь, — врёт, конечно, но сестра же хочет от него ответ. — Я поняла. Ладно, у меня пара уже идёт минут десять, отключаюсь. Но ты не забывай обо мне, я иногда могу и попытаться стать хорошей сестрой. — Нехорошо опаздывать, ай как нехорошо. Пока, сестрица, — после этих слов он сбрасывает вызов.       Теперь нужно чем-то себя занять. Спать Дазай не может, а делать что-то надо. Вот же дурное существование, постоянно нужно чем-то заниматься… Что же делать, что же делать… Может… Его живот издаёт довольно громкий звук. Если бы кто-то был рядом, то обязательно бы докопался. «К чёрту эту голодовку, » — думает Осаму, ему надоело, способ слишком недейственный, поэтому он пойдёт и поест прямо сейчас. Теперь его главная задача — не смести всю еду в доме.       Он накидывает на себя толстовку, неизвестно где откопанную в таком-то доме, где все носят костюмы двадцать четыре часа в сутки по слухам, даже спят в них, и бредёт в сторону кухни. Первое, что он находит — вазу с фруктами. Яблоко… Злейший враг для людей с расстройством пищевого поведения, не так ли? Но сейчас как-то всё равно, поэтому он подкидывает зелёный плод, тот слегка прокручивается в воздухе и приземляется в его шершавую ладонь, на которой всё ещё краснеет короткая и простая выцарапанная надпись: «die» (от англ. — «умри»).       Слышатся хруст и звуки пережёвывания пищи. Словно заслышав это, на кухню вваливается Чуя, который, вообще-то, пришёл за стаканом воды, но встретил тут своего нового знакомого. Он несколько секунд наблюдает за данной картиной, не веря своим глазам. Осознав ситуацию, он пытается скрыть изумление, которое, конечно, уже было замечено.       Он уже осведомлён о происшествии, поскольку был на улице, когда приехала машина с мигалками. Его любопытство зачесалось в одном очень интересном месте, поэтому набегу он спросил о цели приезда автомобиля у людей, выходящих оттуда. Ему ответили: «попытка суицида». Уж чья — догадаться несложно. Так что давай, Накахара, открой рот, держа его при этом на замке. — Передаю «привет» моему неожиданному встречному, — Чуя улыбается, но видно, что натянуто. Хотя годы тренировок помогли сделать ему свою искусственную улыбку совершенней, её фальшивость стала не видна большинству. Но вот только Осаму — не большинство. — Привет, — он отвечает очень сухо, поскольку застрял в своих мыслях и наблюдением за Гренни Смит (сортом яблок). Натягивается пауза, ведь Чуя так и не придумал, чего бы такого сказать, чтобы даже волоском не намекнуть о еде или запёкшейся крови на ладони собеседника. Когда Осаму наконец обращает внимание на рыжего, то он обводит его взглядом и произносит: — Мм, классно выглядишь сегодня. Эта шляпа тебе очень идёт. — Спасибо… Она особенная, от одного человека досталась. — Хороший человек хоть? — произносит Дазай с полным ртом сочной мякоти. — Понятие «хороший» свойственно сказкам, где всё настолько просто. В жизни… Ну, сам понимаешь, людей так разделять не стоит, а то… — «потеряешься». Он хотел сказать «потеряешься», но слово очень неаккуратное для этого разговора, поэтому фразу он не закончил. — Я понял. А неплохая сегодня погода… Ты занят сейчас? Можем сходить на прогулку, если хочешь. Мне… скучно, — перед последним словом он последний раз укусил яблоко и выкинул огрызок. — Я как раз освободился. Далеко пойдём? — с ответом на этот вопрос Осаму медлил. В теории, можно было бы заглянуть за территорию, но на практике оттуда тяжко возвращаться, а вероятность того, что их поймают папарацци очень велика. Да и кто его выпустит сейчас такого, вдруг с моста сиганёт. Ну, ладно тогда… — Предлагаю пройтись рядышком. Есть одно место, которое я просто обязан тебе показать! Я сбегаю за сигаретами и сразу вернусь к тебе. — Ожидаю тебя здесь, мой верный спутник.       Пока Накахара остался стоять на месте, Дазай побежал к лестнице и поскакал по ней наверх. Его по пути затошнило, получилось так, что некоторое время он провёл в туалете за очень интересным занятием, ставшим уже ежедневной рутиной, вот только… Этот раз он не планировал. После двадцати минут вытаскивания организмом той самой мякоти вместе с желудочным соком и… кровью (?), он смог выйти в комнату и взять сигареты, зажигалку и телефон. Похоже, что пища в его желудке сама больше не переваривается. Это нехорошо, он же передумал… Поздно передумал. И у кого же теперь просить помощи… Постойте-ка… Осаму собрался просить помощи??? Не-не-не, он же самостоятельный человек, никогда не нуждающийся в ней. Или всё-таки?..       Пока рассуждение наполняли голову чем-то жидким, но жестоко густым, он успел вернуться к своему новому другу знакомому. Тот копошился в своём смартфоне, что-то тщательно выискивая. В конце концов он нашёл нужный файл с названием: «Свидетельство о смерти Ве…» — Плохо подглядывать в чужие экраны, Осаму. — Да я и не читал, модель телефона выяснял, — улыбается Дазай. — «Xiaomi Mi Play», мышь, — такое обращение пришло в голову Чуи совершенно случайно, но звучало очень даже правдоподобно. — Мышь? Так меня ещё не называли, — он делает задумчивое выражение лица, словно пытается вспомнить, слышал ли он когда-нибудь такое в свою сторону. Но он точно знает, что нет. Он был кем угодно: тварью, сволочью, худшим сыном мира, блядью, сукой, ходячим пиздецом, бабником, ленивой задницей и другими, но «мышью» — никогда. — Да лазишь ты по тайным закоулкам очень хорошо. Теперь тебя я буду так называть. — Зато литературно. Ладно, время приключений! — он чуть потягивается и жмурится, как довольный кот. Возможно, что сегодняшний день закончится лучше, чем начинался. — Время приключений? Я думал, что мы посетим какой-то сад или типа того, — они начали своё движение в сторону выхода. — Сад? Да ты прямо скучный дедушка, Чуя. Тебе не хватает кресла-качалки и газеты какой-нибудь. Хотя один мой знакомый протянул бы тебе рюмку водки, — усмешка и открывающаяся дверь. Они уже на улице. — Водки? Он что, из России? — он хмурит брови и при этом улыбается. Странное выражение лица, но реакцию Чуи Осаму понял. — Даааа, забавный молодой человек, — он смотрит в небо, чтобы залезть в свою голову поглубже за воспоминаниями, — Он только два года в моём классе, а натворил хуйни уже сполна. И при этом он очень хитёр и умён, о его прошлом ни-че-го неизвестно, — он произнёс это предложение нараспев, — Я его ни разу не смог обыграть в карты, зато один раз побил в шахматах! По счастливой случайности, правда, но обыграл же. — Интересный человек, согласен. А куда мы всё же направляемся? — Скоро узнаешь, Чуууя.       Они шли очень странным путём, который напрягал Накахару всё больше и больше с каждым шагом. Когда они полезли в плотно посаженные кусты, он вообще впал в ступор. Потом Осаму из-под камня, который оказался лишь тайником, достал что-то похожее на маленькую металлическую лопатку и стал рыться в земле. Там он нашёл шкатулку, из которой выудил ключ. Чуя наблюдал за этим очень внимательно и сильно нахмурившись. Вернув шкатулку и лопатку на их законные места, они вылезли из кустов и пошли к беседке в гуще деревьев. Беседка выглядела ухоженно, но здесь явно давно никого не было. Пахло хвоей и сырой древесиной, словно тут только что прошёл дождь. Пока Чуя осматривался и надеялся, что это конец их маршрута, Осаму громко передвигался по помещению. Обычно он ходит тихо, поэтому Накахара обратил на это внимание. Когда он уже открыл рот, чтобы задать вопрос, Дазай опустился на колени и поднял угол линолеума: — Подержи, пожалуйста. — Осаму, ты, может, объяснишься? — Мы пришли, просто возьми угол и отойди на пару шагов. — Ладно, хорошо, — он сделал то, о чём его попросили. Под материалом он увидел люк. Люк, что они так долго искали. Дазай открывает его и говорит: — Залазь. — А мы сможем выйти потом? — Там подземный ход есть.       Когда Накахара залез внутрь, свет уже был включён. И он не выразил лёгкое удивление на своём лице, да даже не впал в шок, он охуел. О-ху-ел от увиденного. Помещение не было похожим на то, каким является всё снаружи. Если там всё такое ухоженное, богатое и под старину сделанное, то здесь же стены обклеены постерами, стоят барабаны, гитары, обшарпанный диван, которому уже точно лет сто, здесь грязно, но это не мешает подвалу выглядеть так о-ху-ен-но. Возможно, Чуя просто фанат, но для него это место выглядело раем. — Я знал, что тебе понравится, — предсказывая следующие вопросы рыжего, он продолжил, — У тебя на обоях в телефоне буквально стоит Курт Кобейн. — Мышь, — он несколько минут перед ответом взглядывался в окружающие его предметы, — Откуда здесь всё это? — Чудо! — завидев закатившиеся на миллисекунду глаза собеседника, он всё же ответил более-менее нормально, — Когда-то сестра любила музыку и увлекалась ей. Родители не поддерживали её интерес, поэтому постепенно она сделала всё тайно, но на их деньги. Оттуда и выглядит всё неплохо, инструменты новые, не с рук купленные. Сделали так далеко от дома, чтобы уж точно никто не услышал. — Это охуенно. Блять, я ёбаный фанат твоей сестры, — он заметил опускающиеся глаза Осаму, — Извини, не хотел. Просто это очень круто. Я могу сыграть что-нибудь? Есть акустическая гитара? — Конечно есть, — он чуть отходит и, достав из чехла гитару, передаёт её Накахаре, — Что играть будешь? — Сейчас узнаешь. Но не Кобейна.       Он начинает перебирать струны. Мелодия кажется знакомой Осаму. И ещё через пару секунд до него доходит, он запевает вместе с Чуей: «Yesterday… All my troubles seemed so faaaaar awaaaay… Now it looks as though they're here to stay… Oh, I believe in yesterday…»       Они пели эту песню улыбаясь. Искренне улыбаясь, что удивительно для обоих. Чуя смотрел на струны, чтобы не сбить ритм, а Осаму смотрел на Чую. Он, кажется, впервые подумал о том, как же рыжик красив. Даже если это всего лишь парик, он ему очень подходит. Скорее всего, так и должны выглядеть натуральные волосы Накахары, но… Все мы знаем это «но»… Дазай не думает, что его знакомый совсем лысый, он думает, что причёска выглядит жидко, а сами волоски не до конца восстановились, и Чуя просто стесняется. Но наверняка ему, конечно, неизвестно. К чёрту парик, но его веснушчатое лицо, глубокие синие глаза, красивейший нос, направленный чуть вверх, тонкие розовые губы, цвет которых близится к персику… Они заслуживают внимания. Наверное, Накахара мог бы быть моделью. А может он и был моделью?       Они закончили песню. По их сосудам разливалось тепло, а по лицам… счастье? «Всё же бывают в жизни хорошие моменты, » — подумали оба и резко подняли друг на друга глаза. Они не знают, что можно сказать и как прокомментировать данную ситуацию. Несколько секунд они смотрят друг на друга, а потом Чуя переводит взгляд на часы. — Нужно готовить обед уже. Меня могли потерять… Сколько вас будет? — Ноль, полагаю. — Но… — Накахара хотел упомянуть, что застал сегодня Дазая за потреблением пищи. Но поздно понял, что они это не обсуждают. Теперь он не знает, как будет выкручиваться из нелепой ситуации, — Вам всё равно на всех накрывать? — Ты не это хотел сказать. — Именно это и хотел. — Ты хотел спросить, почему меня не будет на обеде, если ты своими глазами видел, как я сегодня жевал яблоко. — Осаму, я… — Оно не переварилось в моём желудке и поплыло по канализации, когда я ходил за сигаретами, — Чуя стоит с лицом непонимания. Он понимает, что происходит с организмом Дазая, но пока не знает, как ему помочь, ведь сам Накахара проходил лечение в специальном учреждении. Это стало крутиться в его голове безумной каруселью. Он не заметил, как закрутило и его самого и лишь… — ЧУЯ! — заставило его очнуться, — Я отведу тебя в дом.