Covet/Желание

Секунду спустя его как будто замечают все разом. Каждый человек за столом застывает, как будто затаив дыхание, даже когда их глаза метаются повсюду, исключая Джексона и меня. Ну, все, кроме Мэйси, которая машет рукой, как будто пытается остановить самолет в снежную бурю. И это до того, как она отодвигает свой стул и освобождает ему место, чтобы присоединиться к нам, двигаясь так далеко, что практически оказывается на коленях у Иден. Хадсон быстро бормочет «спасибо», хватает стул и ставит свой поднос рядом с Мэйси. На нём четыре ломтика чизкейка и его обычный стакан с кровью. Мэйси улыбается ещё шире, хватая одну из тарелок. — О-о-о, тебе не следовало этого делать. — Я слышал, что сегодня ночь Винго. Подумал, что вы могли бы оценить некоторые остатки, — говорит Хадсон Мэйси, но его глаза никогда не отрываются от моих, за исключением одного короткого момента, когда он замечает тот факт, что мы с Джексоном держимся за руки под столом. И хотя я знаю, что он не может видеть, как мы прикасаемся друг к другу, я чувствую, что меня поймали на чём-то неправильном. Джексон, должно быть, почувствовал мой внезапный дискомфорт, потому что он убирает свою руку и кладет обе своих на стол. Хадсон никому из нас ничего не говорит. Вместо этого он поворачивается к моей кузине, как будто даже не заметил, что мы держимся за руки, и спрашивает: — Кто-нибудь хочет поиграть в шахматы позже? Они вдвоём играли в шахматы пару раз в неделю. Я думаю, Хадсон попросил её поиграть с ним в первый раз, чтобы отвлечься от мыслей о Зевьере, и она согласилась, потому что ей было плохо. Но в последнее время я поймала её на том, что она гуглит шахматные ходы, когда думает, что я не смотрю, и я знаю, что она начала по-настоящему наслаждаться их дружбой. — Тебе лучше в это поверить, — отвечает она с полным ртом чизкейка. — На днях я надеру тебе задницу. — Почти уверен, что сначала тебе придется вспомнить, как двигать своего коня, — отвечает он. — Эй, это сложно, — говорит она ему. — Вау, сложнее, чем шашки, — поддразнивает её Иден, даже когда она крадет кусочек чизкейка Мэйси. — Так и есть! — Мэйси надувает губы. — Я поиграю с тобой, Мэйси, — предлагает Мекай со своего места в конце стола. — Хадсон не единственный мастер-стратег за столом. — Нет, но я единственный, у кого есть свой собственный шахматный стол, — говорит ему Хадсон. Иден фыркает. — Не уверена, что этим стоит хвастаться, парень-разрушитель. — Ты просто завидуешь, девушка-молния. — Верно. — Она усмехается. — Я хочу быть в состоянии взорвать дерьмо одним взмахом руки. Он приподнимает бровь. — Ты хочешь сказать, что не можешь? Она просто смеётся и закатывает глаза. — Эй, Хадсон, свяжись со мной, чувак, — зовет Флинт с другого конца стола. Хадсон бросает взгляд на Мэйси, которая пожимает плечами, прежде чем пододвинуть кусок чизкейка к Флинту. Флинт благодарно кивает, прежде чем запихнуть в рот огромный кусок. Лука нежно улыбается ему, прежде чем указать на книгу, которую Хадсон положил рядом со своим подносом. — Что ты сейчас читаешь? — спрашивает он. Хадсон поднимает книгу. — «Урок перед смертью». — Немного поздновато для этого, не так ли? — спрашивает Флинт, и после потрясённой паузы все смеются. Особенно Хадсон. Я хочу ему что-то сказать. Я читала эту книгу в младшем классе, и она мне понравилась, но мне кажется странным участвовать в разговоре, в котором я явно не участвую. Хадсон поговорил со всеми за столом, со всеми, кроме Джексона и меня. Что совсем неловко. Особенно, когда разговор продолжается вокруг нас. Каждый раз, когда Флинт говорит что-то смешное, глаза Хадсона встречаются с моими, как будто он хочет поделиться шуткой… затем они убегают, как будто он думает, что мы больше не должны этого делать. Я ненавижу это, так же как ненавижу странность, которая продолжает расти между нами. Хадсон не сделал ничего, чтобы заставить меня чувствовать себя виноватой за то, что я влюблена в его брата — на самом деле, как раз наоборот. Но то, что мы были друзьями (и что Джексон и я тоже когда-то были), висит в воздухе между нами, как бомба, которая вот-вот взорвется. Добавьте к этому то, как Рафаэль и Лиам продолжают смотреть на него сверху вниз, потому что они, кажется, не могут забыть прошлое, и я не могу отделаться от мысли, что Хадсон предпочел бы быть где угодно, только не здесь. Но он возвращается каждый день. Он продолжает пытаться, каждый день, потому что хочет, чтобы между нами не было неловкости. В отличие от меня, которая даже не разговаривает с ним, когда Джексон рядом. Внезапно всё это становится слишком, и я никому конкретно не говорю, что мне нужно идти учиться. Видит Бог, в эти дни у меня более чем достаточно работы, чтобы занять себя. Но когда я встаю из-за стола, Джексон тоже встаёт. — Могу я с тобой поговорить? — спрашивает он. Мне хочется смеяться, хочется спросить, что он мог бы сказать мне, когда последние десять минут он делал что угодно, только не разговаривал со мной. Хотя я этого не делаю. Вместо этого я киваю и избегаю встречаться взглядом с Хадсоном, посылая группе то, что, как я знаю, действительно выглядит фальшивой улыбкой. Джексон даже не потрудился сделать это, прежде чем повернуться и направиться к двери. Я конечно следую за ним. Потому что я бы последовала за Джексонои куда угодно. И я не могу отрицать, что крошечная часть меня надеется, что он наконец-то готов обсудить всё.