Covet/Желание

Я задыхаюсь, когда она изо всех сил подбрасывает лезвия в воздух. Мы все в тревоге смотрим вверх, готовые увернуться, но вместо того, чтобы упасть обратно и пронзить одного из нас, они распрямляются, прежде чем выстроиться в своего рода компас. Мы с Хадсоном подходим к поляне и восхищаемся плавающими ножами. Мы ждём, пока они что-нибудь сделают, что угодно, но в течение долгих секунд они просто висят там — рукояти обращены внутрь, лезвия обращены наружу — и указывают на то, что я могу только предположить, это север, юг, восток и запад. — Значит, то, что поднимается, не опускается? — громко шепчет Флинт после того, как секунды растягиваются сначала в одну минуту, а затем в другую. — Ш-ш-ш, — говорит ему Мэйси, поднимая палочку над головой и начиная вращать ею по кругу. — Гвен говорит, что великаны постоянно перемещают вход, и весь город защищён заклинаниями путаницы, чтобы заблудившиеся люди-туристы не забрели внутрь. Дай мне минуту, чтобы найти его. Секундой позже атаме тоже начинают вращаться по кругу, всё быстрее и быстрее, пока не начинают кружиться над нашими головами так быстро, что почти невозможно отличить один от другого. Пока внезапно один из них не начинает светиться так ярко, что кажется, будто он в огне. Чем ярче он светится, тем быстрее и резче становятся движения Мэйси, пока остальные три ножа не падают, как камни, на землю — под вопли остальных из нас. У нас едва есть шанс зафиксировать то, что только что произошло, прежде чем четвёртый атаме, который сейчас светится так ярко, что на него трудно смотреть, взлетает и летит на юг прямо в огромную группу деревьев. — Побежали! — взволнованно кричит Мэйси. Я всё ещё немного потрясена очень близким знакомством, которое у меня только что было с атаме, но в конце концов я смиряюсь с этим. Это то, для чего мы здесь, верно? Остальные уже гонятся за Мэйси, так что я присоединяюсь к погоне, а Хадсон следует за мной по пятам. Я улыбаюсь ему, а затем намеренно толкаю его плечом. И поскольку он вампир и более чем способен постоять за себя, я приложила к этому немного камня. Он бросает на меня непроницаемый взгляд, принимая удар, затем немного ускоряется. Это заставляет меня усмехнуться, потому что это его версия проверки. Хадсон никогда бы не ударил меня даже в шутку, но он бросал мне вызов. Много раз. Хорошо, что мне это так нравится. Я увеличиваю свою скорость, чтобы соответствовать его, а затем мы мчимся через лес, попадая во всё более и более густые заросли деревьев, перепрыгивая через ручьи и через узкие овраги. Это веселее, чем я когда-либо ожидала. Я слышу остальных — Мэйси и Иден впереди, а парни прямо за ними. Флинт ближе всех к нам, кричит и вопит, когда мы все петляем по этому лесу, который уже кажется немного волшебным, даже без великанов. Мы перепрыгиваем через другой ручей — на этот раз с крошечными лягушками, прыгающими по его берегам — когда Хадсон сворачивает вправо и начинает обгонять меня. Решив не дать ему получить какое-либо преимущество, я использую свою силу, чтобы направить воду и ударить его прямо в лицо гигантским шаром, в том числе с парой лягушек. Он выглядит таким потрясённым, что я срываюсь, затем пользуюсь крошечным преимуществом, предоставленным мне его удивлением, и бегу к деревьям так быстро, как только могу. Он быстро догоняет меня — большой сюрприз — но я делаю зигзаг, когда он заворачивает, и бросаюсь вправо, когда он бросается влево. И хотя на этот раз у меня нет воды, чтобы выплеснуть на него, это движение всё равно вызывает у него рычание, которое затем вызывает у меня смех. Я достаточно умна, чтобы знать, что он сейчас придёт за мной, поэтому я тянусь к платиновой нити внутри себя. Мгновение спустя мои крылья расправляются, и я лечу прямо над ним. Я могу видеть остальных отсюда, и они всё ещё идут по горячим следам атаме. Он движется быстро, так что Джексон и Мекай выдвинулись вперёд, а Иден и Мэйси могут немного отступить, не беспокоясь о том, что потеряют нож из виду. Я нахожусь на самых верхушках деревьев, но мы движемся в более густой и высокий лес, поэтому я начинаю взлетать немного выше, чтобы взглянуть на землю перед нами — и убедиться, что я не задену ни одной ветки. Но прежде чем я успеваю сделать что-то большее, чем подумать об этом, Хадсон прыгает прямо через ветви деревьев, чтобы поймать меня. Я слегка вскрикиваю, когда его руки обнимают меня, но он просто смеётся и шепчет: — Попалась. Я начинаю смеяться вместе с ним, но звук застревает у меня в горле вместе с только что сделанным вдохом, потому что то, что начиналось как добродушное веселье, превратилось во что-то совершенно другое. Мои крылья не позволяли ему схватить меня сзади, так что мы стоим лицом к лицу, его рот в нескольких дюймах от моего, а передняя часть его тела прижата вплотную к моей, когда он держится за меня. Мне хорошо, действительно хорошо, когда он вот так обнимает меня, особенно когда выражение его лица говорит, что он чувствует то же самое. И когда он наклоняется, регулируя свою хватку так, чтобы было больше похоже, что он держит меня, чем просто прижимается ко мне, между нами взрывается жар. Моё сердце бьётся в три раза быстрее, и весь воздух, который мне удалось втянуть в своё тело, стремительно уходит. На секунду, всего на секунду, я думаю о том, чтобы обвиться вокруг него, обхватить руками его плечи, упереться ногами в бедра. Но потом я вспоминаю, где мы находимся… и кто прямо под нами. Он улыбается, даже когда отстраняется от меня и шепчет: — Увидимся на земле. Затем он просто отпускает меня и падает прямо сквозь верхушки деревьев обратно на землю. Я задерживаю дыхание, пока не вижу, как он благополучно приземляется на корточки, прежде чем он снова бросается бежать сквозь деревья. Я начинаю опускаться ниже, планируя приземлиться немного впереди того места, где он находится, чтобы мы снова могли бежать вместе. Но потом я смотрю на мир перед собой и поражаюсь тому, что вижу. Деревья во всех направлениях, пышные, зелёные и величественные. Это одно из самых красивых зрелищ, которые я когда-либо видела. Я всегда считала себя морской девушкой — взросление на прекрасных пляжах Сан-Диего даёт о себе знать — но это? Это захватывает дух совершенно по-другому, нежели горы Аляски. Я делаю несколько вращений, несколько петель, наслаждаясь видом — и что я не отмораживаю свою задницу в первый раз за, кажется, вечность. Внизу подо мной, насколько хватает обзора, пышная зелень, от замшелых троп до запутанного подлеска, от высоких сосен и секвой, которые росли здесь веками. Мы ещё не так далеко вглуби материка, чтобы я не могла видеть Тихий океан справа от себя, но это только делает всё происходящее более сюрреалистичным. Секвойи, океан и большое, прекрасное солнце, так ярко сияющее над всем этим — после морозов последних нескольких месяцев моей жизни это похоже на рай. Конечно, всё ещё холодно, но не так, как зимой на Аляске. И это заставляет меня чувствовать себя как дома впервые за очень долгое время. Я полностью понимаю, почему гиганты выбрали этот район для поселения. Если бы у меня был выбор, я бы тоже поселилась здесь. Но я не могу оставаться здесь вечно, каким бы заманчивым это не казалось. Нам предстоит многое сделать, и на это у нас всего пара дней. Я приземляюсь рядом с Хадсоном, который улыбается мне. — Это заняло у тебя достаточно много времени. — Ты видел, какой вид открывается оттуда? — спрашиваю я. — Это великолепно. — Да, — тихо говорит он мне. — Так и есть. Что-то в его голосе подсказывает мне, что он говорит не о виде, и это заставляет меня снова испытывать самые разные чувства. Вместо того, чтобы прижиматься к нему так, как я хочу — сейчас не время и не место — я бегу быстрее. И наслаждаюсь тем, как Хадсон всё время остаётся рядом со мной. Я начинаю думать, что мы будем бежать вечно, что на самом деле меня не устраивает, каким бы хорошим ни был вид, когда Джексон что-то кричит прямо перед нами. Я не слышу, что это такое, но это звучит срочно, так что мы все набираем скорость. И прорываемся через линию деревьев как раз вовремя, чтобы увидеть, как атаме встраивается в ствол самого, должно быть, большого дерева в мире.