i wanna be your slave

      Был один из первых дней осени, Сичэнь запомнил это ясно. Она только только вступала в свои права, но снаружи будто бы с каждым часом становилось все холоднее. Тучи закрывали небосвод и нависали тяжелым свинцовым покровом, подавляя любое желание выходить на улицу. Впрочем, выбора не было. Для Главы Ордена Гусу Лань осень неизменно была самым тревожным и тяжелым сезоном. Начинался период, когда постоянно приходилось быть настороже, а то чуть что, где-нибудь крыша протечет, начнутся проблемы с поставкой припасов на зиму из-за размытых дорог в горах, или, не дайте Боги, кто-нибудь из юных  адептов заболеет. Нечисть тоже проявляла чрезмерную активность, стоило солнцу начать пригревать чуть меньше. Что несло дополнительные сложности, такие как расходы энергии и трату времени.               Впрочем, в этом году Сичэню было из-за чего тревожиться и помимо его обычных забот. Не Минцзюэ, один из генералов императора и, по совместительству, названый брат главы ордена Гусу Лань, отправился на юг вместе со своей армией. С соседним государством у них была затяжная и давно утомившая обе стороны кровопролитная война. Однако господа государи, несмотря на изматывающий конфликт, который выпивал все соки из людей и из подконтрольных им земель, останавливаться не планировали. Минцзюэ до последнего не хотел вмешиваться в бойню и подвергать своих людей опасности, но когда вопрос о его лояльности поставили ребром, делать было нечего. Более того, в обязательном порядке ему приказали взять с собой младшего брата, видимо, чтоб неповадно было. За Хуайсана, который ничего тяжелее веера в своей жизни в руках не держал, Лань Хуань переживал еще больше, ведь все что угодно может случиться с таким юным и светлым ребенком на войне.               Дни осени сменяли друг друга с той же быстротой, с которой деревья теряли разноцветные листья, количество и продолжительность дождей увеличивались, грозя возможным потопом, ветер сбивал с ног. А Сичэнь, наконец, получил письмо от Минцзюэ, который выиграл одно из сражений и теперь спешно возвращался домой. Доказав свою преданность, он мог оставить младшего брата на попечительство Ланям и окончательно уехать на фронт. Также Дагэ писал, что везет А-Хуаню с юга дар, каких тому еще не дарили. Лань на это только головой покачал и ответил, что лучший дар для него здоровье его братьев. Начиная с того дня, как пришло письмо, Сичэнь ежедневно спускался по белым каменным ступеням к подножию горы, на которой располагались Облачные глубины, и подолгу всматривался в горизонт, ожидая прибытия гостей.               Не Минцзюэ гнал во весь опор, а потому ждать себя не заставил. Ответное письмо от Сичэня застало его уже на полпути в Гусу Лань. Хуань встречал названых братьев прямо у порога и лично своими холеными белоснежными руками придержал коня, с которого с опаской сполз Хуайсан. Сопровождающих Минцзюэ взял всего троих, так как планировал только переночевать и отправиться в обратный путь, зато тюками с вещами младшего из братьев Не оказались нагружены целых три дополнительных лошади. Старший уже даже не возмущался по этому поводу, только вздохнул смиренно и приказал везти осторожнее. Была в маленьком отряде Чифэн-цзуня еще одна лошадь, чахлая кобылка невнятного серого цвета. На ней сидел молчаливый незнакомый Сичэню человек, с ног до головы замотанный в подранную перепачканную дорожной пылью ткань темного, почти черного плаща. Человек не разговаривал, молча выполнял приказы Минцзюэ и старался меньше попадаться на глаза остальным воинам клана Не. Лань Хуань, волею воспитания ни к кому не испытывавший нелогичной неприязни, при первой встрече не стал беспокоить тихого незнакомца, который явно не хотел быть побеспокоенным, предложил всем подняться в Облачные глубины, дабы согреться и отужинать, а также выспаться перед длительной дорогой обратно.               Люди клана Не в сопровождении двух адептов, что стояли у ворот, отправились в общую столовую, чтобы перекусить и отдохнуть от неусыпного внимания командира. Братья Не и таинственный незнакомец последовали за Сичэнем в его дом, стоявший на отшибе в поле осыпавшейся и пожухлой горечавки, где уже был готов чай и накрыт стол. Лань стремительно поднимался по лестнице, не желая задерживать своих уставших спутников, Минцзюэ шел с ним вровень, а вот Хуайсан подотстал, тревожно оглядываясь на четвертого в их компании, который поднимался медленно и с явным трудом.               — Брат Минцзюэ, может быть, стоит помочь твоему другу? — обеспокоенно поинтересовался Хуань, останавливаясь на ступеньку ниже названого брата.               — Он мне не друг, — заявил Глава клана Не и продолжил свое восхождение. — Ему не нужна помощь, он ее не примет.               Сичэнь задумчиво посмотрел вслед старшему, обернулся на незваного гостя и направился наверх, едва касаясь ступеней.               Дом, стоявший на окраине Гусу, был крайне прекрасен в любое время года, пожалуй кроме осени. Когда все вокруг становилось серым, он начинал представлять собой довольно унылую картину. Сухие листья, безуспешно выметаемые с дорожек наказанными адептами, все равно устилали все вокруг, придавая пейзажу тоскливый неухоженный вид. Но стоило зайти внутрь, спрятавшись от непогоды, зажечь свечи, поставить курильницу и налить чаю, и все сразу менялось. Выглядывать из окон уютного теплого дома на серый мир вокруг было куда приятнее, нежели находиться снаружи.               Сичэнь прошел в покои и сразу принялся разливать чай, дабы больше не заставлять друзей ждать. Приборов на столе было всего три, но Хуань спокойно отказался от своего в пользу неизвестного, достав себе лишь еще одну пиалу для чая. Минцзюэ занял уже привычно место напротив хозяина, Хуайсан устроился между ними, по правую руку от родного старшего брата, а вот незнакомец нерешительно замер в дверях.               — Иди сюда, возьми еды и иди ешь за дверью, — приказал старший Не, даже не смотря в сторону человека, которого привел.               Тот послушно и все еще молча прохромал к столу, вот почему подъем по лестнице дался ему с таким трудом. Набрав в миску совсем немного риса и овощей, человек с той же безропотной покорностью медленно побрел обратно, собираясь покинуть гостеприимный дом и остаться снаружи.               — Брат, там ужасная погода, я не знаю, в чем провинился этот человек, но я не могу смотреть, как ты выгоняешь его на холод. Останьтесь, пожалуйста, — тихо попросил Лань.               Человек в плаще вздрогнул и замер на полпути к двери.               — Я не стану есть с ним за одним столом, — отбрил Минцзюэ, сжимая палочки до треска.               Хуань, зная взрывной и непримиримый характер главы Не, только вздохнул про себя.               — Вы можете поужинать за ширмой, — предложил он, указывая на отделенный  личный угол дома, где находилась его кровать.               Незнакомец поклонился, пошатнувшись разогнулся и направился туда, куда предложил Сичэнь.               — Ты слишком мягок, — обвиняющим тоном, но не стремясь обидеть, пожурил Минцзюэ.               — Я не знаю, в чем виноват перед тобой этот человек, но не нужно относиться к нему, как к животному, что бы он ни сделал, — наставительно отчитал в ответ Лань.               — Старший братец Сичэнь прав, Дагэ, — Хуайсан украдкой посмотрел на главу Не. — Даже если он шпион, нельзя его наказывать.               — Я должен был его казнить, — в голосе Минцзюэ послышались грозные нотки. — А вместо этого вытащил с поля боя и притащил сюда. Если кто-нибудь узнает, пострадаем мы все.               — Шпион? — Хуань бросил удивленный взгляд на ширму, за которой тихо возился незнакомец.               —  Он совсем еще мальчишка, южанин, ровесник А-Сана, у меня рука не поднялась. Мы сражались, он достойный соперник, я ранил его, а он продолжал рваться в бой. Сильный, смелый и безрассудный ребёнок, — в голосе старшего Не слышалось уважение, которое редко кто мог заслужить. — Ему бы учиться еще и жить, а не в войну играть. Я спрятал его от глаз гарнизона, доверился только проверенным людям, они болтать не станут, и привез сюда. Он умен и храбр, будет тебе защитой и помощником, он, правда, на нашем почти не говорит, но понимает, при тебе, думаю, быстро обучится.               — Ты привез его ко мне?! — опешил Лань. — На мне целый орден, брат, куда мне еще один человек на шею? Я не могу принять его как слугу и не могу сделать адептом, так что мне с ним делать?!               — Не можешь сделать адептом, сделай рабом, — отрезал Минцзюэ. — Это мой тебе обещанный подарок. А от подарков, сделанных с душой, в вашем клане святош отказываться не принято.               — Ты все продумал, — со вздохом заключил Сичэнь.               — Прости меня, А-Хуань, — раскаяния в голосе не было совсем.               — Давайте ужинать, — тихо произнес Хуайсан, чтобы разрядить обстановку.               — Ешьте, — Лань потягивал чай и напряженно обдумывал сложившееся положение.